СВВ

— Ива-чан… — … — Ива-чан, — монотонно позвал Ойкава не удивлённый и не расстроенный отсутствием реакции. Он знал, добиться своего будет нетрудно, игнорирование никогда не давалось Ивайзуми настолько хорошо, как Ойкаве способность надоедать. — Ива-чан. Ива-чан. Ива-чан. Ива-чан. Ива-чан… — Ну что ещё?! — не выдержав после второго десятка «Ива-чанов», взвыл Ивайзуми и горящими от злости глазами посмотрел в сторону пассажирского места. — Только попробуй сказать какой-нибудь бред, я тебя прикончу, клянусь! — Смотри на дорогу, Ива-чан! — не удержался Ойкава, увернулся от хлёсткого подзатыльника и заставил себя сдержать рвущийся наружу смех. Если дразнить Ивайзуми слишком сильно, он мог обидеться или, куда вероятнее, по-настоящему разозлиться, и тогда не видать Ойкаве остановки как своих ушей. — Ладно, Ива-чан… Ивайзуми предостерегающе сузил глаза и поджал губы, намекая что следующий раз может стать последним. — Мне надо отлить. — Опять?! Мы останавливались двадцать минут назад! — Слушай, тебе что, жалко? — Ойкава с неподдельным возмущением всплеснул руками. — Выпить столько газировки это не шутки, знаешь ли, что я с ней теперь должен делать? — Может просто не надо было вести себя как идиот? Ойкава мысленно прикинул, стоит сейчас говорить что-нибудь колкое или лучше притвориться несчастным и побыстрее добиться своего, а уже потом втянуть Ивайзуми в шуточную перепалку. Выходило, что лучше молчать и нагнетать обстановку. Ойкава тяжело вздохнул, обнял себя руками и самым мрачным голосом на который был способен, сказал: — Я серьёзно, Ива-чан, мне очень надо. Или хочешь чтобы я попытался сделать это в окно? Воцарилась глухая тишина, Ивайзуми ошарашенно открыл рот, явно не зная что ответить на такое предложение, и со смесью негодования и удивления уставился на Ойкаву. — Что за дебильные у тебя фантазии? — наконец растянув губы в глупой усмешке спросил он и оторвал руку от руля, чтобы накрыть ей лицо. Ойкава почувствовал, что внутри, где-то в животе, повыше переполненного мочевого пузыря, становится тепло от осознания, что он все-таки немного насмешил Ивайзуми. — Это не фантазии, а возможности печальной реальности, — не выходя из образа, продолжил он и едва усидел на месте, когда Ивайзуми, показав поворот, съехал на обочину. Минивэн остановился, замки, предусмотрительно запираемые Ивайзуми на время движения, — как-будто Ойкава действительно полный придурок, чтобы по каким-то причинам выскакивать на ходу! — щелкнули, и он торопливо выбрался наружу. Место, чтобы справлять нужду, было крайне неудачное. Сейчас они ехали по узкой дороге в две встречных полосы, идущей как серпантин, вдоль горного хребта. С одной стороны была узкая обочина оканчивающаяся каменным массивом устремлённым вверх, а с другой стороны, низкая железная ограда и лесистый обрыв вниз. Весь отрезок дороги просматривался как на ладони, но Ойкаве было настолько все равно, что он отошёл от машины на пару шагов, развернулся к проезжей части спиной и расстегнул молнию. Зато вид открывался здоровский. Внизу горы мягко наплывали друг на друга, больше похожие на холмы или на застывшие волны, но торчащие тут и там острые каменные склоны выдавали их истинную природу. И все это покрывал слой густо поросшей зелени, из-за легкой дымки и подступающей осени потерявшей свой насыщенный изумрудный цвет. Ойкава закончил и не сдержал удовлетворённого выдоха. Для полного счастья не хватало всего одного маленького дополнения — очень хотелось пить. Обойдя машину, Ойкава открыл заднюю дверь и присел на багажник, достав причину частых остановок — одну из бутылок невероятно вкусной газировки. — Ты издеваешься? — Ивайзуми вырос практически из воздуха, в расстёгнутой куртке, но с натянутым на голову капюшоном. Ойкава машинально поправил свою шапку, проверяя чтобы из-под неё не торчали волосы. — Что? — спросил он. — А то, что из-за тебя мы не успеем вовремя и наш номер отдадут кому-нибудь ещё и придётся снова спать в машине. — Или под звёздами, — предложил Ойкава. — Да, как в прошлый раз. Напомнить, что ты замёрз через полчаса и мы спали в машине? — Ивайзуми взял открытую бутылку из его рук и сделал несколько больших глотков запрокинув голову, затем завинтил крышку и коленом подтолкнув Ойкаву, заставил пододвинуться. Ойкава