Похождения садиста и кролика

— У меня не встанет, если ты не будешь кричать и плакать от боли, — сказал Окита ночной бабочке, чьи руки уже забрались под пиджак, мягко массируя грудь и плечи. Куртизанка застыла, а после ушла, стараясь не попадаться на глаза тому, кого назвала больным извращенцем. Хиджиката, сидевший рядом, удивлённо взглянул на товарища и с усмешкой выдал: — Садюга несчастный, ты сегодня на удивление добрый. Буквально спас девушку от самой худшей ночи в её жизни. — Умри, Хиджиката. Я просто устал. Мне целый день пришлось вкалывать, пока ты отсиживал жопу в тепле и возился с бумажками, — залив ещё стопку алкоголя в себя, он окинул взглядом помещение, в котором находился. Район Ёшивара — место, где любой сможет найти утешение в тёплых объятиях красивой девушки. Если только ты не горилла. Приглушённый свет, лёгкая музыка, море выпивки и нежный девичий смех с отдалённых столиков. Атмосфера очень расслабляет. Взгляд впился в девушку с огненными волосами, сновавшей с подносом по всему залу. Разносчица саке и закусок. — Знаешь, я передумал. Все-таки было бы хорошо выпустить пар, — Сого свистнул и поманил работницу заведения к себе. — Да, господин, чего желаете? — поправляя выбившуюся прядь волос, она оглядела стол. — Не хочешь уединиться? — парень мягко улыбнулся и рукой указал на место рядом с собой. — Тебе понравится. — Господин, прошу прощения, я всего лишь официант. Если господин желает, я могу позвать свободных куртизанок, — она поклонилась, во избежание лишних проблем, и ещё раз поинтересовалась, будут ли они делать заказ. — Эх… проваливай. Не мозоль мне глаза, — Окита разочарованно накрыл ладонью лицо и шумно выдохнул. — Что? Сегодня не твой день? — заливая мороженное майонезом, полюбопытствовал дьявольский зам. командира. — Ты так соскучился по той девочке Ято, раз предпочитаешь только рыжих? — О чем ты, Хиджиката-балбес-сан? Я тренируюсь сверхурочно, чтобы с одного удара сломать ей шею. — Да, я знаю. Только вот с ухода мастеров на все руки прошло пять лет. Это знаешь ли, не хурмы-хурмы. Может, они и вовсе не вернутся. А ты ждёшь и веришь, да? Окита-хатико. — Что ещё за хурмы-хурмы? Ты хотел сказать хухры-мухры? Идиот-Хиджиката-сан. Да, и в целом, это тебя не касается, — наблюдая за тем, как командир уплетает мороженое и блаженно улыбается, он сказал: — Меня сейчас стошнит от твоего самодовольного лица, надеюсь, тебя потом пронесёт и ты, наконец, помрёшь. — Только не надо блевать в мою тарелку. — Да, хорошо, — засобиравшись к выходу, Окита на ходу обронил: — Кстати, спасибо, Хиджиката-сан, за угощение. Надеюсь, завтра я найду вас мёртвым в туалете. — Что? Какое угощение? Сам плати за себя, чертов Сого! Вот же, мелкий засранец! Вдохнув воздух некогда подземного района, парень поднял голову к небу. Ясная звёздная ночь и прекрасная луна будут в сопровождении юноши по пути к дому. Почти на пороге в своё жилище, Окита странно насторожился и зажал в ладонях рукоять меча. — Для онивабан ты херово прячешься, — он в упор всматривался на тень под козырьком крыши. — Выходи, четырёхглазая. Капитан Шинсенгуми продолжил лишь после того, как смог убедиться в своих догадках, наблюдая, как в свет луны выходит женская фигура. — Чего тебе? Ниндзя отвернулась и странно забубнила в стороне: — Нн… Ничего. Я случайно. Я… — Неужто соскучилась по боссу и так отчаялась, что пришла ко мне? Уже не ждёшь его? — Сого удручённо захохотал, улавливая её настроение. — Проходи, я воплощу твои грязные мыслишки в жизнь. Аяме ловко нырнула в темноту и прошмыгнула перед Шинсенгуми. — Куда пошла? Я в дом тебя не приглашал. Иди в подсобку. Он указал на маленький обособленный домик неподалёку. — Жди меня там, я сейчас подойду. Девушка прошла в упомянутое помещение и невольно ахнула от увиденного. — Это что? Красная комната в версии капитана Шинсенгуми? Её взгляд разбегался, а кожа покрылась мурашками от представленного зрелища. Железная дева, устройство для выдёргивания ногтевой пластины, всевозможные цепи с шипами, ловушка для гризли, ручная пила, подвесная клетка. Крюки разных форм и размеров. И много различных орудий, названий которых девушка не знала. — Он ограбил инквизицию? — она коснулась острия выставленных в ряд копий. — Больше похоже на комнату пыток, чем на красную комнату исполнения желаний. Храбрая