Новое начало. Искажённая память

      Усаги нездоровилось с самого утра. Состояние какой-то раздавленности и немощности преследовало её с самого пробуждения, но звонить и кому бы то ни было жаловаться было не в правилах Усаги Цукино. В мирные дни все привыкли видеть эту девушку неунывающей и гиперактивной, и отступать от своего образа ей не хотелось. Всё переболит, пройдёт и на завтра ничего не будет напоминать о беспомощности, так и рассуждала Усаги, лежа в кровати и уже как два часа кряду игнорируя едкие высказывания Шинго. А тот, видя состояние сестры, всеми силами старался её растормошить, спровоцировать хоть на какую-то эмоцию. — Так и будешь лепёшкой на кровати валяться? Лучше бы уроки сделала, глупая сестрица, — уже практически окончательно отчаявшись, произнёс без былого энтузиазма Шинго, и в очередной раз не дождавшись реакции со стороны старшей сестры, расстроенный покинул комнату.       Усаги бы и рада была ответить хоть какой-либо эмоцией на его старания, если бы могла хоть пальцем пошевелить. Пытаясь самостоятельно добраться до мысли о возможной причине подобного своего состояния, Усаги пару раз проваливалась в сон, но каждый раз её резко выдёргивало из царства Морфея, тем самым ещё больше изнуряя. Причина с завидным постоянством ускользала от сонного сознания, но Усаги упорно напрягала рассеянный ум, не желая сдаваться.       Тихий стук в дверь заставил её открыть глаза, чтобы увидеть посетителя. — Усако, что с тобой? — в комнату прошёл Мамору, сразу же подошедший к кровати и опустившись на колени. В дверном проёме, не решаясь пройти дальше, незримой тенью замер обеспокоенный состоянием сестры Шинго. Лёгкая улыбка на мгновение озарила лицо девушки, но тут же пропала. — Мамору… — едва прошелестела она и приподняла руку в попытке провести ею по лицу любимого. Это стало для неё чем-то вроде ритуала, ни одна их встреча не начиналась без него. Попытка удалась, хоть и вышла слегка неуклюжей. Волна спокойствия накатила на Усаги. — Тебе нужно поспать, — мягко произнёс парень, беря руку любимой в свои. Лишь устало кивнув, Усаги закрыла глаза. И в то же мгновение провалилась в беспробудный сон, окутанная коконом спокойствия, защиты и тепла. Мамору всегда умел привнести в её жизнь спокойствие и гармонию. Они понимали друг друга, чувствовали, когда нужны друг другу, и никогда не бросали, — Усаги это знала, пусть и не помнила большую часть своей прошлой жизни — жизни принцессы Серенити, — чувствовала, что ни при каких обстоятельствах они друг друга не покидали, душой всегда находясь рядом и верила: никакие невзгоды впредь не разлучат их после всего того, что они уже вместе пережили… Раскинувшееся перед ней до самого горизонта поле ослепляло золотом качающихся под порывами тёплого ветра на тонких стеблях колосьев, возвышающихся над почвой в больше, чем половину её роста, щекоча оголённые участки тела. Солнце, непривычно большое, светило высоко в лазурном чисто-синем небе, заливая теплотой и светом всё поле, от края до края, ни пропуская ни один клочок земли, ни один колосок. А ведь раньше она лишь на картинках подобное видела. Она провела ладонью по колосьям, ветер игриво прошёлся по полю, пригибая все колосья к земле. Поддавшись неизвестному порыву, Усаги рванула с места, весело хохоча, кружась среди золота, закрыв глаза, и совсем не чувствуя неудобств от отсутствия обуви. На душе так хорошо, и так не хочется уходить из этого места… Но когда Усаги открывает глаза, перед взором предстаёт не золотое поле и не слышится более мелодия ветра. Перед ней — бескрайний океан, тихий и с прозрачной водой, не скрывающей тайны подводной жизни. Спокойствие подкрадывается и цепляется своими ручонками совсем тихо; Усаги не помнит момента, когда садится на берег моря, чтобы услышать тихий, едва различимый, плеск воды и забыться в собственных мыслях… И вновь, стоит открыть глаза, как она уже оказывается в абсолютно ином месте. Здесь нет ни золотых полей, среди которых