освободил место и они сели рядом. Куртка Ивайзуми была не слишком тёплая, поэтому, наверное, стоило её хотя бы застегнуть, но Ойкава решил не дергаться зря, наоборот, положил голову на плечо Ивайзуми, чтобы тот не подумал вставать. — Ты сегодня ведёшь себя странно, — тихо сказал Ивайзуми и приложил ладонь к его лбу. — Идиотничаешь больше обычного и несёшь всякий бред. Ойкава невнятно застонал, частично из-за того что это было правдой. Он сам понимал, что перегибает палку, частично из-за того что ему нечего было на это ответить. — Я даже подумал, что ты заболел, но вроде нет. С тобой все нормально? — Ивайзуми склонился, чтобы заглянуть Ойкаве в глаза и вопросительно приподнял брови, ожидая ответа. Такой взгляд значил, что ответить точно придётся и лучше сделать это как можно скорее, и как можно честнее. — Тоору? — Я в порядке, — Ойкава почти не соврал. — Хочу помыться, но не хочу заезжать в гостиницу, потому что там всегда стремные соседи. — Ну ты и дурак, — вынес вердикт Ивайзуми, скептически сощурился, но немного подумав засчитал причину за достойную Ойкавы. — Смотрю на тебя и тоже отлить охота. — Спасибо, наверное, — фыркнул Ойкава, в глубине души переведя дух. Этот бред сработал, потому что все сказанное было правдой, и Ивайзуми это почувствовал. Но это было настолько крошечной частью правды, что становилось не по себе. И может даже стоило оскорбиться, что Ивайзуми посчитал эти мелочи за реальное оправдание для более чем дурацкого поведения, но в случае Ойкавы нужно было сидеть и помалкивать, потому что докопайся Ивайзуми, истинную причину пришлось бы выложить. — Слушай, если хочешь… Можем заехать только чтобы принять душ, а заночевать в машине. Ойкава удивился настолько, что поднял голову с чужого плеча и несколько раз моргнул, стараясь убедить себя что это были никакие не слуховые галлюцинации. — Ива-чан, ты чего? — он растеряно улыбнулся и пришла уже его очередь заглядывать в глаза. — Я в полном порядке, плевать на соседей! Если бы была причина для беспокойства, хоть самая маленькая, я бы тебе сказал! — Вот только не надо этого, — Ивайзуми вяло махнул рукой и поднялся, поочерёдно отряхнул ноги, смотря с таким вниманием на кроссовки, будто на них была не дорожная грязь, а как минимум россыпь бриллиантов. — Я просто не понимаю, что опять у тебя случилось? Мы были только вдвоём и ты все равно умудрился подцепить что-то идиотское в свою голову. — Но у меня правда ничего не случилось… — По-твоему я совсем слепой? Подавившись вздохом, Ойкава беспомощно, как рыба на суше открыл рот и за неимением лучшего варианта, взял Ивайзуми за руку, крепко переплетая пальцы. Стало вдруг очень обидно, что он действительно не верил, и это его «вот только не надо», на самом деле, ударило точно в цель. Просто так получилось, что Ойкава не мог сказать всего прямо сейчас. Ещё за месяц до поездки, он решил взять в это путешествие одну вещь и в последний день задать Самый Важный Вопрос. А окончательно осознал что путешествие закончится через два дня и уже скоро придётся спрашивать, он только сегодня, поэтому и нервничал, как идиот. Кольцо в бархатном мешочке жгло через внутренний карман парки и не давало покоя ни на секунду. — Скоро вернусь, — Ивайзуми не обратил внимание на его самый настоящий ступор, несильно сжал руку и отпустил совсем, скрывшись за боком минивэна. Как только шуршание гравия от его шагов стихло, Ойкава откинулся назад и застонал, крепко зажмурившись. Ну вот, Ивайзуми обижался, потому что думал что Ойкава страдает какой-то чушью, а Ойкава всего лишь собирался делать ему предложение. Господи, он не представлял, что делать предложение может быть так волнительно. А ведь его и этот момент разделяли почти двое суток! Что будет завтра, даже думать не хотелось. Сердце начинало биться как сумасшедшее, стоило закрыть глаза и представить лицо Ивайзуми, когда Ойкава возьмёт его за руку… Что делать и как говорить Ойкава продумал ещё в Токио. Ещё перед походом к ювелиру, перед серьезным обсуждением этого решения с мамой, даже перед тем, как напившись, рассказал Мацукаве что хочет выйти за Ивайзуми и тот, пожав плечами, спросил: «А что тебе мешает?». Было здорово предвкушать согласие, финальный поцелуй, то, как кольцо идеально подходит по размеру и выглядит, словно создано для