онивабан вздрогнула, услышав скрип двери за спиной и щелчок замка. — Надеюсь, я выберусь отсюда живой, — тихо прошептала девушка, почувствовав тёплое дыхание у своей шеи. — Не волнуйся, хоть по мне и не скажешь, но я очень чуток по отношению к своим жертвам, ещё никто не умирал. Здесь. Пальцы садиста скользнули по хрупким плечам, скидывая верхнюю одежду. Затем прошлись по талии и надавили на бёдра, стянув вниз шорты вместе с нижним бельём. — Взбирайся на стол, животом вниз, — приказной тон и сильный шлепок по ягодице. Сарутоби послушно легла и взвыла от холода металлической кушетки. Невероятно, эти ощущения просто сводят её с ума. Окита тем временем затянул ремни на её лодыжках и обошёл стол. Его лицо было очень умиротворённым в предвкушении неземной радости, одно лишь безумство в глазах выдавало его нетерпение с потрохами. Закончив с замками на руках, он задал лишь один вопрос, который служил своего рода катализатором для его действий: — Готова к увеселительным процедурам? Девушка взглянула на партнера, поймала ехидную улыбку и прошлась по оголённому рельефному торсу. «Ты уж точно готов», — подумала она, прежде чем ответить: — Да, я… я готова. — Становись на четвереньки, грязная-грязная девочка. Через пару минут стол опустился вниз на высоте чуть меньше метра от пола. Послышался звук рассекаемого воздуха и натяжения кожи. «Плётка» — догадалась Аяме, как сразу же почувствовала между ног что-то странное. Окита пальцем ноги прошёлся между ягодиц по половым губам и тут же словил несдержанный стон. — Шлюшка, ты вся течёшь. А я ведь ещё ничего толком не сделал. Излюбленная игрушка для взрослых больно хлестнула по коже, затем второй, третий и еще бесчисленное множество раз. Сарутоби билась в конвульсиях от наслаждения. Садист и мазохистка, лучшего дуэта и не придумать. — Если… если я только. А-а-ах. Закрою глаза. Можно представить, что это Гин. Гинтоки. Хозяин, не останавливайся. Блаженство от нахождения в чьей-то власти накрыло девушку с головой, комната заполнилась её стонами и странным бормотанием, в перерывах когда парень менял игрушки. Он перепробовал все свои излюбленные варианты поз, бонусом пользуясь кляпом и маской для лица. Перешёл к шибари*, обвязал веревками руки, ноги, груди и зафиксировал все тело в желаемом ему положении. И просто эстетически наедался всем происходящим. Окита изнывал от желания, в штанах стало невыносимо тесно, а тело буквально била дрожь. Он сглатывал слюну и закрывал глаза при каждом стоне, что ласкал его слух. Как же давно он не выпускал пар, как же давно он хотел этого. Тяжело найти девушку, которая добровольно согласится на такое. И упустить такой шанс было бы непростительной дуростью. Для Окиты уж точно. К большому удивлению Аяме, парень большую часть времени молчал, за исключением моментов, когда отдавал указания. Она ожидала продолжения морального унижения, что было в самом начале, но похоже это не в его вкусе. Прошло уже больше двух часов, но Сарутоби потеряла счёт времени, забывшись в своих фантазиях и живя лишь ощущениями. — Гинтоки. Прошу Гин, я не могу больше… А-а-ах, а-а-а… возьми меня. Умоляю. Хочу почувствовать тебя. По… пожалуйста. — Сворачиваемся, — Окита стиснул зубы от недовольства. — У тебя уже крышу сносит. Не хочется мне трахать девушку, которая сохнет по боссу. — Но, я… — Неинтересно, — парень снял ошейник с шипами и маску с лица. Отомкнул наручники на руках и всучил ей ключи. — Дальше сама. Дерзай. Он встал и обречённо вздохнул, наблюдая за девушкой, что сидела у его ног. Сарутоби выбилась из сил, голос совсем пропал, а тело раскрашено всевозможными отпечатками, полосами и ссадинами. — После такого тебе по улице только в парандже ходить. Прости, если переборщил, — Окита снял оставшиеся цепи и помог ей встать. — Почему ты не остановила меня? — Всё нормально. Мне понравилось, — сипло прошептала она, облизывая пересохшие губы. — Не ожидала. Лучший фехтовальщик Шинсенгуми и один из самых жестоких людей в Эдо оказался милым заботливым парнем. Ты приготовил мне постель и даже принёс юката. — Прекрати трепаться, на тебя жалко смотреть. Если онивабан сегодня найдут тебя такой, то завтра я проснусь без головы. И юката верни, он принадлежал моей сестре. Вроде всё. Уже находясь у самой двери, Сого обернулся и напомнил ей:  — Чтобы завтра тебя здесь не было.