хочется как следует побегать и посмеяться, нет моря, у которого можно посидеть и поразмышлять о смысле жизни. Здесь стройными рядами выстроились деревья-великаны, закрывающие своей кроной от солнца. Усаги прислоняется щекой к толстому крепкому стволу и обнимает его, чувствуя, как внутри разливается умиротворение, как природа восстанавливает отнятые силы и как под шелест изумрудной листвы её накрывает сон… Следующий пейзаж, предстающий перед васильковыми очами, слегка пугает девушку: алая пустыня напоминает о многочисленных битвах, в которых она теряла всех близких. По щеке скатывается прозрачная слеза, но на смену, постепенно охватывающему душу холоду, тут же приходит успокаивающее тепло. Оно разливается волной по дрожащему телу, даруя некое чувство защиты и чьей-то незримой поддержки… А в следующий миг пространство искажается, Усаги оказывается посреди пустоты, заполненной белёсым дымом, стелющимся у ног и поднимающимся вверх при малейшем движении.       Девушка оглядывается, внутренне сжимаясь от беспокойства и подкрадывающегося мелкими шажками страха, тянущим свои тонкие ручонки к самому сердцу. — Как хорошо, что я смогла до тебя дозваться, Усаги, — смутно знакомый мелодичный голос заставляет вновь оглядеться по сторонам в поисках его обладательницы, — ты помнишь меня? — вопрошает тот же голос, и Усаги, не раздумывая, шепчет, не веря своим ушам: — Какью?.. — губы едва шевелятся. — Что-то случилось? — уже предчувствуя неладное, спрашивает она взволновано, не оставляя попыток разглядеть в пустоте фигуру принцессы удалённой от солнечной системы планеты. — Усаги, осталось мало времени… — обречённо произносит Какью. — Я слишком поздно смогла дозваться. У меня было ведение, — Усаги вздрогнула, — тьма уже пустила свои сети… будьте осторожны. На этот раз это касается не только Земли, опасность таится и на планетах вашей системы… Пробуждается более древнее Зло… берегите себя и… Сейю, Тайки и Ятена… пожалуйста… тоже берегите… прощай…и… — пространство резко погрузилось в звенящую тишину. — Какью? — тихо позвала Усаги, — Какью! — из-за волнения голос сорвался, — Какью!!! — прокричала Усаги, но в ответ — ничего, даже эхо не прокатилось по пространству. От тишины закладывало уши, девушка чувствовала, как её с головой накрывает неконтролируемая паника. — Какью!!!.. -…Вернись!!! — отчаянный крик огласил стены дома. Усаги резко села на кровати, закрывая рот рукой, по щекам покатились солёные капли, от крика горло саднило. В ушах всё ещё эхом отдавался голос Какью… …прощай… Усаги всхлипнула. В их Галактике снова происходит что-то, что перевернёт жизни многих. А Какью… Неужели Кинмоку вновь оказалась под ударом раньше Земли? …опасность… на планетах… Что? Что там может быть? Усаги сжалась, свернувшись на кровати в позе эмбриона. Когда?! Когда они, наконец, смогут пожить нормально?! — Оу, принцесса чем-то расстроена? — из темноты раздался шипящий голос. Усаги подскочила на кровати и испуганно заозиралась по сторонам. Разве мог враг так быстро найти её? — Тебе страшно, принцесса? — Кто здесь? — Усаги пыталась придать голосу решимости и смелости, однако он всё равно немного дрогнул. Темнота вокруг вдруг стала вовсе непроглядной, возможности рассмотреть хоть малейшую деталь не было. Лишь мельком девушка заметила, как сверкнули изумрудами в темноте глаза незнакомца, а в следующую секунду его шипящий голос раздался у самого уха: — Как думаешь, чей труп ты увидишь первым? — по коже пробежали мурашки, волна ужаса поднялась в груди и подкатила к горлу, через секунду вырвавшись криком…       Усаги в ужасе распахнула глаза, едва осознавая, где находится и что происходит. Кто-то обнимал её за плечи, что-то говорил, однако все слова тонули в её собственном крике. Она ощущала чьё-то присутствие, чувствовала поддержку, но была не в состоянии прекратить собственную истерику. Вскоре неизвестным был найден действенный способ оборвать крик, — Усаги растерялась, когда ощутила вкус любимых губ, реальность постепенно начала вытеснять застывшую перед взором картину.       