Геи - это мерзко, значит?

Чон Чонгук.

Дверь университета открывается и Чонгук проходит внутрь. Он не торопясь идет по длинному коридору университета с гордо поднятым вверх подбородком. Нет, на него не оборачиваются ВСЕ находящиеся в этот момент в коридоре люди, это ведь не типичный американский сериал про подростков, нет. Чонгук хоть и действительно успел занять место одного из самых известных и перспективных парней университета, учась еще на первом курсе, но у всех и своих дел навалом. Но, видимо, собственными делами им заняться сегодня, все же, не суждено. На весь коридор откуда-то сзади разноситься громкое «ГЕЙ!», за чем следуют многочисленные вздохи и парочку «и тебе привет» в ответ. Никто особо и носом не повел, ибо привыкли все, а Гука все же передернуло. Но это было еще не всё, спустя пару мгновений разноситься еще более громкое и отчетливое «ПИДОР!». А вот реакция на это уже не заставила себя ждать - за секунду воцарилась гробовая тишина, все резко подняли головы вверх и устремили свои взгляды куда-то за спину Чонгука, в сторону входа в универ. Сам Чон тоже соизволил развернуться и… чего и следовало ожидать - Ким Тэхён. До ушей Гука донеслось расплывчатое «ну вот видишь, я же говорил, что «пидор» и «гей» абсолютно разные вещи», вылетевшее из уст Тэхёна по направлению к стоявшему рядом с ним и сжавшемуся до размеров криветочки парню. Если Пак Чимин думал, что таким образом он сможет испариться или хотя бы стать невидимым, то он сильно ошибался. Услышав, хоть и адресованное не им, объяснение только что случившегося, учащиеся поспешили вернуться к своим заботам, но только не Чонгук. Он, конечно, отошел с прохода, но далеко не ушел. Прислонившись к какому-то шкафчику спиной, он начал наблюдать за чересчур громким учеником. И нет, что вы, он не пялился.Нет, нет, нет. Он изучает его, чтоб лучше знать своего противника; пытается испепелить взглядом; применить навыки телекинеза – называйте, как хотите, но он точно НЕ залип на него, потому что Тэхён сменил цвет волос на капец как идущий ему блонд. НЕТ. Неожиданно предмет его изучения поднимает голову и смотрит прямо на него, а Чон взгляда не отводит. Ну а хуле, крутые парни в фильмах на взрывы не оборачиваются, так и он не бежит от своего личного взрыва. На это источник взрывной волны лишь искриться больше, ухмыляется и утаскивает за собой в класс того парня, которому так и не удалось испариться. Мгрх. Бесит.

*

День подходит к концу. Чонгук за весь оставшийся день больше не встречает предмет своего беспокойства и раздражения, что стоит ему огромных усилий. Ведь пробыть в университете весь день и не наткнуться на Тэхёна – что-то за гранью возможного. Таким умельцам нужно грамоты за сообразительность давать, да и вообще сразу в спецслужбы отправлять работать, что таланту зазря пропадать. Но Чонгук сумел, свои нервы дороже.        Чон заходит домой, и, как бы он сегодня не старался, настроение все равно на нуле. Он механически отточенными движениями аккуратно раскладывает вещи по полочкам, переодеваясь в домашнюю одежду, и проходит на кухню. Есть хочется жутко, но еды как всегда не наблюдается. Принимаясь по-быстрому варганить рамен, Чон тянется к телефону и начинает листать ленту новостей. Котики, собачки, новые альбомы каких-то исполнителей – миленько-классненько, но все не то. Пролистав, казалось бы, всю ленту на своем основном аккаунте, он решает зайти со второго. С фэйка. Зачем ему фэйк? Ну как же, это всегда как будто открывает второе дыхание. Ты можешь делать, писать и смотреть все, что угодно и никто не будет знать, что это ты. Разве не прекрасно? Кроме длинного списка нсфв аккаунтов в его коллекции есть ее главная изюминка - подписка на аккаунт Ким Тэхёна. Чонгук достаточно давно и тщательно сталкерит его, но естественно он не будет делать это с основной странички. Он же не совсем двинутый, не так ли? Зайдя в аккаунт, он видит то, чего ему так не хватало этим скучным вечером. “Ким Тэхён оставил комментарий: Hi”. Ну что ж, и тебе привет, маленькое наглое создание, не дающее Чон Чонгуку спокойно существовать. Чонгук отвечает ему. Грубо отвечает ему. Нагло продолжает писать несусветную ересь про копрофилиюи так далее. Весело ли Чонгуку от этого? Нет. Ему омерзительно. Омерзительно от самого