Другая жизнь

      Если бы мне в детстве кто-то сказал, что мир полон жестокости, что доброта поднимается на смех, а окружающие перестают тебя понимать, продолжал ли я любить его? Кто знает. Ведь прошлое не изменить. А сейчас, умирая, я понимал и Нагато, и Обито, и Мадару. Рядом лежал Саске. Из наших ран стекала кровь, медленно затухала жизнь, а небо продолжало светлеть, радуя своим ярким синим цветом. Понимая, что не доживу, не мог остановить свой поток речей. А он, будучи таким же присмерти, отвечал и задавал вопросы. И тогда меня посетила мысль: может надо было ещё тогда, в детстве, избить друг друга до полусмерти, чтобы, как сейчас, наконец-то понять друг друга.       - Саске, - мой голос хриплый, усталый, измученный. Он поворачивает голову и глаза его расширяются в ужасе. Он понял. - ты ведь понял, что значит Хокаге? - он сглатывает, с трудом, словно перебарывая себя и утвердительно хмыкает. - Стань им, ради меня, измени этот мир, датте...байо.       - Наруто. - голос у него тихий, глубокий, но такой же хриплый, как и мой. Слышу, как во мне рычит и бьётся Кьюби. Мечется, словно в клетке. Не хватает слов, чтобы сказать, насколько этот лис стал мне дорог.       - Ты ведь мне не просто товарищ, не просто друг, - сглатываю, наконец-то понимая, каким придурком я был всё это время. Но сказать больше нет сил, поймёт ли он? Поднимаю взгляд и поражённо замираю, видя прозрачную дорожку, протекающую через переносицу и капающую на холодный гранитный камень некогда целых статуй. Ощущаю, как пекут глаза, а в носу щиплет, отнимая последние силы . - Я ведь тебя...       Краем уха слышу, как недалеко приземлился Какаши, а Сакура уже идёт в нашу сторону. Мне ещё столько нужно сказать, столько нужно сделать. Девушка падает перед нами на колени, руки её дрожат. Я знаю, что у неё очень мало чакры, она не восстановилась, поэтому резко перехватываю её ладонь своей уцелевшей и отдаю почти всё,что у меня осталось, нужно оставить, чтобы развеять технику. Её глаза удивлённо распахиваются, а Учиха начал подрагивать.       - Позаботься о Саске. - Прошу тихо, но она услышала. Кивает, надеясь, что Курама вылечит меня, но не знает, что и он совсем без сил. Выпадаю из реальности, приходя в себя только, когда его рука притягивает меня к себе, спиной прижимая к своей груди. Сакура приступает к моей руке, но слишком мало у неё чакры, и слишком много я потерял крови.       - Нужно развеять технику. - улыбаюсь, поднимая подрагивающую, от напряжения, руку и он складывает печать, прижимаясь щекой к моему виску. Неожиданно приходит мысль о том, насколько мне сейчас тепло, в лучах восходящего солнца, в его объятиях. Ощущаю, а в отдалении слышу, как пришло в движение дерево, его корни, которые отпускали людей, очнувшихся от вечного цукиёми.       - Наша мечта. Стань самым клёвым Хока...       Розоволосая девушка испуганно всхлипнула, отдёрнув руки и прикрыв рот ладонями. Черноволосый парень резко сжал ослабевшую ладонь, не давая ей упасть на холодный камень, а сам взвыл от безысходности, от отчаяния, от боли потери и горя.       Поле битвы, освещаемое утренними лучами солнца наполнились поднимающимися, счастливыми людьми, что, не сдерживаясь, обнимали друг друга.       - Они смогли, мы победили. - вздохнула белокурая женщина, потягиваясь и видя на себе похабный взгляд джинчурики восьмихвостого, в которого тут же запустила деревяшку, вырубая. - извращуга.       Стоящие неподалёку, открыто рассмеялись, веселясь. Ведь война окончена, жизнь скоро вернётся. Но все они разом вздрогнули, услышав крик, покрывший их лица удивлением, неверием и болью.       - НАРУТО! - и ему вторил звериный рык, очнувшегося Курамы, что шатаясь, пал на землю, скребя её когтями и зло порыкивая. Больно, невыносимо, не справедливо! Биджу, так же ощутившие смерть улыбчивого мальчишки, что подарил им мир и свободу, отшатнулись от брата, завидев растворяющиеся в лучах солнца хвосты. Спустя пару мгновений лис исчез, оставив о себе лишь воспоминания.       - Он что, умер? - задал вопрос Шукаку, получивший по голове, от двухвостой сестры.