Не в силах отпустить

В последнее время дверь маленькой антикварной лавки, расположенной в самом конце переулка Мира, не закрывается ни на обед, ни даже на ночь, словно в ожидании кого-то. На ней вырезаны неведомые и замысловатые узоры, привлекающие внимание прохожих, но не каждому дано войти в помещение и увидеть сокровище, что скрыто за странной дверью, ибо внушали эти узоры, если подойти ближе, странное беспокойство и неуверенность в своем выборе. Хозяином этого магазина является Ухен, молодой человек с не очень хорошей репутацией в городе. По слухам, парень мог выведать истину, лишь только взглянув человеку в глаза, или принести несчастье одним резким словом, из-за чего горожане старались избегать встречи с ним. Он сидит сейчас напротив окна на трехногой кованой табуретке за прилавком, устало зевая над раскрытой книгой. Колокольчики над дверью звенят переливисто и нежно, словно тихо переговариваются с ветром, что ласково касается их своим дуновением, а весело стучащий по черепицам крыш дождь вносит собой последний штрих, необходимый для создания атмосферы спокойствия и гармонии. Хоть Нам выглядит спокойным, как спящий рядом с ним тощий черный кот, в душе его уже давно царит буря, просто после сильных эмоций и переживаний, в конце концов, всегда наступает усталость и истощение. Хозяин лавки не спит вторые сутки подряд, нетерпеливо дожидаясь начала новой истории, в которой сыграл и еще сыграет немаловажную роль. Тот раз тоже была дождливая погода, но более агрессивная: на небесах то и дело вспыхивали яркие полосы молний, над головами раздавался рокот грома, похожий на рык древнего чудовища, а ветер безжалостно хлестал по лицам прохожих, пытаясь прогнать всех прочь с улиц. В магазин и в хорошую погоду мало кто заглядывал даже из чистого любопытства, а в такое время Ухен и подавно не ждал посетителей. Но, тем не менее, поздно вечером под тревожный, почти испуганный, трезвон колокольчиков вошел в лавку насквозь промокший парень, внешне похожий на лиса с его заостренными чертами лица и узкими, немного лукавыми глазами. Незнакомец переминался с ноги на ногу у порога, не решаясь пройти дальше, но Нам, поняв, что тому необходимо всего лишь укрыться от дождя на некоторое время, сам предложил войти и переждать погоду. Парень, которого, как выяснилось после, звали Ким Сонгю, мелко дрожал всем телом, но из-за воспитанности не произносил ни слова, сидя на раскладном стуле возле небольшого обогревателя. Ухену тогда показалось на мгновение, что он где-то его видел, но все никак не мог вспомнить, где именно. Подав случайному посетителю плед и горячее какао, он тайком наблюдал за лисом, который в свою очередь любопытно оглядывался вокруг. Его восхищала обстановка магазинчика с его почти осязаемым волшебством, что легкой невидимой дымкой покрывала каждую вещицу, спрятанную от людей и нашедшую здесь свой новый дом. Парня привлекали древние потрепанные книги, что выстроились в ровный ряд на стеллажах в самом конце комнаты, керамические статуэтки африканских воинов, обнаживших копья, и серебряные амулеты, на поверхности которых мертвым языком были написаны непонятные ему изречения. Сонгю хотелось прикоснуться хоть к одной таинственной вещице, ощутить на кончиках пальцев эту странную и притягательную иллюзию волшебства, познать каждую тайну, скрытую в этом магазинчике. Ким не произнес этого вслух, но Ухен услышал его желание и, устроившись рядом, сев прямо на старый и немного объеденный мышами ковер, начал рассказывать ему о самых интересных вещицах. Спокойным голосом он поведал о кинжале, принадлежавшему некогда персидскому воину, который на деревянной рукояти оставлял короткие зарубки после каждой победы над противником, что был сильнее его, и теперь этот нож мог принести новому хозяину отвагу и уверенность в своих силах. Про маленькое зеркальце в серебряной оправе, которое подарила одной знатной особе злая старуха, желая, чтобы красавица перестала гордиться своей внешностью, а узрела через него свое истинное лицо. Красавица, увидев в отражении чудовище, после, сойдя с ума, покончила жизнь самоубийством, а зеркало, как утверждал Нам, досталось его прадеду. Про чудесный фонарь, который, если повесить его в саду в полнолуние, притягивал к себе фей и гномов танцем языка пламени. Ухен поведал своему посетителю