себя, от той наглой лжи, что льется из него потоком посильнее, чем на Ниагаре, от той маски, что он надевает на себя каждый день, а в последнее время, кажется, не снимает даже на ночь. Раньше он позволял себе больше. Позволял, как только захлопнется входная дверь за ним, упасть на пол квартиры. Позволял небрежно раскидывать вещи, сметая все, что есть на полках. Позволял себе ругаться, буквально кричать матом обо всем том, что так больно щемило в груди и резало его изнутри. Позволял абсолютно опустошенным валиться на кровать, не поев, а иногда и не переодевшись. Позволял громко, чувственно и долго рыдать в подушку даже не стараясь скрывать своих всхлипов, стонов и вскриков с мольбами о том, чтобы все это уже наконец закончилось, чтоб ему больше не было больно. Думал ли он о суициде? Ммм... да. Примерно каждый день с тех пор, как ему исполнилось 16? Он не боялся смерти, не боялся умереть, потому что он знал, что ни одна физическая боль не будет сильнее той душевной, что разрывает его на кусочки каждый день. Но его семья… Он так не хотел причинять им боль. Они не заслуживали всего этого. Они не заслуживали такого сына, как Чон. Так думал он сам. Поэтому продолжал жить, просто чтобы не разочаровать всех ещё больше. Но сейчас он себе такого не позволяет. Не позволяет жалеть себя. Не позволяет думать о том, как плоха его жизнь. Не позволяет эмоциям выходить из него и не позволяет себе чувствовать. Но от чувства, что все это просто омерзительно, он избавиться так и не смог. С чего же все это началось? Почему он омерзителен сам себе? Да потому, что он грёбаный гей. Да, вот так. Он сам является тем, кого, по мнению всего универа, так сильно ненавидит. Ну, в чем-то они правы. Одного гея он точно терпеть не может. И это он сам. Когда-то у Гука все было хорошо. Он жил обычной жизнью мальчика-подростка. Он достаточно рано понял, что ему нравится мальчики. Точнее не так - он понял, что ему нравится конкретный мальчик и не видел в этом ничего такого, в этом и была его проблема… Когда все поголовно мальчики в его окружении влюбились в одну девочку - самую красивую с их параллели, он не понимал этого. Как-то раз он пришел в дом своего близкого друга, что был старше Гука на несколько лет и которого он знал с рождения, так как их семьи дружили между собой. Он настолько уважал этого человека, что казался ему таким взрослым, умным и состоявшимся, что решил задать этот вопрос ему. Что же с ним не так? Почему он не понимает этого всеобщего помешательства остальных на этой девочке? Да, она красива и мила, но он не готов ей в ноги кидаться. Что же тогда руководит другими? С этими вопросами он пришел к своему другу и по совместительству личному психологу - он всегда мог полностью довериться и открыться ему. Друг на это хмыкнул и решил посвятить маленького Гуки в тайны любви. Он рассказывал, каково это быть влюбленным. Буквально тонуть в человеке и быть готовым пропасть и потеряться в нем окончательно. Смотреть на него, подмечая малейшие детали и изменения. Для других этот человек может быть обычным, со стандартными чертами лица, голосом и характером, но только ты видишь в его глазах галактики. Он значит для тебя все. Ты невольно ищешь его глазами в толпе. Невольно думаешь о нем, смотря на совершенно обычные вещи, и засыпаешь с его изображением в мыслях. Тебе хочется защищать и оберегать. Обогревать и пылинки с него сдувать. Хочется быть рядом всегда и везде. Он занимает все место в твоей голове и сердце, и ты не хочешь пускать туда кого-то ещё, даже если знаешь, что никогда не станешь чем-то настолько же значимым для этого человека. Каждая частичка твоего мозга старается сделать все, чтобы этот человек чувствовал себя хорошо и желательно, чтоб рядом с тобой. Маленький Гуки слушал все это с широко раскрытым ртом и глазами, полными преданности и неприкрытого восторга. Закончив свой рассказ, его друг спросил: -Я смог хоть слегка передать это чувство? Ты понял о чём я? Не переживай, ты ещё успеешь ощутить это в своей жизни. Просто твое время ещё не пришло. Помолчав пару мгновений, сидя все это время, уперевшись голыми коленками в пол и сильно нахмурив бровки, Гук ответил: -Пришло. Думаю, уже пришло, - а на вопросительный взгляд друга он добавил, - я думаю, что уже знаю