***

— Все слышали? Говорят, эти раздолбаи вернулись! Покой нам теперь будет только сниться. Разделитесь на четыре группы и идите патрулировать улицы!  — Хиджиката-сан, кажется, вы сегодня злее, чем обычно. — Неужели, Ямазаки? Ты правда заметил? — подчинённый кивнул в знак подтверждения. — Кто-то сожрал мой месячный запас майонеза, и мне пришлось есть кашу без своей любимой добавки. Ну раз уж ты у нас такой внимательный и любопытный, то будешь тем, кто сейчас пойдёт в магазин. — А как же патрулирование? — Сагару обернулся, взглядом провожая товарищей по службе. — Они и без тебя справятся, — Тоширо выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку, в надежде спокойно подымить, но и тут столкнулся со сплошным разочарованием. — И сигарет захвати. — Кондо-сан, а о ком говорил Хиджиката-сан? Кто вернулся? — рядовой обратился к мимо проползающему командиру. — О, Ямазаки, я без понятия. Но кто-то вернулся. Наверняка. Раз Тоши сказал, значит, да. Так и есть, — командир Шинсенгуми прятал за спиной нечто запретно-священное и очень торопился в свой кабинет. — Мне привиделось, или это были женские трусики? — Нет, Сагару, тебе не привиделось. У тебя ещё одно задание. Нужно выяснить, откуда у моих сигарет растут ноги, — он недовольно цокнул и направился к баракам своего отряда. — Странно, я ведь ночью новую пачку открывал, точно помню, — зам. командующего разговаривал сам с собой, проходясь по всем карманам своей формы. — Ямазаки, пошевеливайся! Вечер следующего дня. Казармы Шинсенгуми. После выполнения своих обязанностей доблестные хранители порядка в лице первого подразделения Шинсенгуми вместе со своим капитаном располагались в душевом и тренировочном залах. Как вдруг, включилась тревога, ознаменовавшая вторжение врага на территорию полиции. — Все! Приготовьтесь! Оружия к бою! — Нарушители? Неужели это Джой? Они совсем страх потеряли? Шинсенгуми встрепенулись, в суете разбирая полотенца и мечи. Дверь снесло сильным ударом. — Пошли прочь. Всем мужчинам покинуть помещение, — все присутствующие на мгновение затихли, прислушиваясь к странному акценту. — Девушка? Это девушка? В мужской бане? Она пришла в поисках нормальных мужчин? — волна шёпота и смешков прокатилась по служащим, пока один из них не выкрикнул: — Это Ято! Бегите! Нам с ней не справиться. — Стоять, идиоты. Ещё один шаг, и я поотрываю всем головы, — холодный голос будто взобрался под кожу всех присутствующих, намертво сковав их движения. — Если вы называете эту уродину девушкой, то вам следует проверить зрение. У меня есть знакомый, который лечит слепоту соком репчатого лука. Могу адрес вырезать на ваших спинах. — Смотрите, капитан Окита, к нам пришла уродина Ято! — парни синхронно указали пальцем на дверной проём. — Соичиро-тян, ты совсем не изменился. Даже пять лет тебя не изменили, все также похож на девственника-садиста. — Мужчины, покиньте помещение, пожалуйста, — уже обращаясь непосредственно к членам отряда, девушка обворожительно улыбнулась, сдавив в руке два железных колокольчика. — Простите, капитан, нам важнее яйца, чем голова, — стиснув зубы и скучковавшись, как можно теснее, ребята вышли и заслонили проход ранее выбитой дверью. — Передайте всем, чтоб немедленно эвакуировались из здания! Эти дьяволы тут камня на камне не оставят. — Я всегда знала, что ты к числу мужчин не относишься, — Кагура тихо прыснула в руку и продолжила: — Ну да ладно. — Чего ты здесь забыла? Сого не сводил взгляда с девушки, рассматривая то, по чему бредил все эти годы. Она стала девушкой. Буквально расцвела, вытянулась и приобрела некий женский шарм. — Бабуля отключила нам воду. Сказала, что не включит, пока не выплатим ей всё, что задолжали. А