Приятно познакомиться, твоя Мэллори

      «… Почему никто из них не вынужден бороться каждый день? Биться один на один с тьмой внутри? Чувствовать, как она произрастает на ландшафтах твоей души? Тянуться к свету и каждый раз получать отказ, но все ещё не сдаваться? Почему только я чувствую, будто поглощаю сам себя, каждый раз, когда противостою тёмному позыву собственной души? Почему все вокруг радуются жизни и даже не подозревают о моей борьбе? Я особенный или проклят? Я изо всех сил стараюсь быть хорошим, хотя мне даже никто не объяснил, что хорошо, а что плохо. А сил все меньше… Но никто из них не прикладывает ни грамма усилий, чтобы быть теми, кем хотят, в отличие от меня. Может, прокляты они? А может мне следует перестать сопротивляться? и это и будет "хорошо" для меня?»       Мэллори сложила потрёпанный листок по затертым сгибам и убрала обратно в карман. Настоящее свидетельство её греха, как оно есть. Об этой вырванной странице из дневника Майкла не знал никто. Да и она сама не знала, для чего вырвала его тогда в Доме-Убийце. До нынешнего момента...       В ней столько силы, столько мощи! Чем она заслужила такой дар, размышлять особо было некогда, потому что было ясно для чего он ей дан. Она должна остановить апокалипсис. И насчёт этого она ни на минуту не сомневалась. Но задумывалась о способе предотвращения катастрофы. Страхи и сомнения давно надоедливым роем бесились в её голове, но ведьма гнала их со всем желанием. Но вот она — стоит в парке, который исчез 5 лет назад, и уже не имеет сил бороться.       Она четко помнит полное мрачного и тихого гнева лицо Антихриста, его тошнотворную победную улыбку и ликующий взгляд. Его окровавленные руки и изрешеченный пулями пиджак. Пламя, пепел, страх и боль, что устелены красной дорожкой под его ногами. Чистое зло. И кажется она до сих пор слышит его прожигающий холодом голос, восхваляющий Конец Всего, сквозь воду, в которую погружается. Хотя утонула она в ткани бытия уже минут 5 назад?       Но она видит на скамейке потерянного и заплаканного Майкла Лэнгдона и не понимает, как этот брошенный ребенок связан с тем воплощением мрака и адского пламени. Она видит его глаза, такого же красивого небесного цвета, только полные непонимания и тревоги. В них нет отражения тела мёртвой Корделии. На его руках нет крови. Его белокурые волосы все такие же блестящие и, наверное, мягкие на ощупь, но не пропитаны запахом дыма.       Она слышит его слова, обращённые к случайному прохожему, и сильнее сжимает листок в кармане. Его тонкий дрожащий голосок пронзает её сердце насквозь. Это ребенок. Но ребенок, рука которого в будущем даже не дрогнет и вырвет сердце Мари Лаво.       Мэллори ощущает, что глаза наполняются слезами. В голове звучит наказ Корделии - «убить». Только так мир возможно будет спасти. Но что, если есть другой путь? Ведь это же не Майкл - конец Света, а события и люди в его жизни. Ведь только благодаря этому он пройдет путь, который пройдет и уничтожит всё. А что если не пройдет? Что если его можно спасти? Так легко просто уничтожить то, что доставляет неудобства. Но кто, если не она, способен на большее? Ведь люди не убивают друг друга после каждой ссоры — они разговаривают, решают, исправляют.       Может она смогла бы стать для него светом, который не отвернется, когда тот потянется к нему? Неужели смеет она подумать, что из этого нежного создания вырастет чудовище, если его окружить заботой и любовью? Если объяснить ему, что каждая жизнь ценна, вместо того, чтобы молча закапывать в саду его подарки в виде мертвых птиц? Если рассказать ему, как прекрасны те нежные чувства, которые можно испытывать вместо гнева и обиды? Если не забывать о его успехах и стараниях после каждой ошибки? Может, тогда этот Майкл найдет своё место в мире, а не от безысходности и бессилия пойдет за отбитыми фанатиками, которые используют его?       