Жизнь с Мастером

      Звон колокольчика отражался от стен и эхом отзывался по пустынным коридорам, когда-то роскошного особняка, который находился сейчас в таком запустении, что в некоторых местах образовались глубокие трещины, краска осыпалась, везде лежал злой пыль и в углах плелись паутины.       Сейчас от особняка осталось одно название… Юноша резко останавливается посреди коридора и закрывает глаза.       Звон колокольчика обрывается. — Мастер…       В голове ясный образ высокого и статного мужчины в восхитительном костюме и с добрейшей улыбкой. Огромный зал для банкетов и балов, везде хрусталь, золото и гости в прекрасных одеяниях.       Его ведёт под руку мастер и его дочь. Он так нервничает, что ноги дрожат и пальцы судорожно сжимают две ладони. Одну такую же хрупкую, нежную с тонкими пальцами, будто из хрусталя и вторую, большую, крепкую надёжную, будто из крепкого дерева. — Лен, не бойся. — мягкий голос мастера у уха и звонкий смех его дочери.       Всё смотрят на него… Нет, на хозяев этого банкета. А он лишь кукла…       Кукла, которой суждено петь. Образы резко обрывается, образ зала полных гостей тает, словно дымка от дуновенья ветра. А он стоит перед деревянными дверьми, что чуть ли не осыпались в стружку из-за одного касания, а металлические детали уже вовсю проржавели и еле как открылись перед хрупким юношей. Бальный зал уже не выглядел так красиво, как раньше. Крыша обвалилась и зал был усыпан обломками.       По щекам текут тёплые слезы. Разве куклы могут плакать? — Мастер…       Для чего я создан был? Почему я остался один? Почему вы меня бросили? Колокольчик снова зазвонил, эхом отражаясь от стен.       Эту дверь юноша прекрасно помнил… — Лен! У меня для тебя подарок! — К нему подбегает дочь мастера, прекрасная леди, словно солнечный заяц с ясными голубыми глазами. Короткие волосы собраны в хвостик, а тонкую фигуру отлично подчеркивает ее платье. — Подарок? Для меня? — Юноша в нерешительности застывает перед своей маленькой госпожой. А та с милой улыбкой открывает коробку и протягивает ему ленты для волос. Голубая лента с золотистым колокольчиком и басовым ключом. Это был первый подарок госпожи, самый дорогой и любимый, так как это был первый и последний подарок. — С… спасибо… Госпожа… — Просила же меня так не называть, лучше иди сюда, я соберу тебе волосы в хвост, а то ходишь с распущенными, как на знаю кто… — недовольно надув щечки, девочка подзывает к себе слугу и мягко собирает ее волосы в низких хвост.       Идиллия, которая продолжалось не долго… Когда все началось?       Тогда, когда появились первые слухи о Черной смерти… Тогда мастер работал над чем-то важным, а Лен часто пел своей маленькой хозяйке в саду.       Они стали все больше оставаться вместе, одни, но им нравилось. Сидя в саду, под покровом теней беседки и кустов роз. Она просила его петь, и он пел.       Он ведь кукла и ничего большего… Его тело лишь керамика… — Ты всегда такой холодный… — как-то сказала маленькая госпожа, беря в свои ладошки ладони куклы и пытаясь согреть их. Она дышала на них и потирала бледные ладони, но это ни капли не помогало, ведь… -Это, потому что я кукла, сделанная из фарфора, не думаю, что я могу излучать такое же тепло как вы, госпожа. — Ясненько…       Когда на город напала Чёрная смерть? Он снова начал петь.       Почему? Почему я остался один?       Мастер… Почему я должен жить, когда вас нет? Для кого я пою?       Для кого звучит мой голос? Когда дочь мастера заболела в доме волновались все. Слуги и доктора бегали по коридорам, неся воду, еду и лекарства в покои маленькой госпожи.       А кукла день и ночь сидела с ней и пела. Хоть так он мог приносить ей спокойствие.       А за стеной вовсю бушевала Чёрная Смерть. Она пришла незаметно и яркие краски сменились на чёрный. — Лен… Спой мне… — В последний раз попросила маленькая хозяйка, больше не бегали солнечные зайчики в глазах девушки, кожа побледнела настолько, что была схожа с белым фарфором, фигура девушки совсем истощилась. Он не мог отказаться и начал петь колыбельную, видя, как тускнеют её глаза, и она в последний раз погружается в сон. Продолжая все-так же мило улыбаться…       Как-то незаметно начал пустеть город, потом особняк, пока кукла не остался совсем один. В пустом особняке. — Лен… Спой мне в последний раз. — Попросил мастер. Его глаза, такие добрые начинали тускнеть и Лен пел, пел видя, как последний человек в его жизни умирает. С той же доброй улыбкой, а душа куклы плакала в бессилии не зная что делать.       В отражении грязного и потрескавшегося зеркала стоит прекрасный юноша. Белоснежная кожа, ясные голубые глаза, золотистые волосы, собранные в хвост, одеяние из шёлка и атласа. Только…       По всему телу проходятся цепочки трещин, словно паутина она окутывает все тело куклы. — Мастер… Как я снова хочу увидеть вас… Из глаз снова текут слезы… Куклы ведь не могут плакать? Так почему он плачет? Он ведь создан петь? Тогда почему он не поёт? Почему в этом доме такая тишина? Мастер…       Где вы? Он начинает петь, но это будет его последней песней, Лен чувствует, скоро его тело рассыпается, и он покинет это мир, как мастер и его дочь и весь этот мир, окрасившийся в черный.       Улыбаясь он поёт, а хрупкий фарфор сыпется на пол. Кукла, созданная петь сотни лет назад, наконец-то обретет покой. — Лу ли ла лу ли ла…