window.

Мне так нравится время, когда вечер ещё не стал ночью… Легкие переливы времени и цвета, как разноцветные пятнышки, собранные воедино на небе. Даже погода не может быть определенной в такое время. Вроде бы тепло, но в тоже время в спину льется свежий, прохладный ветер, сбивающийся с пути из-за колонн домов. Его прикосновения слишком нежны и почти не заметны, но безусловно приятны. И снова все размыто. Настроение, как и любимый оттенок заката, тоже нельзя назвать точно. Так же не назовешь сразу понравившийся цвет, оттенок. Кажется, все на один вкус. Невесомая свобода смешивается с разговорами ни о чем. Они сильно отличаются от ярких огоньков окон и тихих шагов. Негромкая речь Джоша — казалось, единственное, благодаря чему я все ещё остаюсь на «земле». Немного странно сейчас стоять где-то между улицей и двором: невозможно привязывать себя к определенному месту, так как даже сам не сможешь определить, где находишься. Незаметно для себя, мы доходим до моего дома. Воцаряется неловкое молчание. Прощаться ещё не хочется, но все самое важное уже обсудили и вряд ли удастся завести разговор вновь. Осторожно сажусь на край низкого забора — того, что ограждает палесадник при входе в наш двор. Он садится рядом, почти вплотную. Теперь молчание уже кажется уместным и нисколько не пугает. Так тихо, что, кажется, сам воздух подрагивает, не узнавая обычного хода вещей. Когда парень осторожно нарушает тишину, сливающуюся с приглушенным шумом города, не особо запоминающейся речью, уютность момента не пропадает. Домой уже не хочется совсем. Там ждут очередные разборки с пьяными в хлам родителями и плачущими, умоляющими глазами братьев и сестры, что вновь перейдет в темную комнату и постыдные всхлипывания уже с моей стороны. Но сейчас все хорошо. Так спокойно на душе, что хочется сохранить этот момент в памяти навсегда… И не думать о том, что будет дальше. Возвращаюсь в реальность. Джош всё еще заполняет пустоту тихими словами. Я, в свою очередь, стараюсь поддержать разговор, но, на самом деле, мои мысли заняты приятным и тягучим счастьем. Такого не было уже мучительно давно. — Смотри… — я замечаю большую стаю птиц, перелетающих с одной крыши на другую. Эти беззаботные крылатые друзья гармонично смотрятся на фоне розового, с отливом фиолетового неба, перетекающего в яркий и чистый синий. Оказывается, на небе не было ни одного облака, а я заметил только сейчас. Черные силуэты грациозно скользят по небу. Я перевожу взгляд на дом, точнее его ребро, стоявшее прямо перед моими глазами, примерно в тридцати шагах. Но все сейчас слишком обманчиво. Даже своим глазам верить нельзя. В одном из двух окон третьего этажа загорается свет. Он мигает не особо прерывисто, но все равно казажется, что какой-то фонарщик прилетел из далекого прошлого и зажигает, как по щелчку, огоньки. Все кажется простым и в тоже время недосягаемым, прямо как само окно. Свет вспыхивает и больше не выключается, а в проеме появляется не особо высокий темный силуэт. Мой собеседник настолько заворожен этим зрелищем, что даже прекращает рассуждения, больше похожие на тихое бормотание. Силуэт немного сгорбился и поочередно то выныривает из глубин комнаты, то пропадает обратно. Его движения плавные и до страха завораживающие. Возможно, если бы сие действо длилось чуть дольше, то вполне могло бы и свести с ума — слишком уж затягивает, — но силуэт пропадает. Снова начинаются игры света. Позже все происходит вновь. И снова. Сейчас уже не разобраться, сколько времени мы сидели там, но этого хватило, чтобы происходящее стало цикличным. Теперь становится правда страшно, но вдруг это нечто — нарушая все, созданные за то время, «правила игры» — подошло к другой, закрытой только сеткой, части окна и застыло там. Посчитав, что сейчас самое время идти, мы одновременно встаем с временного пристанища и застываем, в недоумении глядя друг на друга. Прощаясь, мы неловко улыбаемся, расходясь в разные стороны. Все кажется ужастно неправильным. Кажется, что что-то не сделано. Что-то забыто. Возможно, из-за всей размытости, нечеткими стали и границы, и чувства, и отношения. Иначе... Иначе почему сейчас Дан нежно прижимается своими губами к губам Тайлера? Момент вновь тянется, все смазанное и смутное. Но в этот раз правильное. Наши спины прожигает взгляд. Взгляд с высоты.