Так сильно тактильно

Прикосновения заставляют трепетать каждую клеточку кожи. Ричард совершенно точно ощущает, как искажается его код, потому что бесконечное пространство вселенной предательски сужается до одной комнаты, а точнее до стены, его самого и чужих рук, касающихся тела точно там, где нельзя было. Усмешки ядом вливаются в уши, пачкают голубую кровь. Тёплые кончики пальцев гладят обнаженный торс, рубашка спадает с плеча, а совершенная машина дрожит и теряется. [Запрос инструкций] [Инструкции не найдены] [Повторить?] [Отмена] Пространство, издеваясь, продолжает сужаться, грозится взорваться сверхновой. RK900 не может дышать. Он задыхается, захлебывается, будто бы яда от чужих фраз становится столь много, что он затапливает все вокруг, проникая в лёгкие. Гэвин касается его спины. Андроид издаёт звук, похожий на жалобный стон, резко выгибается в попытке избежать прикосновений, но Рид наваливается сильнее, не позволяя сбежать. Тириумный насос под нагрузкой систем, напоминающей последствия сильных повреждений, работает в удвоенном темпе. Стена холодная. Пальцы горячие. Мысли тихие. Потолок слишком низко. Комната кажется маленькой. А чужой голос становится совсем неразборчивым для систем. Звучит далёкий очень, будто бы из-под воды. У Девятисотого по позвоночнику проходятся высоковольтные разряды тока, привыкнуть к которым невозможно. Он выгибается, он мечется, он стонет чужое имя. Просит остановиться, просит продолжить. То прижимается к стене в тщетной попытке отстраниться от тела детектива, то наоборот прижимается к нему, точно последнему шансу на спасение. Гэвин смеётся. Говорит что-то гадкое, резко разворачивает, легко так, вдавливает собой в стену. Пальцами гладит рёбра, бока, бёдра. Рычит на ухо… Кусает в шею. [Предупреждение: мелкое повреждение скина] [Предупреждение: высокий риск перегрева] [Предупреждение: перегрузка подсистем] Диод, и без того отчаянно мигавший жёлтым, загорается алым. У них была лишь пара правил, которые нарушать было нельзя. Ричарду запрещалось отталкивать, непозволительным было использовать грубую силу. Он и не мог этого сделать, конечно… Только просить, умолять. Добиваться желаемого голосом. Но каждый раз Девятка звучал не убедительно. Настолько не убедительно, что в мыслях Рида даже не возникало толики сомнений насчёт того, что что-то действительно может быть не так или андроиду происходящее не нравится. Ему очень нравится. Ему, блядь, пиздец как это всё нравится. И Гэвин это знает. Он всё о своей машине знает, а ведь понадобилось так немного времени для изучения столь приятных мелочей, что удивительно даже. Детектив наизусть знает каждую маленькую точку, каждый участок этого ненастоящего тела. Куда нужно нажать, куда нужно надавить, чтобы услышать очередной искажённый стон. Где провести руками, чтобы машина податливо выгнулась, а скин чуть засветился на грани того, чтобы сползти с материала, на ощупь так похожего на пластик. Любопытство и тяга к изучению всего вокруг — это что-то вроде профессиональной деформации. Попробовав однажды, Гэвин попросту не хочет останавливаться. Ему нужно попытаться найти что-то ещё, вычислить другие точки, добиться новой, ещё более яркой реакции. Это не любовь, нет. Не привязанность. Не желание даже. Лишь интерес. Профессиональный, конечно же. — Гэвин… — Для тебя — Детектив Гэвин Рид. И ты прекрасно помнишь, как нужно меня звать. Ричард звучит лучше любой девушки, но мужчина раз за разом отрицает это. Отказывается от мысли о том, что одиночество сводит его с ума и теперь ему необходимо получать эмоциональную разрядку хотя бы от игр с… Машиной. У многих андроидов не было «пола», как такового. Лишь некоторые внешние признаки. На деле же? Они походили на кукол. Никаких подробностей. Ограниченный спектр возможностей использования, обидно даже. Такие машины априори не могли «переспать» с кем-то. Однако исключительное право изводить пластикового напарника было более чем честной альтернативой. Иногда казалось что подобное даже… Куда более приятно. — Будь хорошим мальчиком, попроси меня. Ты же умеешь, верно? Ты же послушный? Гэвину плевать на то, что с недавнего времени у них должны быть равные права. Чёрта с два он сдаст свои позиции. Он не позволит машинам быть на равных с ним. Как минимум одной. Как минимум сейчас детектив не согласен уступать своё место андроиду. Или же просто уступать. Например, кому-то другому. RK900 не девиант вроде, а игнорирует. Или не понимает. Снова. Системы у него слетали быстро, это даже лестным было, но Рид привык добиваться желаемого любыми способами. Вот и сейчас он снова наваливается, руками за бёдра притягивает андроида к себе. Шумно вздыхает ему в шею, обжигает скин горячим дыханием и усмехается довольно, когда тот частично пропадает лишь из-за такого маленького жеста. Значит всё тело машины сейчас на грани. Значит секунды две-три и… — Пожалуйста… — Громче. Тебя почти не слышно. — Детектив, прошу вас! Пальцы скользят к груди. Рид в чёрт знает какой проклятый раз отмечает, что тело у RK900 совершенное. Без шрамов, без ссадин, без изъянов. Каждый раз хочется оставить след своего присутствия, но засосы и укусы сходят на нет за мгновения, он проверял. — Запрос неверный. Повторите вашу команду корректнее. Гэвин и сам подрагивает уже. Дышать тяжело, лёгкие горят, сердце гремит в ушах. Однако это не мешает ему издеваться. Не мешает доказывать, что он лучше. Что он сильнее. Что именно он держит ситуацию под контролем. Ведь это так лестно, когда, казалось бы, непрогибаемое существо так податливо двигается навстречу его рукам и голосу, выполняет наконец приказы и так жалко упрашивает его. — Детектив… Гэвин Рид… Пожалуйста… — Хороший мальчик, ты точно заслужил похвалу. У Ричарда синеют уши. Щёки тоже синие, пара непослушных прядей спадает на лоб, а глаза прикрыты в истоме. Гэвин это точно знает и усмехается довольно. Ричард дрожит и стонет, когда обе руки касаются скина близ «сердца». Риду остаётся наслаждаться этим, наверное, ещё с минуту или две, прежде чем андроид почти что устало упрётся лбом в стену, едва не сползая на пол. В такие моменты детективу нравится прижиматься щекой к чужому плечу, затихать, выравнивая дыхание и некоторое время поддерживать Девятого, что спустя пару минут точно будет в норме. Поправит рубашку, волосы, успокоится. Диод его прекратит мигать, сменит цвет на жёлтый, синий. В этом, вроде, нет ничего такого. После подобных встреч в местах без камер даже сотрудничать как-то проще. Конечно, делая вид, что ни черта не происходит и между ними вовсе ничего нет. Только вот RK900 всё чаще пытается оказаться ближе, а Гэвин почти привычно пальцами пробирается за ворот, в рукава или же вовсе, по-собственнически, под рубашку. Это не любовь, нет. Не привязанность. Не желание даже. Лишь столь необходимая обоим для того, чтобы не прикончить друг друга, разрядка.