Ивайзуми. Но было и несколько смутных пятен в этой красивой картине. Чего Ойкава боялся, так это отрицательной реакции. Ивайзуми не был и в половину настолько романтичным и сентиментальным как Ойкава, поэтому легко мог спросить, зачем это все им нужно, и обьяснить доступным ему языком было бы сложно. Но ещё страшнее было услышать, что это решение слишком поспешное в их возрасте и жизнь такая штука, в которой может за пару дней все перевернуться с ног на голову. Ойкава даже близко представить не мог, как переживет такое заявление, и думать не хотел, что Ивайзуми действительно может так ответить, в любых вариациях и с любыми поправками на настроение. Но довести дело до конца было делом чести. Ойкава бы не простил себе, если бы вернулся в Японию, не отдав кольцо. Даже если Ивайзуми откажется или постесняется его носить, главное чтобы он знал, чего хочет Ойкава от их будущего, и что он настроен очень серьёзно насчёт их отношений. Поддавшись непреодолимому порыву, Ойкава сжал сквозь толстую мягкую ткань парки маленький мешочек во внутреннем кармане, судорожно вздохнул и приняв решение, вытащил его наружу. На тёмный бархат за время путешествия налипли мелкие волоски и крошки, теперь он выглядел не так презентабельно как две недели назад, но ведь главное что внутри. Растянув кулиску, Ойкава поднял к свету просто широкое кольцо и повертел его со всех сторон, затем прижал к губам, согревая металл дыханием. Ойкаве немного хотелось, чтобы Ивайзуми застал его прямо сейчас, смущенного и тревожного, чтобы не нужно было выполнять весь тот сложный ритуал подготовки к Самому Важному Вопросу, который Ойкава разрабатывал много, много, много дней. Ивайзуми бы сначала ничего не понял, но потом бы сложил два плюс два и… … И Ойкава терялся в догадках что. Цыкнув, он мысленно приказал себе подобрать сопли и спрятал кольцо туда, где ему самое место до конца путешествия — обратно в карман. Ивайзуми не было слишком долго для человека, который решил справить нужду, Ойкава рассудил что он любуется видом, поэтому сильно удивился, когда заглянув за бок минивэна его не увидел. В груди неприятно кольнуло беспокойство. — Ива-чан, — негромко позвал Ойкава, проверил сквозь стекла нет ли Ивайзуми в машине, обошел минивен по кругу и уже всерьёз начал волноваться, когда понял что его нигде нет. Куда можно было деться на голой местности, где с одной стороны скала, а с другой обрыв? Внутренне похолодев, Ойкава сглотнул густую слюну. — Не будь идиотом, — сказал он себе, пытаясь не прокручивать в голове самые ужасные сценарии, и уже громче позвал. — Ива-чан, ты где? Ива-чан? Подойдя к невысокой железной ограде Ойкава одновременно перевел дух и задохнулся от новой волны ужаса. Ивайзуми стоял ниже по крутому склону, на самом краю выступа, засунув руки в карманы и рассматривая что-то далеко впереди. И, видимо, его не волновали резкие порывы ветра и вообще опасность просто рухнуть вниз! — Ива-чан! — шёпотом прокричал Ойкава, чтобы громкий голос не напугал Ивайзуми, он не оступился и не упал. — Ты спятил?! Поднимайся оттуда! Ивайзуми медленно обернулся, кивнул Ойкаве и остался стоять на месте. — Сейчас, — флегматично сказал он, снова отворачиваясь. Гнев напополам со страхом захлестнул Ойкаву. Он никогда не любил лишнего риска и со времён первой травмы привык избегать всяческие опасности, которые могли отразиться на состоянии здоровья, а потом и на игре. Но здесь речь шла даже не об одном переломе, а целостности тела вообще, потому что падение с такой скалы ничем кроме смерти закончиться не может! — Ты кретин, поднимайся, я сказал! — повысил голос Ойкава. — Хочешь чтобы твои кости собирали двадцать спасателей? Что за хрень ты там придумал! — Заканчивай психовать, — Ивайзуми сделал осторожный шаг назад и гораздо более уверенно пошёл дальше, взбираясь вверх по мелким растрескавшимся камням. Когда он перелез ограду, Ойкава думал что врежет ему, потому что сердце все ещё колотилось в горле, но кулаки внезапно разжались и вся злость за эту выходку уступила место остаткам страха. — Ты совсем ненормальный? Совсем, да? Ты вообще понимаешь, что оттуда можно упасть и размазаться по скалам? — спрашивал он, не решаясь прикоснуться. Ивайзуми все ещё выглядел пасмурно, как сегодняшнее небо, но его глаза смотрели