все, как было на самом деле, но прекрасно видел, что в парне холодный голос разума подавлял детскую веру в чудо. Сонгю хотел верить в духов, фей, гоблинов, ведьм и демонов, но не мог, ведь сомнение и страх делали его слепым и глухим. Часы пролетели незаметно за рассказами и общением на обыденные темы, а Нам все это время желал, чтобы время замерло вовсе. Потому что ему уже давно не было так уютно и тепло с живыми людьми: впервые на него не смотрели, как на чужака или чудака, а просто внимательно слушали о том, что его окружало каждый день. Но, тем не менее, время неумолимо двигалось вперед, а на улице стих дождь, оставив после себя лужи и приятную свежесть, витавшую в ночном воздухе. Перед тем как Сонгю ушел, Нам предложил ему посмотреть все еще раз и, если найдется какая-нибудь приглянувшаяся вещица, приобрести ее себе. Владелец никогда не предлагал сам купить что-нибудь, ведь предметы в этом магазине, как он утверждает, выбирают себе хозяина сами, а цену назначают покупатели по своей совести. Ким прошелся взглядом по полкам, долго не решаясь сделать выбор, но, увидев на подоконнике среди разных и чудаковатых мелочей старый и увесистый ключ на цепочке, переплетенной с полоской черной кожи, вдруг замер и потянулся к нему рукой. Ухен сразу понял, что эта вещь изначально была предназначена ему, поэтому даже не удивился, что парень больше не мог сосредоточить свое внимание на чем-то еще, кроме этого ключа. Высыпав на прилавок оставшиеся деньги, которых бы едва ли хватило на проезд до соседнего города, Ким оплатил за свое приобретение и ушел, оставив хозяина магазина в одиночестве размышлять о том, удастся ли им увидеться снова. Через пару дней Сонгю опять заглянул в лавку, чтобы послушать сказочные истории молодого человека и самому рассказать о своей жизни, а Ухен не стал спрашивать, что стало с ключом, и почему лис вернулся в его лавку. Вскоре такие спонтанные встречи стали привычным делом, а присутствие Кима в жизни владельца магазина стала столь же необходимой, как и все в этой комнате. Проходили недели, а за ними и месяцы, времена года лениво сменяли друг друга, изменяя вид за окном, а Нам все еще был привязан к лису, что так неожиданно вошел в его жизнь. Но, несмотря на то, что хозяин лавки оставался прежним, Сонгю постепенно менялся на глазах, становясь мрачным и немногословным. Ухен знал, что вскоре все необратимо изменится раз и на всегда, но никак не ожидал, что это произойдет так скоро. Ровно два месяца спустя друг ворвался в магазин, разрушая весь покой и умиротворение, царившее в комнате ужасной просьбой - просьбой изменить судьбу. Ухен долго отказывался, отрицая факт, что он способен сделать что-то подобное. Но парень был непоколебим, и Нам через некоторое время сдался под его напором, протянув ему лист бумаги, исписанный рецептом и указаниями, предупредив, что за каждое вмешательство в жизненный цикл ведет за собой неприятные последствия, а то, что собирается сделать Сонгю вовсе непростительно. Ухен до сих пор жалеет, что собственными руками отправил единственного близкого человека в бездну, раскрыв ему тайну своих сил и знаний. Уже прошло три дня, как от Кима не было вестей, а владелец магазина в глубине души все еще надеется, что лис вовремя одумается и откажется от своего плана. Он не хочет терять друга, не хочет снова остаться в одиночестве, но Нам не в силах вмешиваться в то, что происходит, ведь он лишь играет роль наблюдателя, который может только направлять заблудившихся и нуждающихся в правильном направлении, но, увы, сейчас он ужасно просчитался, потеряв бдительность. Кот, жалобно мяукнув, спрыгивает с прилавка, заставляя владельца магазина едва заметно вздрогнуть. Он смотрит за окно и видит перед собой силуэт человека, спрятанный во тьме ночи. Ухен вскакивает со своего места и бежит к двери, но, распахнув ее и озарив светом маленький кусочек улицы, не видит перед собой никого. - Сонгю, - обреченный шепот вырывается из губ, когда неприятное предчувствие накатывает ледяной волной. Капли дождя ложатся на него, пропитывая собой одежду парня, а шепот ветра, словно вторит словам Ухена, проникая под одежду и пробирая до дрожи. Он еще некоторое время стоит также неподвижно, вглядываясь во тьму ночи, все еще надеясь, что глаза, способные видеть невидимое, его на сей раз обманули.