это чувство. -Тебе кто-то нравится, Гугу? -Да? - нерешительно ответил младший. -Ты все ещё не уверен в искренности своих чувств? -Не совсем… Хён, я… - он резко замолчал, понимая, что боится произнести вслух то, что крутится в голове. Боится реакции и последствий. В его жизни было много моментов, когда он совершал что-то не очень хорошее, в силу своего незнания плохо это или хорошо, а потом его за это ругали. Он не хотел, чтобы и хён говорил и думал плохо о нем. Лучше не рисковать… -Гугу, все хорошо? Ты боишься мне что-то рассказать? - продолжил старший, чувствую напряжение Чона. -Я-я не уверен… - тихонько, перебирая краешек своей длинной кофточки, ответил Гук. -Это, конечно, твое дело - рассказывать мне или нет, но мне важно, чтобы ты знал, что можешь рассказать мне все. Ты же это понимаешь? Ты очень-очень дорог мне, Гуки, и я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я никогда не осужу тебя и всегда буду рядом. -Я знаю, хён. Я тоже тебя люблю! - буквально прокричал маленький Гук, набрасываясь на своего хёна с объятиями и заваливая того на кровать. Он обвил его всеми конечностями аки коала, явно не намереваясь слезать. -А вот этого я тебе не говорил, - буркнул в подушку, придавленный старший. -Ну, хёёёёёён!!! Я же знаю, что ты меня люююююбишь, - начал тянуть Гук, тыкая маленькими пальчиками в худые бока друга, - Так вот, я хотел кое-что спросить у тебя, - все ещё заметно нервничая начал младший, - но обещай не ругать. -Обещаю, не волнуйся ты так, - старший медленно перевернулся на бок, обнимая младшего со спины, прижимая того ближе к себе. Он хотел, чтобы младшему было максимально комфортно сейчас, он ведь и вправду любил этого маленького бармаглотика. -Хён, а мальчику может нравиться другой мальчик? Он может испытывать все то, что ты описал, - на одном дыхании выпалил Гук, сильно зажмурившись и напрягшись всем телом, что, конечно, не ушло от внимания старшего. -Может, - спокойно и однозначно ответил старший, крепче обнимая младшего. -Правда? Я просто никогда не… видел? - начал вертеться в чужих руках Гук. -Ну, ты много чего не видел, малыш, но это не значит, что такого не бывает. Это абсолютно нормально чувствовать это по отношению к своему же полу. Ты ведь чувствуешь. Я прав? Видишь, ты сам подтверждаешь, что это возможно, просто чувствуя это. -Спасибо, хён. Спасибо. Я так переживал, - стал зарываться куда-то вглубь одеяла младший. -Да уж, я вижу, - начал тихонько смеяться с поведения Гука старший. Так они и провели остаток того вечера. Лежа на кровати в кипе одеял, разговаривая о чувствах, и находясь в бесконечном предвкушении того, что приготовила им вселенная дальше на их жизненном пути. Тот день был сказкой. Сказкой, которую Чонгук хочет забыть. Никогда не читать. Украсть все экземпляры из всех магазинов и сжечь, развеяв пепел по миру. После того разговора со старшим, Чонгук решился на ответственный поступок - он решил признаться в своих чувствах тому самому мальчику, который заставил сердце юного Гуки трепетать от влюбленности в первый раз в его жизни и в последний… Он не стал придумывать чего-то экстраординарного в силу своей неопытности в делах любовных, да и к тому же близился День Всех Влюбленных, так что Гук решил просто подойти к предмету своего интереса и вручить ему валентинку, а заодно и своё совсем еще хрупкое сердечко. Ох как бы Чонгук из настоящего сейчас хотел бы переместится во времени, вырвать у себя из рук ту злосчастную валентинку, разорвать ее, и, для пущей уверенности, поддать маленькой версии себя смачный подзатыльник, чтобы даже думать об этом не смел, но машину времени все еще никто не изобрел… Маленький Гук четко следовал своему плану, у себя в голове по дороге в школу в тот день он проматывал тысячу вариантов того, как все может пройти, он волновался. Подобное впервые случалось в его жизни, он очень боялся, что ему просто не ответят взаимностью, ведь валентинку он шел вручать никому другому, как своему лучшему другу, ну так думал сам Гуки. Он совсем не замечал, что друг просто использует его, как безвольную богатенькую игрушку, которая принесет и сделает все, что он скажет. Но Чонгук был влюблен и готов на все, в конце концов, ему ведь не трудно, да? Если его любви что-то нужно, то он все сделает. Это же