внимательно и цепко. Ойкава зажмурился, почему-то решив — вот сейчас. Это место, это время и это настроение их обоих, когда они вроде бы поспорили, но не поссорились, все подходило идеально. Поднявшийся ветер трепал расстегнутую куртку Ивайзуми и Ойкава сжал в ладонях её полы. — Ива-чан, я тебя так люблю, — сказал он, с первых слов и действий отступая от своего идеального сценария. — Так люблю, что даже не знаю что делать. — Ты можешь… — начал Ивайзуми, но Ойкава его перебил, дёрнув куртку. — Подожди. Пожалуйста, подожди, — он сглотнул слюну наполнившую рот и посмотрел Ивайзуми в глаза. — Я нервничал сегодня, потому что хотел кое-что сказать послезавтра, но я это скажу, наверное, прямо сейчас. Только ты подожди. Ойкава трясущимися руками полез в карман, молния не поддавалась и он сделал глубокий вздох, чтобы хоть немного успокоиться. Напряжение было такой невероятной силы, что можно было заподозрить скорый сердечный приступ. Задачу ничуть не облегчал Ивайзуми, который хмурился, абсолютно искренне не понимал что происходит и все порывался спросить, но вовремя останавливался. Достав мешочек, Ойкава ещё раз сглотнул — спина и подмышки вспотели так, что нижнюю футболку можно было выжимать. — В общем, я тебя люблю и хочу чтобы мы были вместе всю жизнь. Даже если что-то у нас иногда идёт не так, я все равно этого хочу. Мы так много пережили вместе, и мне казалось что ничего нового уже не может случиться, но это не так. Мы можем ещё миллион раз что-то делать впервые. Как с этой поездкой. Ива-чан, — Ойкава облизал пересохшие губы, растянул мешочек и вытряхнул на ладонь кольцо, протягивая его вперёд. — Пожалуйста, будь со мной, даже если я невыносим и треплю тебе нервы, я обещаю делать все, чтобы ты был счастлив. Ты выйдешь за меня? — Чего? — севшим голосом спросил Ивайзуми, переводя взгляд с Ойкавы на кольцо и обратно. Ойкава мог поклясться что никогда раньше не видел его таким испуганным и ошарашенным. — Ты выйдешь за меня? — он ещё раз задал Самый Важный Вопрос и скривился от собственного голоса, таким жалобным он был. Но чувствовал себя Ойкава именно так, как звучал — жалко, страх отказа перекрывал всю радость от признания, а по лицу Ивайзуми невозможно было прочитать что-то кроме того, что он в полном шоке. Молчание затягивалось и с каждой секундой Ойкава чувствовал как леденеет его тело от ног к груди. Он полный идиот. Зачем он спрашивал, если не был уверен что получит положительный ответ? — Ты… — Ойкава прочистил горло, шея была напряжена так сильно, что сводило челюсть и это мешало говорить. -…Не должен отвечать только «да». Просто скажи хоть что-нибудь, иначе я сойду с ума. Ивайзуми моргнул, открыл рот, но не произнёс ни звука. Вместо этого, он накрыл трясущуюся ладонь Ойкавы своей и прижал к груди, между полами расстёгнутой куртки, туда где бешено колотилось сердце. — Что я, по-твоему, могу ответить, кроме «да»? — тихо спросил он. Почувствовав как дрожь проходит через все тело, Ойкава свободной рукой потёр лоб, заодно прикрывая слезящиеся глаза. Точно полный идиот. Конечно Ивайзуми не знал как сказать что затеянное Ойкавой — лишнее. Они слишком молоды для этого, родители все ещё не одобряют их отношения. Им это просто не нужно. — Просто скажи, что это пустая трата времени или… — Ты идиот?! — резко перебил Ивайзуми, едва Ойкава начал предлагать варианты. — Я имел ввиду что не могу ничего кроме «да» ответить, придурок, а не то, что мне нечего сказать! Ойкава вскинулся, не веря, что Ивайзуми всерьез умудрился согласиться на брак и назвать его идиотом и придурком в одном предложении. Он снова сглотнул, уже всерьёз подозревая что не сможет сдержать слезы. — Ива-чан… — промямлил он чувствуя что любое действие или слово закончится одинаково — он умрет от сердечного приступа. Как же наивно было полагать, что через два дня Ойкава сможет зачитать наизусть выученную речь и самостоятельно надеть на палец Ивайзуми кольцо. Теперь он не был уверен, что просто удержит его в ладони, если Ивайзуми отпустит его руку и прекратит прижимать её к своей груди. — Господи, Тоору, клянусь, если бы я тебя не любил, я бы скинул тебя с этой скалы, — Ивайзуми дернул Ойкаву к себе за ворот парки и прислонился лбом ко лбу. — Я тоже хочу чтобы у нас все получалось дальше, поэтому…поэтому да.