Гин-тян сказал, что у Шинсенгуми можно бесплатно принять душ. Дворовые псы всё равно не любят воду, — она оглянулась, взору предстали кабины без дверей и ржавые душевые лейки. — Я смотрю вы не шикуете, небось мочой гориллы умываетесь? — А ты проверь. И чего ты выставила остальных? То есть, перед ними ты стесняешься купаться, а передо мной нет? Я правильно тебя понял? Шатен стоял в один шортах. Губы украсил странный оскал и лишь мышцы плеч перекатывались из-за того, что он попеременной то сжимал, то расслаблял кулаки. — Правильно. Но перед этим… — девушка стала расстегивать верхние пуговицы платья, — я выколю тебе глаза, жалкий садист. Две маленькие палочки сукобу пролетели мимо, задели висок и застряли в стене позади парня. — Ты потерял сноровку. Неужели с моего отъезда ты не стал хоть чуточку сильнее? — Ято подошла вплотную, указательным пальцем стирая кровь с лица парня. — Даже такая дура, как ты, вполне может догадаться, что я и не пытался уклониться. Ну так что, пойдём купаться? — Нет, я передумала. Схожу лучше к леди-босс. Сого сжал в руке тонкую девичью кисть, кожей груди чувствуя тёплое дыхание и пряный аромат, исходящий от юного тела. Он ловко развернул Кагуру, обнимая её со спины. — Лгунья, — шепнул он. Кончиком носа поднимаясь от плеча, по шее и до мочки уха. Крепкие руки с талии перебрались на шею, сковывая девушку в стальной удушающий захват. — У тебя даже волосы не высохли. Могла бы не придумывать причины и просто сказать, что соскучилась по мне, — он сильнее сдавил руки, лишая остатков кислорода. Глупый-глупый кролик, сам пришёл в пасть к волку.

***

— Капитан Окита, мы оцепили всё в районе двадцати метров от нашего штаба. Все служащие снаружи и не пускают мирных жителей. Каковы будут дальнейшие указания? Увеличить район эвакуации? Ямазаки говорил через щель на потолке и ждал ответа, озираясь по сторонам. Но круг его видимости был сужен до Сого, который направлялся к выходу с мешком на плече. — Сагару, отбой, всё в порядке. — А что это у вас на плече? — на ум приходят лишь нехорошие мысли. — Это? Это кролик, мой ужин на сегодня, — снайперское зрение в миг обнаружило местоположение подчинённого. — Передай остальным, что Ято поскользнулась и ударилась головой. Ей стало плохо, так что она решила вернуться домой. Помолчав пару минут, он задал вопрос, не упуская цель из виду: — Ямазаки, что у меня на плече? Брюнет сглотнул и дрожащим голосом выдал: — Это кролик, капитан. Это ваш сегодняшний ужин. — Отлично, я рад, что у меня такой умный подчинённый. До завтра. Полумрак излюбленной комнаты садиста, развеял тусклый свет свечи. Оките пришлось лишить электричества половину города, чтобы не было лишних свидетелей. Любой, кто увидит, полицейского с чёрным мешком наперевес, заподозрит неладное. Да ещё и босс Гинтоки может спохватиться, если в курсе, куда направилась одна из его работниц. А красноглазому ух как не хочется, чтобы его веселье прерывали. Он закинул мешок на стол, где неделю ранее лежала девушка-ниндзя. — Тебя парочка ремешков и цепей не удержат. Нужно что посерьёзней. Сого развязал изголовье мешка, потихоньку стягивая его вниз. Разрез красного платья оголил округлое бедро. Шатен стянул сапоги и прошёлся ладонью по стройной ножке до конца разреза, уже упираясь в сокровенное место. Сердце пропустило удар, и в душу закрались сомнения, стоит ли? — Что за бред. Конечно, стоит. Нужно торопиться, — сам себе сказал Окита и отошёл к дальнему углу. После минутной возни он вернулся, держа в руках шипованную проволоку, две огромные цепи с якорями на концах и резиновые бинты. — Милая, я припас их специально для тебя. Знаю-знаю, ты польщена моей заботой, — шипованная проволока первой пошла