Мамору осторожно отстранился, чтобы заглянуть в васильковые глаза возлюбленной, на дне которых всё ещё плескался страх. — Я с тобой, Усако, — он обнял её. — Мамору… -выдохнула она, обнимая его в ответ, — Какью… с ней что-то случилось… «Битва за этот мир… вновь грядёт» Усаги всхлипнула и прижалась к Мамору сильнее. Она никому его не отдаст. Ни-ко-му. ***       Домой Макото пришла поздно и после смены валилась с ног, однако ей, как ответственной хозяйке, это не помешало полить цветы и пройтись влажной тряпкой по всем запылившимся за день поверхностям. Уже после она поставила чайник и позволила себе спокойно выдохнуть и присесть за стол. День в общем и целом прошёл мирно, если не считать инцидента с подвыпившим посетителем, завалившимся в кафе ближе к концу её и Эрики смены. Последняя как раз заканчивала обслуживание и возвращалась к стойке, когда тот проходил к столику. Макото не видела, что произошло дальше, но в итоге неудачливый посетитель схлопотал от разъярённой девушки подносом и как подкошенный рухнул на пол, «добровольно изъявив желание отдохнуть», — так позже оправдывалась Эрика перед начальством. Вообщем, на подработках её оставили, но приказали Макото следить за чересчур буйной подругой. А как здесь уследишь, когда они обслуживают столики в разных концах кафе? Ещё многие мысли посетили её, и Мако настолько оказалась увлечена ими, что надрывный свист чайника не сразу смог вырвать её из пучин сознания.       Наслаждаясь горячим напитком и приготовленными по собственному рецепту пирожными, Макото смотрела в окно, наблюдая за сменяющими друг друга красками заката, что вскоре потонули в синеве мерцающего звёздами ночного неба. Не каждый день она могла себе позволить вот такой отдых, поэтому и ценила такие моменты не меньше, чем встречи с подругами. Она, конечно, любила их, дорожила их дружбой, но иногда просто требовалось побыть в одиночестве, поразмышлять в тишине, окутавшей квартиру, насладиться царящей идиллией, чтобы наутро с новыми силами окунуться в суматоху очередного дня, с каждым разом приближаясь к своей заветной мечте, которую ещё можно исполнить, пока река жизни течёт по равнине, не извиваясь причудливыми поворотами…       Вот только теперь Макото понимала, что в ближайшее время тихая мирная жизнь ей, как и другим девочкам, не грозит. Сначала появляющиеся повсюду демоны, затем возвращение старлайтов, а после встреча с теми, кого они собственноручно отправили на вечный покой. Как девушка ни старалась, а убедить себя в случайном стечении обстоятельств так и не смогла.       Вопросы о предстоящем, в ближайшем будущем, сражении крутились в мыслях подобно карусели. Устало уронив голову на сложенные на столе руки, Макото шумно выдохнула, осознавая, как же устала сражаться и умирать за этот мир. И ведь никто не ответит, когда же все это закончится. Стыдно признаваться, но воительнице Юпитера, хотелось сбежать и обо всём забыть, хотелось вновь почувствовать себя обычной девчонкой, прожить спокойную жизнь без всяких сражений и смертей, без сверхъестественных сил, которые постоянно нужно скрывать, ей хотелось ощутить себя свободной. Но, увы, это были лишь несбыточные мечты уставшей от всего души. ***       Уже не было ни слёз, ни истерики. Ничего, кроме тупой боли, засевшей глубоко в душе и разъедающей её по крупицам, молекулам. Однажды приходится прощаться с кем-то навсегда, и Рей это знала как никто другой. Просто оказалась совершенно не готова… Ючиро всегда был рядом, даже когда покинул храм, он посещал её каждый день за исключением этого месяца. Видимо, за этот месяц и решилась дальнейшая его судьба, перевернувшая не только его, но теперь и её жизнь. Он любил её, она считала его всего лишь другом, прекрасно зная о чувствах, и не пыталась ничего изменить.       