vanilla and cigarettes

«мы нашли друг друга в темноте, когда во мне потух мой последний лучик надежды. на том самом мосту, когда мне казалось, что жить больше не нужно. мне кажется, что сама судьба хотела нас познакомить. сама судьба хотела дать мне ещё один шанс. рядом с тобой я чувствовал тепло, но все время я понимал, что я для тебя /просто друг/. а для меня ты был всем, хосок. ты был моим солнцем, моей луной, моими звёздами. ты был моей вселенной. в твоих глазах я видел галактики, от твоего голоса бабочки, внутри меня, оживали и щекотали своими крылышками мой живот. твой смех звенел в моих ушах, а затем и в снах, все чаще и чаще. я не хотел расставаться с тобой ни на секунду. но потом случилось то, чего я так сильно боялся — я привязался к тебе. привязался так сильно, что, буквально, сходил с ума, если не видел тебя больше 24 часов. а потом, эти же бабочки убивали меня изнутри. каждый проведённый с тобой день заставлял меня задуматься: не было ли это ошибкой влюбиться в тебя, привязаться к тебе и оставить огромный шрам на сердце с красивой подписью «чон хосок»? конечно ты замечал мои взгляды и понимал каждое прикосновение. ты понимал все, но делал вид, будто так делают все друзья. я до мельчайших деталей помню /нашу/ ночь. луна тогда светила ярче, чем обычно, звёзд на небе было больше, чем обычно, а ты был до невозможности /нежным/. в ту ночь я так боялся, что ты отвернешься, отвергнешь меня. но ты не сделал этого. ты остался со мной и принял меня таким, какой есть — со всей моей болью и страхами. мой язык все ещё помнит вкус твоих вишнёвых губ, которые манили меня одним своим видом, далеко не одну ночь. моя тень все ещё помнит движения твоих бёдер, а ключицы бережно хранят багровые отметины. я не хочу, чтобы мы были друзьями, хо. я хочу целовать тебя. целовать так, чтобы только отсутствие воздуха в легких заставляло меня отстраниться, а потом опять прильнуть к тебе. я хочу обнимать тебя и целовать в шею, ключицы. считать каждую твою родинку и каждую знать наизусть. я постоянно думаю о тебе. думаю о том, какой ты красивый, невероятный, /нереальный/. ты заставляешь меня чувствовать себя живым. раньше, мне нужно было ощутить физическую боль, чтобы понять, что я все ещё жив, но теперь твои утренние поцелуи заменяют лезвия. я скажу больше — если без лезвий я мог продержаться некоторое время, то без твоих чмоков в губы или нос, я не могу прожить и дня. ты стал моей личной зависимостью, наркотиком, от которого я не хочу избавляться. я люблю тебя так сильно, что хочется стереть тебя в пыль, а потом вдыхать её, затирать в десна и вкалывать под кожу. ты мой, хосок, и ничей больше. я хочу, чтобы мы просыпались вместе. чтобы ты готовил нам завтрак, а я бы заварил твой любимый кофе. я хочу переплетать наши пальцы и держась за руки, гулять по ночному сеулу, амстердаму, парижу, лондону. где угодно. /только бы с тобой/. хочу целовать тебя в нос и щёки, запоминать каждый изгиб твоего тела и смотреть на звёзды, которые на небе и в твоих глазах. я люблю тебя, хосок. люблю всей душой и телом. люблю от макушки и до пяточек. люблю до фейерверков перед глазами. мне плевать, что скажут другие на счёт /нашей/ любви. пускай говорят, что хотят. мне все равно, потому что я /люблю/ тебя. я хочу быть с тобой до конца своих дней, хочу чтобы ты улыбался, ослепляя весь мир своей прелестной улыбкой. я хочу меняться ради тебя. я хочу становится /причиной твоих улыбок/. ты, кстати, знаешь, что ты — искусство ? ты — самое прекрасное, что только мог создать Бог. я могу часами рассматривать твои выступающие ребра и россыпи маленьких родинок и засосов, которые сам же оставил, украшающих твою медовую кожу причудливыми созвездиями. твоё искусство в том, что когда ты делаешь что-то незначительное: заводишь машину, смеешься или просто кушаешь, это вызывает у меня улыбку, потому что ты /так/ прекрасен. твоё искусство в твоём старом пальто, которое пахнет ванилью и сигаретами. контрастно, не правда ли ? твоё искусство в изгибе твоей шеи, в твоих руках, в твоём голосе. ты ведь знаешь, как сильно я люблю утыкаться носом в твои, вечно горячие острые, ключицы ? люблю, когда ты прижимаешь меня к себе, вплетая пальцы в мои пшеничные волосы и обнимая за талию. люблю, когда ты протягиваешь свои вечно холодные пальцы к моим и накрываешь своей, большой, ладонью мою, маленькую, которая так идеально смотрится в твоей. это всё — мелочи. мелочи, которые цепляют меня, мелочи, в которые я влюбляюсь с каждым днём все больше и больше. эти самые мелочи делаю тебя /тобой/. я люблю тебя, чон хосок, и хочу чтобы ты был моим навсегда». тэхён делает паузу и смотрит прямо в глаза хосоку, у которого слезы наворачиваются, бабочки внутри грозятся разорвать все нутро к чертям собачим, а к горлу подкатывает ком, который потом переходит в еле слышное и неразборчивое: «я так люблю тебя, тэхён-а». ким стаёт на одно колено, доставая из заднего кармана маленькую коробочку, и произносит: «хосок, согласен ли ты связать со мной свою жизнь и остаться вместе со мной до конца своих дней?» старший подлетает к тэхёну, обвивая его лицо руками и целует. целует нежно, вкладывая всю свою любовь. слезы текут ручьями по щекам, а тэхён их сцеловывает и, кажется, каждую секунду говорит чону, что любит его так, как никого больше. «я согласен» - всхлипывает хосок и обнимает тэхёна, утыкаясь мокрым носом в его шею.