в ход, оборачивая её вокруг тонкого запястья, он умудрился зацепить девушку так, что шип вонзился в кожу. Сого тяжело выдохнул и сказал: — Если ты начнёшь сопротивляться, а это наверняка произойдёт, то от твоих ручонок ничего не останется. Сойчиро смотрел на её ангельское, умиротворённое лицо, слушал спокойное дыхание и ужасался своей жалости по отношению к ней. Рукой он коснулся молочной кожи, убирая пряди волос с девичьего лица. Его сердце дрогнуло и неприятно заныло. — Я не могу, — он вынул шип из запястья и губами припал к ране, в мыслях уже несколько раз прося прощение перед своей любовью. — А я могу. Это было последним, что он слышал, прежде чем провалиться во тьму собственного сознания.

***

Кожу лица неприятно жжёт, отдалённо слышится непрерываемый звук шлепков, а глаза никак не могут сфокусироваться и собрать воедино представшее изображение. — Сё-тян, очухался наконец? Как же долго ты проспал. Пришлось маленько тебе помочь. А ну-ка, дай посмотрю, — Кагура приподняла за подбородок лицо мужчины, осматривая нанесённые травмы. — Прости, но теперь твоё лицо похоже на вздутый шар. В тусклом освещении свеч Сого толком не мог разобрать, где находится. Но осознать своё положение ему труда не составило. Он сидел на стуле. Скованный всем, чем только можно. Голова, казалось, потяжелела раза в три. Руки, заведённые за спину, ужасно саднило, не получалось пошевелить даже пальцем. И, наверное, главное, чего невозможно было не заметить, так это то, что он был абсолютно голым. Окита тихо хохотнул и спросил: — Где мы? Спрашивать, что она собирается делать, смысла нет. Он вскоре узнает свою участь. — В сарае, куда ты меня приволок, мне не понравилось. Словно там была детская комната психически неуравновешенного ребёнка, — девушка села неподалеку, закинула ногу на ногу и подпёрла голову рукой. — Мы сейчас у тебя дома. Не знаю уж, гостиная это или подсобка, я в темноте мало что разобрала. Она молча разглядывала своего пленника без стеснения или ехидства. — У тебя хорошее тело. Но, кажется, тебе холодно. — Спасибо. Да, немного сквозит. Хочешь меня согреть? — Нет. Хочу спросить, как мне удалось избежать той участи, что ты мне приготовил? Красноглазый молчал, задавая этот вопрос себе уже тысячу раз, он недоумевал, как же до такого дошло. — Если ты дашь мне второй шанс, обещаю, этого не повторится. — Хорошо, тогда я задам тебе другой вопрос. Как думаешь, когда я пришла в себя? — в её руках опять появилась сукобу. Кагура протянула его, теперь уже задавая немой вопрос, но в ответ получила отрицательный кивок головы. — Думаю, тогда, когда я потерял сознание. Но в таком случае, не было бы никакого смысла спрашивать об этом. Следовательно, ты очухалась, раньше, чем мне было нужно. — Да, ты прав. Во время вашего разговора с Ямазаки, — она засмеялась и продолжила. — Теперь кролик приготовил ужин из человека. — Понятно. Что дальше? — А дальше ничего. Сделаю пару занимательных снимков и отправлю в местную газету. После Шинсенгуми будут зваться не дворовые псы, а извращённые дворовые псы. — Как-то скучновато, не находишь? — Возможно. Ладно, я за камерой, — Ято задула единственный источник света. — Она у Гин-тяна. Не скучай. Шаг… второй… третий. Скрип двери, и отдалённый топот ног. — Не уходи, — слова были сказаны еле слышно, будто мысли проскочили в явь. — Что, прости? Дверь тут же отворилась и якобы ушедшая Кагура впорхнула обратно, кладя заледеневшие пальцы на крепкие плечи. — Повтори. Одному Богу известно, сколько усилий пришлось приложить Оките, чтобы не сказать: «Тебе послышалось, проваливай нахрен». Но вместо этого он произнёс ласкающее слух: — Останься. — Малыш Сого боится темноты? — парень слышал как