Очень нужен кто-то

      Прохладным осенним вечером в Тэйко уже заканчивалась тренировка, задержался лишь основной состав. Но и они через некоторое время ушли из спортзала. В раздевалке стоял черный чехол, никто не понимал чей он. Никто, кроме владельца этой самой гитары — Кисе Рёты.       Его съемки на ближайший месяц были отменены по непонятным причинам, поэтому парень решил вспомнить каково это, перебирать струны, чувствовать приятную боль в пальцах и подпевать под аккорды.       Все парни переодевались без особо энтузиазма, Акаши их загонял сегодня, вот только Кисе было как-то все равно, на него напала какая-то непонятная скука и депрессия. В зале и раздевалке были перемешаны запахи пота, омег и альф. Все это создавало непонятную какофонию, которая не особо нравилась блондину, но что поделать, они же все парни, к тому же играющие в баскетбол.       В последнее время, модель был тише обычного, все это замечали. Особенно Аомине, который случайным образом заметил на правой лопатке парня несколько белых звезд небольшого размера. Точно такие же, как у него на груди.       Аомине всегда следил за Кисе предельно осторожно, кто знает, заметил его парень или нет. Рёта переодевшись в мешковатую голубую толстовку и джинсы с кедами, взял гитару и молча покинул раздевалку, даже не попрощавшись.       — Кто-нибудь знает, что с ним? — спросил Акаши, взглянув на закрытую дверь.       — Не вопит и ладно, — монотонно отозвался Мидорима, застегивая рубашку.       — Угу, — отозвался Мурасакибара, дожевывая какую-то очередную конфету.       — Аомине-кун, узнай, что с ним, — скомандовал Акаши, рассматривая спину загорелого парня, который натягивал футболку.       — Ну и почему я? — недовольно выдохнул Дайки, мысленно радуясь, но не показывая вида.       — Потому что вы соулмейты, — тихо сказал Куроко, — всем до свидания.       Парни молча одарили непонятным взглядом Аомине, который никогда не говорил ничего по поводу каких-то отметин или знаков. Как будто он не являлся причастным к этому. Натянув свою привычную толстовку темно-синего цвета и джинсы, альфа попрощался и вышел вон. Выйдя на улицу, он услышал мелодию, которая буквально заставляла душу выть, а затем послышался приятный голос. Осмотревшись по сторонам, под фонарем он заметил парня, который уселся в позу «бабочки» и перебирал струны, тихо напевая какую-то песню.       Альфа решил подойти и послушать, что же играет этот парень. Бью ногой в отражение в лужи, Никакой рассыпаюсь по нотам, Просто кто-то очень нужен, Мне очень нужен кто-то…       Аомине стоял и завороженно слушал, не пытаясь даже что-то сказать. Он смотрел, как покрасневшие от холода пальцы двигаются по грифу, зажимая струны в определенных местах.       Ты меня не обидишь холодом, И не важно кто с чем останется, Я дышу этим вечным голодом, Я пишу, и мне это нравится…       Звуки гитары резко стихли, Аомине стоял почти напротив омеги, который поднёс свои пальцы к губам, тщетно пытаясь согреть их теплым дыханием. От этих его попыток Дайки усмехнулся, подошел ближе и накрыл своими горячими ладонями его замерзшие руки.       — И давно ты тут? — едва слышно отозвался Рёта, почему-то его голос был такой грустный, что внутри у альфы что-то защемило.       — Нет, — сухо отозвался парень, — иди домой, ты замерз.       — Не хочу… — его голос дрогнул, и Аомине понял, что что-то не так.       — Расскажешь? — он аккуратно посмотрел в глаза омеги, которые уже слезились, хотя руки он даже не пытался оттолкнуть, лишь слегка сжимал.       — Просто его соулмейт парень, — послышался сзади мерзкий передразнивающий голос, — да, Рёта?       — Сгинь, не с тобой разговаривают, — резко отозвался Аомине, опуская руки и поворачиваясь к неприятелю, а Кисе, лишь продолжил перебирать струны, наигрывая до боли грустную мелодию.       — Все нормально, Аомине-чи, — спокойно отозвался омега, — Хайзаки, уж лучше так, чем не иметь его вообще.       Блондин едва улыбнулся и смело посмотрел в глаза подошедшему парню. Золотисто-медовые глаза Кисе были наполнены грустью. Ведь неправильно, что парень нравится парню, да? Или все же…       Хайзаки недовольно шикнул и ушел в противоположную сторону, пнув мусорный бак попавшийся ему на пути.       — И это ты называешь нормальным? — Аомине посмотрел в глаза Рёты, что были слегка покрасневшими от подступающих слез.       — Мне все равно на него, — сказал омега и вытер рукавом толстовки щеки, по которым стекали небольшие бисеринки.       Аомине присел перед парнем, внимательно рассматривая лицо освещаемое лишь светом фонарного столба. Тяжело вздохнув, он привлек внимание парнишки и вытянувшись в полный рост, Аомине поднял толстовку с футболкой. Указывая на правую сторону груди, на которой виднелись несколько белых звездочек.       — Я знаю это, Аомине-чи, — тихо произнёс парень и снова принялся играть на гитаре. Осень вгрызается в легкие Обжигает больней никотина, Почему мы такие далекие, Мы не многие, мы рутина…       Альфа совершенно не понимал сейчас этого грустного и депрессивного Рёту, которого все привыкли видеть жизнерадостным. Это было крайне необычно, ведь юноша никого не доставал своей болтовней, не вешался ко всем подряд на шею и не просил сыграть один на один.       Опустив толстовку, Дайки поежился от холодного ветра.       Еще немного потупив взглядом в модель, грустно перебирающую струны замерзшими пальцами, парень нагло забрал гитару, отводя её за спину.       — Эй, Аомине-чи, отдай, блин, — он надул губы и попытался забрать любимый инструмент. Поднявшись со скамьи, Рёта протянул руку между рукой и телом альфы. Одним движением тот прижал его к себе, не давай вырваться.       — Не рыпайся, — тихо, но властно произнёс Аомине, словно ждал этот момент целых два месяца, говоря по правде, именно столько и прошло с того момента, как это блондинистое чудо не выходило из его головы.       Кисе недовольно хмыкнул, но дергаться перестал, он прижал к себе замерзшие ладони, пальцы уже немного онемели. Омега начал снова дышать на руки, чтобы немного согреть их. Дайки очень умилился этой картинке, что творилась в таких своеобразных объятиях.       Отпустив парня, альфа вернул ему гитару, но как только блондин повернулся к нему спиной, чтобы убрать инструмент, Аомине резко схватил его за руку и дернул на себя. Накрывая его замерзшие и обветренные губы своими горячими и мягкими устами. От такой неожиданности Рёта не сразу начал отвечать на поцелуй. Но когда тепло, которое исходило от альфы немного начало разливаться по телу, омега невольно приоткрыл рот, пропуская горячий язык внутрь, сплетаясь с ним и мысленно растворяясь.        Отстранившись друг от друга, парни встретились взглядами.       — Говоришь, очень нужен кто-то? — шепотом начал говорить Аомине, — теперь он у тебя есть.