Чудо рядом

      — Да всё просто, милая моя. Коса у ведьмы должна быть, — в ней сила ведьмовская спит. А ты себя, вон, как изуродовала, — с чувством собственного превосходства сказал дедушка, цокнув языком, и продолжил ковать что-то из металла — во все стороны летели раскалённые искры, отчего-то и дело приходилось зажмуриваться.       Девушка нахмурилась.       — Как будто я напрашивалась в ведьмы! — недовольно стукнула кулаком по столу она и обиженно надула губы, про себя считая от 1 до 10, чтобы более-менее успокоиться.       — Напрашивалась али нет — неважно это. Ты, главное, волос больше не стриги. Чем длиннее отрастут, тем больше силы в тебе будет. Дальше, сядь, закрой глаза, плечи расправь, спину расслабь. Голову выше, смотри на людей свысока.       Новоиспечённая ведьма, поджав бледные губы, исполнила указания деда и молчаливо ждала дальнейших указаний, накручивая на пальчик коротенькую прядку волос. Очевидно нервничала.       — От этих волос только беды одни, — пробубнила тихо русоволосая, прикрывая своими волосами лицо. Теперь их даже в хвостик собрать невозможно — так уж коротко отстригла, дубиноголовая. Развиваются эти, отливающие золотом на солнце пшенично-русые, ведьмины волосы от любого дуновения ветра, а собрать обратно — та ещё беда. Вечно в глаза норовили залезть, да щёчки пощекотать.       — И чем же они тебе мешали? Многие девушки хотят оказаться на твоём месте.       — Да, только нельзя думать ничего плохого. Один раз, крикнув родителям, что я их ненавижу, и лучше бы их не было, я и не думала, что могу накликать беду. На следующий день они попали в аварию — их машина слетела с трассы и опрокинулась, и только тогда я поняла, насколько опасны мои мысли. Как-то раз я воспользовалась этим, и пострадал человек, что обидел меня. За несколько лет дружбы и паркура по гаражам, он ни разу не падал, но стоило мне пожелать ему зла, как через часа два я узнала, что он в больнице. До этого момента я сомневалась в своих способностях. Не часто людям плохого желаю…       — Ты слишком добрая и слишком сильно себя судишь. Да, ты можешь неосознанно пожелать человеку зла, и это произойдёт, поэтому ведьм и сложно вывести из себя. Тебе нужно ко всему относиться хладнокровнее, — мотнув головой, пояснил кузнец и снова приступил усердно работать с горячим металлом.       — Ещё более холодной? Меня считают самой эгоистичной тварью!       — Это ты так считаешь. Когда ты была маленькой, все были уверены, что ты — ангел, а если уж и ведьма, то самая что ни на есть светлая!       — Интересно знать… почему… — очередной бубнёж под нос, который предназначался только для себя, но и это он услышал.       — Да и в детстве у тебя аура была светлая. Волосы словно солома, голубые глаза-блюда, смотрящие на всех с добротой и пониманием. Ты всё время стремилась всем помочь. Тебе было пять лет, а доброе сердце было больше, чем у всех детей двора. Поэтому тебя и не любили. Ты вечно мне таскала кинутых животных и сама тащила к погибающим растениям. Не позволяла рвать ветки у деревьев и…       — Хватит! Возможно, это была и я, но той меня больше нету, — в памяти всплывали все противные клички, которые мне придумывали. Обращались ко мне за помощью, и? Меня нагло использовали. Была у меня безграничная доброта. Ни проклятий, ни оскорблений в ответ, а желания, чтобы у них все было хорошо.       — Не перебивай. Ты и сейчас та самая девочка. Просто вокруг тебя броня… И это нормально. Все мы видели, что с тобой не играют, но ты должна была справиться сама, без нашей помощи. Если найдётся человек, что снимет этот барьер, думаю, ты будешь той самой наивной девочкой, которая пожелает зла, только тем, кто это заслужил по-настоящему, — тепло улыбнулся он и подмигнул девочке, а она задумалась. Ох, прекрасно понимала она, что этот человек видит её насквозь. Она боится быть собой из прошлого, над которой все смеялись, когда она часами разговаривала с деревом. Оно было живое, как и весь лес, возле которого она жила, — она видела его знаки. Когда она говорила, то ветер подует быстро, то медленно, а когда не согласен, можно было услышать треск деревьев, или пробежавшая белка кидала на голову желудь, а все остальные не понимали. Посмеивались. Говорили: «ненормальная», да и кто поверит в то…       — Дядь Гриш, а вы тут не видели нашу любимую ведь.? — из-за двери раздался голос Ильи, мальчугана, что ей нравился, но заметив её, он остановился на половине фразы.       — О, ты тут, давай шуруй помогать, костёр тебе собираем, — она тихо встала и побрела перед ним. А кузнец стоял и наблюдал, как краснеющая Мила и, с влюблёнными глазами, паренёк вышли из его кузнечной.