Рей обозвала себя эгоисткой, прежде чем забыться тревожным сном. Наутро она его уже не помнила, лишь неприятный осадок остался на душе, тревожное чувство поселилось в груди, разливаясь беспокойным океаном и не давая сосредоточиться на учёбе. — Мисс Хино! — тревожный голос учителя донесся словно сквозь толщу воды, — мисс Хино, Вы плохо себя чувствуете? — поинтересовался Тахаши-сенсей, замерев у доски с мелом. Алебастровая кожа Рей в этот день казалась болезненно-серой, что вызывало беспокойство среди учителей и учеников, едва ли не боготворящих девушку.       Заверив учителя, что чувствует себя нормально и вполне может досидеть этот и все последующие уроки, Рей для убедительности принялась строчить конспект урока. Однако не прошло и пары минут, как мысли вернулись к событиям последних дней, и для окружающих она вновь была потеряна на неопределённое время. Позже по дороге домой, в родной храм Хикава, Рей встретила Луну, которая пробурчала что-то о безответственных воительницах и сообщила о срочном собрании на квартире у Мамору, куда брюнетка и поторопилась после полусекундного ступора.       Когда она добралась до места сбора, оказалось, что все уже были на месте, кроме неё и Макото, за которой видимо и умчалась на всех парах Луна. Вот только самих хозяев квартиры не было видно. — Привет, Рей, — поприветствовала подругу Минако, — чего стоишь, как неродная? Проходи, садись, — похлопала она по дивану рядом с собой. — Что за срочность? — присаживаясь, поинтересовалась Рей. Минако пожала плечами, и оглянулась на дверь, ведущую в одну из комнат. Брюнетка осмотрела помещение: Ами что-то печатала на своём лэптопе, не обращая ни на кого и ни на что внимания, Тайки тенью маячил за её спиной, переодически заглядывая в экран через её плечо, Ятен, сидя на диване, прожигал взглядом мельтешащего перед ним Сейю, сам хозяин квартиры сидел в кресле напротив дивана и бросал обеспокоенные взгляды на дверь, ведущую в спальню. Вскоре в квартире показались и Луна с Мако, поэтому собрание решено было официально считать начатым. — Все собрались? — строго спросила кошка, обводя компанию взглядом и, кивнув самой себе, продолжила, — я прошу прощения за то, что отвлекла вас, но дело не терпит отлагательств, — она бросила быстрый взгляд в сторону комнаты и посмотрела на Минако, Рей, присоединившуюся к ним Макото и вздохнула. Ами отвлеклась от печатания, хоть уже и была в курсе дел, но приготовилась слушать вновь, возможно, Луна привнесёт дополнительную информацию. Сейя выскочил из комнаты, за ним последовали Ятен и немногим позже блондина Тайки. Девочки, за исключением Ами, недоумённо уставились на хлопнувшую дверь и перевели взгляды на черную кошку, замершую посреди комнаты. — Пожалуй, не буду тянуть, — невозмутимо начала та, — у нас появились сведения, что на Землю надвигается новая опасность, — воительницы вздрогнули, — вы, как её защитницы, впредь должны быть внимательны, чтобы не упустить того момента, когда Зло проникнет на планету. Кинмоку… — тут они затаили дыхание, и в образовавшейся тишине раздавалось лишь тиканье часов, — мы не можем связаться с Какью и не знаем, что сейчас творится на Кинмоку. Вчера принцесса Метеор смогла каким-то образом дозваться Усаги и предупредить её, а потом связь резко оборвалась, — воительницы внутренне сжались. Каждая из них понимала, что впереди вновь ждёт очередная битва. Битва за этот Мир, битва, что вновь отнимет их друг у друга и не принесёт ничего, кроме шрама на душе, что уже никогда, ни через какие десятилетия или тысячелетия, не затянется. Каждый раз всё новые и новые сражения словно ножом проходят по зарубцевавшимся ранам, вырывая из глубины ту боль, что они хранили в себе. Эта боль — их кара. За слабость, за неспособность защитить ту, кого обещали оберегать. Когда четыре взгляда скрестились, каждая из них поняла — эту битву они пройдут до конца, бок о бок с Принцессой. Довольно ей спасать этот родной для всех Мир и дорогих их сердцам людей в одиночку. Они волком будут выть, но больше не позволят рисковать своей жизнью Принцессе.