Кажется, её зацепил его взгляд ещё там, в бункере, когда он в очередной раз потерял единственного дорого человека — Мисс Мид. Он прошёл такой длинный путь до Антихриста, но тогда в его глазах было что-то человеческое, — самая кроха, но все же — что-то, что ложилось буквами в странице дневника. И его слёзы, она уверена — горячие, как огонь, когда он касался дрожащей рукой её синтетической кожи, залитой молочной кровью... Они всё ещё были при нём даже спустя 5 лет после того, как они стекали по его щекам, когда он сидел на старой скамейке в безлюдном парке. Как сейчас.       Она сделала неуверенный шаг в его сторону. Он вжал голову в плечи и дрожащими губами что-то шептал. Может, он кого-то зовёт? Может, это её — Мэллори — имя он произносит? Если она и не его последняя надежда, то он определенно — её.       — Майкл, — тихо зовёт она.       Парень поднимает заплаканное лицо кверху и щурится от солнца. Она осторожно садится рядом с ним.       — Откуда вы знаете моё имя?       — Кто тебя обидел?       Словно не желая говорить, Майкл выпячивает нижнюю губу и молчит, отвернувшись. Но оказалось, нахлынувшие эмоции и слезы просто не давали ему начать.       — Тот человек, — заговорил он обиженно, — его слова делали мне больно. Я не мог терпеть. Я старался изо всех сил, но… Мне пришлось заставить его замолчать. — На миг в его глазах мелькнуло отчаяние, но затем он улыбнулся.       Нельзя было точно сказать, радовался он смерти священника или тому, что болезненные для его слуха молитвы перестали мучать.       — Ты же знаешь, что было неправильно убивать его?       — Я больше так не буду.       Глаза Майкла вновь наполнились слезами.       — Я не знаю, почему делаю то, что делают. Я не могу это контролировать. — Майкл осекся, а затем с мольбой во взгляде обратился к Мэллори. — Мне нужна помощь.       Этот диалог был знаком ей. Она однажды заговорила Констанс на строгий разговор с внуком, и эти же самые реплики он говорил своей бабушке. Слышать их, обращённые к себе, было ещё тяжелее. Слышать их не в первый раз и, видимо, не в последний, было ещё больнее.       Сколько раз она пыталась? Сколько путей испробовала? Сколько разных временных промежутков посетила? Уже и счет потеряла. Но каждый чертов раз она возвращалась в мир Армагеддона. И, сыпя проклятиями, вновь погружалась в черные бурлящие воды шепча "Tempus Infinituum". Перед этим вновь наблюдая гибель целого человечества, смерть своих сестер, жертву Корделии. И слезы Майкла Лэнгдона. Вспоминала белокурого мальчика и вновь возвращалась к нему.       Кажется, всякий раз оставался лишь один вариант — убить. Но она всё находила и находила новые способы, упорно избегая наказа Верховной. Возможно, был вариант, чтобы младший Лэнгдон просто не родился. Но если концу света суждено быть, нерождение Майкла ничего не изменит. И она не могла позволить ему просто не быть, потому что он заслуживал большего. Он заслуживал быть спасенным. Заслуживал жить и быть счастливым. И она верила в это с новой силой, каждый раз видя новый эпизод из его несчастной жизни, когда возвращалась в соответствующий год.       — Я помогу тебе.       Мэллори протягивает ему руку, и он с лёгкостью её принимает. Лицо Майкла озаряет улыбка. Она обретает уверенность, что обязательно полюбит розы.       Мэллори не может позволить ему умереть или не существовать вовсе. Но её бытие не настолько ценно. Её место рядом с ним. Пусть это и будет означать, что она не будет существовать в будущем. Она исправляет что-то в прошлом, но каждый раз возвращается в катастрофу, и никак не возьмёт в толк, какой же путь проходит Майкл. Значит, она пройдет этот путь с ним, держа его руку в своей. Значит, она останется в прошлом навсегда, ей больше не доведётся возвращаться на годы назад. Да и не понадобится.       Потому что она ни за что не допустит, чтобы он пришел к тому, к чему его принуждает вселенная. Мэллори будет его светом, путеводной звездой, его солнечной версией Мисс Мид, его любовью и его спасением. Надеждой, которой он никогда не лишится, ведь «поражение — это когда ты теряешь последнюю надежду». Так говорила Корделия. И так она сказала ему, Антихристу. И Мэллори не забудет её урок. И Мэллори не даст Майклу проиграть этот бой. Не позволит ему сдаться.