Переписка на теле

      Тело Джонни всегда было чистым. На нём мало когда появлялись рисунки, только кляксы на пальцах. Ну и в школе редко появлялись какие-нибудь треугольники или параллелепипеды.       На своём теле он никогда не рисовал. Вдруг, того самого человека это раздражает? Однако его самого завлекали редкие узоры треугольников где-нибудь между большим и указательным пальцем. Прямые, равнобедренные, произвольные треугольники синего цвета порой появлялись резко и неожиданно. Смотря на них, казалось, будто они приклеены к коже и на самом деле являются своеобразной чешуёй или дорожкой, непонятно откуда взявшейся и непонятно куда направляющейся.

***

      Обычная пара русского языка, на которой Джонни нечего делать.       От скуки парень решает начать вести текстовый диалог с рядом сидящим другом, однако листика рядом не оказалось, и он решает использовать руку, совершенно забыв, что у него есть соулмейт.       Взяв в руку ручку, Джонни закатывает рукав и начинает писать первое предложение. Хей, привет.       Внезапно в класс заходит директор и что-то обговаривает с преподавателем. Конечно же, все студенты начинают шептаться, и Джонни возвращает рукав чёрной худи в исходное положение, начиная перешёптываться с другом.       Проходит время, учитель снова объясняет материал, и чёрноволосый начинает чувствовать странное ощущение на руке. Почесавшись, парень устремляет взгляд куда-то вперёд, однако это снова появляется, и Джонни поднимает рукав к локтю.       Немного ниже его строчки не очень красивым, но прикольным и читаемым почерком появился ответ. Это ты мне, или просто листика рядом не оказалось?       А его соулмейт, видимо, не тупой, раз предположил ситуацию, да ещё и правильную. Ну, почти.       Взяв ручку, парень начал выводить слова под прошлым предложением. Видимо, уже тебе. Как дела?       Ответ последовал незамедлительно. Довольно странно наблюдать, как у тебя на руке вырисовываются буквы, и их пишешь не ты. Оу. Это странно. Ты почти никогда не показывал признаков жизни. Впрочем, дела у меня нормально, а ты как? Да нормально так-то.       Джонни немного удивился. Неужели Он следил за появлением надписей и рисунков у него на теле? Прости, мне надо отлучиться. Конечно, не буду мешать.       С того момента, как Он, видимо, увидел ответ, все надписи начали потихоньку стираться, а рука немного греться.

***

      С того момента они начали «переписываться» каждый день. Это было странно и классно одновременно.       В этом было много плюсов. Для общения не нужен был телефон и интернет, нужно всего лишь носить с собой ручку или карандаш. Хотя, всё время надо мыть руки по локоть, чтобы снова переписываться.       А ещё они прекрасно ладили. Их характеры не были похожи, но они сочетались, а связь, крепшая с каждым днём, помогала.       Только вот Джонни всё ещё не знает, с кем он общается каждый день. Соулмейт говорит о себе в мужском роде, однако девушки тоже часто так говорят. Хотя если быть честным, он не будет злиться если Он окажется парнем, может даже наоборот.       Кстати, уже более года они общаются. Может, уже и все полтора. И как-то дело до их личностей не доходило. Может, они просто не хотят спешить и потянуть сладостную интригу подольше?

***

      Плюхнувшись на диван, Джонни взял ручку из кармана джинс и закатал рукава под локоть. Приветик.       Ответа пришлось ждать минуты три, не дольше. Привет. Прости, что так долго, я просто в ванне лежу. Ммм... Голый? Нет блин, в пижаме. Что за вопросы? Ну знаешь, я давно не дрочил... Ты даже не знаешь как я выгляжу, так что удачи. А ты опиши себя. Может нам ещё и секс по телефону сделать? О, а давай. Я не против. Да ну тебя, извращенец.       Джонни захихикал. Кажется, Он покраснел, это чувствовалось теплом в душе. Ведь помимо своего спокойствия и тепла в душе, чувствовалось и чужое.

***

      Было неспокойно. Внутри царила какая-то непонятная тревога, чувство отчуждённости и грусть, хотелось плакать. Хэй, всё нормально? У тебя всё хорошо?       Ответ на данный вопрос Джонни хотел услышать отрицательный, однако вообще никакой не приходил.       Целый день была тишина. Тишина и нарастающая грусть, злость, обида, и ненависть к себе. У Джонни ничего не происходило, значит, что-то с Ним.       Вечером, а точнее, ночью, резко захотелось обнимашек, тёплых, любящих, а отрицательные эмоции стали ещё сильнее. Господи, что у Него там происходит?

***

      Через пару дней появилась острая боль. Не физическая, а душевная, однако стало тяжело дышать, руки, как и всё тело, крупно вздрагивали и мелко дрожали.       А ещё через несколько часов, уже вечером, левую руку начало сильно жечь, будто испепелять.       Быстро закатав рукав, Джонни обнаружил, что на руке быстрым, непонятным, кривым почерком появлялись строчки, как выдернутые мысли. Так же по почерку видно, что рука у Него дрожала, а по почти незаметным «щипкам» можно догадаться, что его соулмейт плачет.       Таким образом уже через пару минут вся рука была исписана вдоль и поперёк. Джонни скользил по ней взглядом, судорожно смотря на записи, будто пытаясь что-то найти. Подступила непонятная паника, а ком в горле мешал нормально сглатывать и дышать.       Вдруг взгляд зацепился за одну интересную вещь. На внутренней стороне руки, прямо под ладонью, размашистым почерком было написанно «Джонни». Оно было из чёрточек, соединяющихся друг с другом, нарисованные и обведённые несколько раз, что казалось, будто оно чёрное.       Откуда Он знает его имя?       Взяв ручку в руки и побежав в ванную, Джонни принялся судорожно смывать руку, хотя бы немного. Сев на край ванны, он вытер её красной майкой. Что с тобой? Давай я приеду, укажи адрес.       Снизу, совсем маленькими буквами, почти не разбираемо, медленно появлялся адрес.       Кивнув самому себе, уверенный в том, что Он почувствовал это, Джонни побежал одеваться, попутно вызывая такси.