она улыбнулась и отошла. Шуршание одежды и еле уловимые шаги босых ног заполнили всё его сознание. Глаза накрыло плотной тканью. — Черт возьми, китаёза, тут итак ничего не видно. Что ты тв… — парень сильно вдохнул, как только почувствовал касание ко внутренней части бедра. Проворные пальчики были в сантиметре от его мужского достоинства, а после отдалились, прочерчивая линию до колена. Реакция не заставила себя ждать. Половой орган тут же воспрял духом и не только. Стадо мурашек прошлось по телу от кончиков пальцев до корней волос. Вопрос просто застрял в горле, а любопытство и желание воспламенилось. Дальше ничего не произошло и Окита замешкался. Минута, две… пять. А вокруг лишь тишина. — Кагура? — в сердце закралось сомнение. Вдруг она ушла в самом начале, и это Хиджиката ему теперь мстит за все годы мучений. — Я здесь, — тёплое дыхание опалило губы. Мягкое касание, и лёгкий поцелуй. Шатен сразу же пришёл в себя и потянулся за манящими губами. Девушка приложила ладонь к его груди. — Твоё сердце. Оно так участило свой ритм. Мне кажется, его даже в комнате слышно. Её шёпот красками вливается в тишину. Ято сорвала цепи с ног и живота шинсенгуми. Аккуратно взбираясь к нему на колени. Сложно представить, что творилось с Окитой. Когда он понял, что она полностью раздета, когда почувствовал бархат кожи, когда буквально ощутил её возбуждение. Ему катастрофически сносило крышу, но он продолжал ждать, затаив дыхание. Ожидание продлилось недолго. Кагура придвинулась плотнее, обвила руками крепкую шею и киской упёрлась о мужской член. Плавное движение бёдер и кажется, мир просто ушёл из-под ног. Над ухом прошёлся животный рык. Парень целовал всё, до чего только мог добраться. Ключицы, шея, плечи, щёки. Рваные, безумно расторопные поцелуи, несильные укусы и зализывание маленьких ран. Но губы, так необходимые ему, словно пустились в бегство. Сого замер, услышав первый сладкий стон. Как же он был зол. Ему хотелось просто снести весь этот дом. Сорвать оковы, что не дают прикоснуться к столь желанному телу, снять повязку с глаз и воочию наблюдать за действиями любимого кролика. Ему сводило нутро от этих ограничений. И он понимал, что это его наказание. Из прострации его вытянули маленькие ручки на его собственном лице. Рыжеволосая проворно обвела языком его губы, мягко припала к его устам и углубила поцелуй, продолжая притираться бёдрами к возбуждённой плоти. Стон, но шатен уже сам заглатывает его. Неужели все это и вправду с ним происходит? Губы, сладость которых он лишь только мечтал ощутить, сейчас почти доводят его до оргазма. Девушка, которую он ненавидел и любил больше всех, сейчас обнимает и дразнит его. Кому же он перешёл дорогу? Раз все его желания выполняются задом наперёд. Ну… они хотя бы выполняются. И сейчас нет смысла об этом думать. Воздуха не хватает, но сил оторваться друг от друга у них нет. Из простого возбуждения все переросло в небывалую похоть. Глаза накрыло пеленой, и нет ничего другого, кроме их ощущений. Кагура смотрит, как он тяжело дышит, она чувствует, как его руки время от времени натягивают цепь в надежде коснуться её. Головка его младшего товарища блестит от смазки. Он хочет её и ей, как никогда, это льстит. Ято немного привстала, сверху насаживаясь на член. Напор, и он уже в ней. — Сого, а это… очень больно. Окита не сразу сообразил, что произошло. Но все встало на свои места, как только он почувствовал стекающую по ногам жидкость. Его словно окатило ледяной водой. Девушка прильнула к нему всем телом, крепко обнимая и при этом стараясь не убить. Она тихо всхлипнула, и пара слез прокатились по мужской спине. Как он вообще мог думать о том, чтобы причинить ей боль? Привязать, издеваться