и значит любовь, разве не так? Чонгук был готов к тому, что ему просто не смогут ответить взаимностью, ведь старший упоминал, что любовь это не выбор и уж тем более не обязательство. Никто не может заставить себя полюбить кого-то. Хоть это и ранило, Чонгук был готов рискнуть, но он точно не был готов к тому, что в итоге произошло… Вдох. Выдох. Трясущиеся маленькие ладошки, что протягивают валентинку. Зажмуренные глазки. “Кину, ты примешь её? Ты мне очень нравишься”, - на одном дыхании. Смех. Страх. Боль. Темнота. Чонгук не знает, сколько времени он просидел в этой школьной кладовке. Час? Два? Пять? Когда он вышел из школы, было уже темно, это все что он запомнил. Еще мамину теплую руку и соленые слезы, что лились так, что попадали и ему на личико. -Ты так нас напугал, ты знаешь? Где же ты был, малыш? - все еще через слезы говорил мама, но ответа она так и не получила. Казалось, что Чонгук забыл, как разговаривать. Прострация. Той ночью Гук так и не смог уснуть. Ему не просто не ответили взаимностью, его унизили, оскорбили и высмеяли на глазах у других, на глазах у всей школы. Его же лучший друг, его первая любовь заставил его спасаться бегством и прятаться все оставшееся время в школьной кладовке, боясь вздохнуть лишний раз, что уж говорить о плаче. Плакать хотелось очень. Из-за несправедливости, из-за непонимания, из-за этой режущей боли в сердце, но он не мог, он держал все в себе, от чего все лишь усугублялось, но ведь если его обнаружат, то станет еще хуже, так? Паранойя.        И вот, лежа в своей кровати ночью, совсем один, когда остальные уже уснули, он наконец дал себе волю, наконец начал плакать, реветь в подушку, но все еще сдерживая себя, а вдруг кто услышит? Боязнь осуждения. Но ведь все еще наладится? Они ведь забудут? Надежда еще есть, надежда есть всегда. Разве не так его учили мама и старший? Он потерпит, он переждет, пока они не перестанут, не забудут. Но они не перестанут. Надежда мертва. Ежедневные издевательства в школе, которые учителя будто и не замечали, перелились в ежедневные мольбы матери о переводе в другую школу, но все было бесполезно. Это был последний год младшей ступени, оставались пара жалких месяцев и новая школа, конечно, мать не видела необходимости в переводе. Тем более она же не знала всей ситуации, как бы Гук ей рассказал? Как объяснил, что происходит и с чего это все началось? Да, может быть раньше, сразу после разговора со старшим Гук и признался, но не сейчас. Сейчас страшно, а вдруг и мама от него откажется, как сделали это все остальные? Нет, теперь он не будет рисковать, никогда. У него и так никого не осталось. Одиночество. А как же старший, спросите вы? Он ведь не отрекся от Гука, узнав правду. Да. Но вот только проблема в том, что он предатель. По мнению Чона это действительно так, он даже не уверен, что принесло ему больше боли: издевательства от человека, которому он верил и в которого был влюблен или же предательство самого дорогого человека. А в чем же оно заключалось, это предательство? Да в том, что старший мог его отговорить, зарубить все еще на корню, когда младший только пришел к нему с этим злосчастным вопросом. Чонгук из настоящего сейчас бы с радостью вмазал ему в лицо, он ведь понимал, к чему это приведет. Он ведь знал, как другие относятся к людям с нетрадиционной ориентацией. Он мог образумить маленького и наивного Гуки, мог сказать, мол, нет, не может мальчику нравится мальчик. Не в этом мире, не в этой жизни. Нельзя и все. Но он не сказал, он спокойно позволил сердцу совсем еще маленького мальчика разбитьсяв дребезги, добавив к списку смертельных ранений на его душе удар в спину ножом предательства. Такова была история того, как Чон Чонгук остался абсолютно один во всем этом огромном мире, совершенно не готовый к этому. А дальше он просто выживал. Именно так, не жил, а выживал. Новая школа, новые люди и новые обещания себе. Ему нужно было сделать все, чтобы никто никогда не узнал его темного секрета.Лучшая защита – это нападение? Хорошо, пусть будет так. Он готов всю жизнь претворяться, что является полной противоположностью того, кто есть на самом деле. Главное, что он никогда не наступит на эти грабли снова, никогда больше не пойдет на поводу у чувств. Холод. Безразличие. Маска.