Пустота...

Пустота… внутри неё ужасающая тёмная пустота. Гермионе хочется кричать, но горло словно сдавило. Ни звука… ничего… (- Я люблю тебя… — шепчет темноволосый, с особой нежностью перебирая её длинные локоны. — Любовь моя… невеста…) Грейнджер плачет. Потому что уже больше никогда Реддл не позовёт её тихо по имени, не прижмёт к себе. Теперь она осталась одна, без прошлого и будущего. Есть только настоящее… туманное… и совсем не такое, о котором мечтала она… они… Девушка долго-долго смотрит в зеркало с дорогой резной оправой. И вдруг видит родного сердцу слизеринца. Тот улыбается ей, а потом, воспользовавшись тайными знаниями, как бы покидает «плен». — Это… ты? — Невеста моя… Несколько бесконечно долгих минут они просто смотрят друг другу в глаза, после чего что-то происходит. Словно где-то произошло что-то страшное. Грейнджер отлетает к стене, на несколько секунд теряя ориентиры. Затем поднимается, всё ещё боясь, что происходящее… лишь сон… точнее, его плохое продолжение. Ведь не может же Том вот так вот появиться… это невозможно… Не открывает глаз, когда тёплые ладони касаются лица. — Моя грязнокровная невеста… Голос любимого теперь напоминает шипение. Грейнджер инстинктивно отскакивает назад и с ужасом понимает, что стоит перед ней вовсе не Том, а незнакомый мужчина. Высокий, статный блондин, чьи очи сразу же заставили девушку ужаснуться. Один глаз был светло-голубым, а другой тёмно-карим, почти чёрным. И было в его взгляде что-то такое… пугающее (или это всё игра света?). Неужели... кажется, всё-таки знает... — Не подходите… — прошипела Гермиона, схватив лежавшую в сумке палочку и направив прямо на мужчину. — Я знаю…кто вы… — Не бойся, дитя… — тихо прошептал Геллерт Гриндевальд, еле заметно улыбнувшись. — Я не причиню тебе зла… поверь. Мне вовсе не хочется проливать волшебную кровь. Наоборот, я хочу помочь… — Помочь? — удивилась гриффиндорка. — Как тот, кто безжалостно убивает людей, способен на это? Да мне и не нужна ничья помощь. Попрошу вас покинуть мой дом… — Даже если я и уйду, злой рок, дитя, так и будет преследовать тебя… а ведь мне правда очень жаль твоего жениха… — сказав это, Гриндевальд развернулся, направляясь к выходу из небольшого домика, в котором Грейнджер (чтобы не привлекать внимания «любопытных особ») пришлось поселиться. — От… откуда вам известно о… Томе? — конечно, Гермиона не могла не попытаться узнать правду. В конце концов, она обязана сделать хоть что-нибудь… — Когда-то я тоже любил… не так, как привыкли современные люди. Я не чувствовал себя свободным, не дышал полной грудью при одном взгляде на неё… нет, да и не сходил с ума. Но… было в этой нескладной девчонке что-то такое, чего мне всегда не хватало… искренности и чистоты. Девушка замерла в нерешительности. Не каждый день тёмный волшебник признаётся, что любил кого-то, пусть и довольно странной любовью… не такой, к какой все привыкли. Мужчина резко обернулся, глаза его приобрели какой-то слишком уж яркий (даже нездоровый!) блеск. — Что с ней стало… с вашей возлюбленной? — Возлюбленной? — Геллерт рассмеялся. — Вряд ли её можно было назвать моей возлюбленной. (Пусть она и выглядела взрослой девушкой, но в сущности же была настоящим ребёнком. Наверное, поэтому Ариана заняла особое место в моём сердце. Любовь? Нет. Привязанность? Может быть…) — Но зачем… я и… — Мистер Реддл? — гриффиндорка растерялась. — Мне больно видеть, как старые, никому ненужные правила, губят жизни. (Ведь из-за этого погибла она…) — Когда-то я сам стал жертвой… неверных суждений. Не хочу, чтобы и Том напрасно погиб, а у него, как мне стало ясно уже с первой встречи, огромный потенциал. — Вы… вы были знакомы? — удивилась волшебница. Ей Марволо ни о чём таком не рассказывал. Хотя, он редко когда делился с ней чем-то личным, слишком уж скрытный, даже после стольких лет. — Да, дитя. Мы знакомы. Твой жених сам нашёл меня несколько месяцев назад. «Перед отъездом в Албанию?!» — вспомнилось Гермионе, что как раз за неделю до того Марволо и впрямь уехал в неизвестном ей направлении. Выходит, всё то время он искал Гриндевальда?! — И что же? — пусть Гермиона больше и не целилась в мага, но палочку всё же не убрала, готовая в любую минуту пустить пару-тройку заклинаний (хотя вряд ли это поможет против столь сильного волшебника). — Должно быть, вам известно, что Том отправился… кое-куда... — Верно. Леса Албании, я знаю, однако… он в большой опасности. Кошмары… тебя мучают кошмары. — Плохие сны не всегда бывают предвестниками схожего будущего. Разве нет? — Правильно. Но… в данном случае, Том нуждается в твоей помощи. Честно говоря, жаль будет терять такой талант. Но спасти Марволо можно лишь с твоей поддержкой, Гермиона. — Почему вы говорите так, словно Реддл жив? — Потому что его сердце всё ещё стучит… он не умер только благодаря тебе. Но может и погибнуть. Несколько мгновений, показавшихся девушке слишком долгими, она молчала, опасливо покосившись в сторону всё того же зеркала. — Что я должна делать? — Самую малость… быть преданной… посвятить себя общей цели и добиться её. Вместе мы изменим этот мир… наш мир, без чужих законов, навязанных точек зрения, а главное, с уважением к способным волшебникам. Больше никто не будет страдать от того, что его родители маглы. И если он полезен новому обществу, то никто не сможет ограничивать его в правах. И жениться можно будет по любви. Не этого ли ты хотела, Гермиона Джин Грейнджер?

***

Экс ученица школы чародейства и волшебства Хогвартс сидела в гостиной дома, неприметного для глаз обычных людей. — Мисс Грейнджер, как вам чай? — перед ней сидела мужчина, отчасти похожий на нового знакомого. Было у них что-то общее в глазах, словно одна единая история. — Благодарю. Очень вкусный напиток, — сделав пару глотков приятно пахнущей жидкости, девушка отложила фарфоровую чашку с блюдцем на небольшой столик, что как раз стоял возле пары кресел. — Вас что-то беспокоит? — Не знаю как и спросить… — Гермиона колебалась. А стоит ли вообще говорить? Однако после всего случившегося дороги назад нет. Нет же? Она должна узнать всю правду. Но только что именно эта самая истина принесёт ей? Лекарство или яд? — Это правда, что Тома Реддла не убили? Альбус Дамблдор удивлённо взглянул на бывшую представительницу львиного факультета. А пустота внутри становилась всё больше…