и мучать? С другими садист может так поступать, но не с ней. Сердце обуяло странное чувство страха и смятения за это существо, сидящее на нём. Ещё хуже от того, что это он является причиной её боли. Он в ужасе от чувств, настигших его. Шатену хочется обнять, утешить, стереть эти слёзы с глаз и сказать, что он никогда и ни за что больше не причинит ей боли. И уж подавно не даст кому-то даже плохо посмотреть на своё маленькое и чудовищно сильное сокровище. — Глупая, ну кто же так делает, — Сого губами коснулся её виска. — Освободи меня. Ято перегнулась через его спину и надломила оковы. Крепкие, надежные руки, тут же прижали её к себе. Словно железные крылья, укрывая от всех возможных невзгод. И это было одно из самых лучших чувств, которые ей приходилось испытывать. Раствориться в этих объятьях и стать единым целым с тем, кто так бережно гладит её волосы, с тем, кто смахивает слёзы с её ресниц. Одно из высших наслаждений. Окита боится дышать. Ему кажется, что одно неосторожное движение с его стороны, и все, что происходит и есть в его руках, рассыпется на миллионы маленьких частиц. Словно это очень реалистичный плод его больного воображения. Он старается не моргать, чтобы представшая его взору девушка не исчезла. Обнимает, зарывается носом в рыжие пряди и вдыхает аромат спелых ягод. Кагура легонько качнулась, потом ещё и сказала: — Боль почти прошла. — Стой, подожди, ты увере… м-м-м… Чужой язык проворно обследует рот. Девушка вновь приподнялась и села, уже по всей длине чувствуя хозяйство своего партнёра. — Кагу, нам незачем торопиться, — парень с трудом пересилил себя и разорвал поцелуй. Одно её слово, что она передумала или просто не хочет, и он сразу все прекратит. — Ты уверена? Девушка ритмично двигала бёдрами, ловя тяжелые вздохи и хриплое рычание шатена. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — Ято покрылась испариной, губы, искусанные вдоль и поперёк, уже не сдерживали рвущиеся наружу стоны. Капитан Шинсенгуми уверенно зарылся рукой в огненную копну волос, оттягивая шею и выгибая девушку дугой. Языком прочертил округлости грудей, оставляя влажный след засосов в ложбинке, плавно перешёл к розовому соску, заглатывая и посасывая его. Свободной рукой массировал другую грудь. Кагура извивалась в его руках, отвечая на каждое прикосновение, на каждый поцелуй, находясь где-то между реальностью и сном. Сладость стонов сводила его с ума. Пальцы, что разодрали ему всю спину, распаляли сердце. Крепкий хват перешёл с груди на ягодицы, уверенно насаживая на себя стройное девичье тело. Он из-под полузакрытых ресниц наблюдал за раскрасневшейся партнершей, как она откидывает голову каждый раз, когда он входит по самое не могу, и довольно оскалился, притягивая девушку к себе для нового, более похотливого и страстного поцелуя. Стул под ними жалобно скрипел, и казалось, что от каждого последующего движения разлетится в щепки. Сого держал одной рукой девушку за талию, а другую опустил к женскому лону. Не прекращая активных действий, он коснулся её клитора и стал плавно массировать в такт своим движениям. Издав громкий и пронзительный стон, Ято забилась в судорогах, всем телом чувствуя накатившее наслаждение. Окита подхватил обмякшую девушку, встал и продолжил уже в более удобной для него позе. Непродолжительное время насаживая легкое тело на себя, он кончил ей на живот, все ещё крепко держа Кагуру в своих объятьях. — Пойдём в душ? — спросил он, пытаясь выровнять дыхание. — Нет. У меня нет сил даже руку поднять. Рыжеволосая промычала ему прямо в шею и услышала лёгкий смешок. — Не разговаривай. Мне щекотно, — парень поцеловал её в щеку и сказал: — Я сам тебя искупаю, глупый кролик.