***

      Кажется, будто погода подстраивается под Джонни и его соулмейта. Начался не слабый дождик, но солнце продолжало светить сквозь тучи, делая мир не тёмным и контрастным.       Парень ехал в такси, смотря в окно. Этот адрес, точнее, кафе, находилось довольно далеко, а Ему сейчас плохо, потому денег не жалко.       Вертев телефон в руках, Джонни наблюдал, как люди достают зонтики из карманов, или бегут под крыши магазинов, кафе, или супермаркетов.       Что же такого случилось у Него, что ему так плохо?

***

      Отдав купюру водителю, Джонни выбежал из машины и тут же забежал в кафе.       Прозвенел звоночек, оповещая всех о ещё одном клиенте.       За окном шумел усилившийся дождик, а люди в кафе стучали столовыми приборами, и по всему помещению слышались разговоры и звуки из телевизора, где шёл какой-то старый американский атмосферный фильм.       Джонни начал оглядываться, начав с правой стороны. Внимательно скользя взглядом по людям, парень понимал – это всё не то.       Наконец, поворачивая голову всё больше влево, он начал чувствовать, как сердце начинает биться с каждой секундой всё быстрее, а воздуха не хватает, будто лёгкие резко стали меньше, и он не может вздохнуть глубже.       Тут его взгляд упёрся в русоволосого парня, сидящего прямо около окна, лицом ко входу. Он подпирал голову рукой, немного прикрывая губы. По лицу видно, что он очень уставший и очень много плакал.       Сердце захотело выпрыгнуть из клетки, будто говоря своими стуками «Вот Он».       Ноги стали ватными, и Джонни, поправив красную повязку на голове, пошёл к тому столику, предпоследнему относительно стенки. Тот парень сидел на диванчике.       Подойдя к столу, Джонни аккуратно сел напротив, на мягкий кожаный диванчик, смотря прямо в глаза Ему, наблюдая, как его лицо становится удивлённым, а на щёчках появляется лёгкий румянец.       У русоволосого были голубые глаза. Тёмные, будто закрытые какой-то дымкой. Белая кожа, красивые щёчки и лобик, низкие брови. На нём была чёрно-синяя бандана и белая кофточка. Почему он так легко одет?       Джонни притянул к себе Его левую руку и отодвинул рукав, наблюдая перевёрнутую, почти чёрную знакомую надпись «Джонни».       Моргнув, оба снова уставились в глаза друг друга.       В голубых глазах, что начали проясняться, становиться такими яркими, что Джонни мог ослепнуть, появились блестящие капельки слёз, а нижняя губа начала подрагивать. — Хэй, успокойся. — чёрноволосый пересел на другой диванчик и прижал к себе парня, начинающего хныкать.       Сердце наконец замерло и удовлетворённо вернулось в свой ритм, а лёгкие снова приняли свой нормальный размер. — Я, кстати, всё ещё не знаю, как тебя зовут. — Р-рома...       Джонни мягко улыбнулся, отрывая свою судьбу от себя, и притянул обратно за щёчки. — Рома, что случилось?       Парень снова залился слезами, положив свои ладони на чужие.

***

      Сделав глоток каппучино, Джонни снова уставился вправо, на Рому. — Ты мне уже расскажешь наконец, что случилось?       Русоволосый кивнул и достал из кармана чёрных джинс телефон. Разблокировав его, Рома протянул его Джонни, подсаживаясь ближе и обнимая его правую руку. На шоссе, недалеко от города, произошла автокатастрофа. Женатая пара, ХХХ и ХХХ Фильченковы были сбиты насмерть фурой. Их автомобиль съехал с дороги и перевернулся. Позже водитель фуры скрылся с места преступления и на данный момент его разыскивает полиция. — Они просто поехали на дачу. — сглотнув, Рома потупил взгляд, пока Джонни листал приложенные к статье фотографии. — Мне... Жаль. — теперь Колбая понимал, почему его соулмейту было так плохо. Видимо, это были единственные близкие ему люди. — Зато, теперь у тебя есть я.       Рома вопросительно взглянул на старшего, а после был затянут в поцелуй. Нежный, долгий, и всё объясняющий.

***

— Кстати, а почему ты тогда написал моё имя?       Парни сидели на диване в их новой квартире, что они купили недавно. За эти два года Рома успел свыкнуться со своей проблемой, и теперь каждое утро Джонни первым делом видел яркие, кристально чистые голубые глаза и такую же яркую улыбку. — Не знаю. Просто пришло в голову, и всё. Знаешь, было какое-то чувство, что кричало мне, что я должен это выделить.       Рома обвил старшего руками и сильнее прижался к любимому.       Джонни же, хмыкнув, чмокнул того в висок и задумался.       Неужели связь соулмейтов настолько сильна?       Неужели, у Ромы появился Он.