Обещание

— ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ!!! ТЫ ОПЯТЬ ЗДЕСЬ?!? Ой… Это меня. Так, где бы спрятаться? О, шкафчик! — Так, парни, вы меня не видели! — Ок! — Хорошо! Может, пронесет? Может, не увидит? Может… — ВЫЛЕЗАЙ ИЗ ШКАФА НЕМЕДЛЕННО!!! Черт! Как он постоянно меня находит? Тупая обезьяна! Пришлось вылезать. — Слышь, мартышка, ты чего здесь орешь? — Заткнись, горилла, и открой камеру! Я эту дуру заберу! Сам идиот! Но говорить ему это вслух опасно — пришибет на месте. — Опять сбежала? — И опять к твоим идиотам. Скучно ей, видите ли, в камере одной! — А почему она одна в камере? Ты ее в одиночку сразу посадил? Чего вдруг? — Так у нее эти способности хреновы, которые она не контролирует! И орет постоянно по ночам! Я задолбался ее постоянно вытаскивать то с подземелий, куда она периодически проваливается сквозь пол, когда спит, то с других блоков, потому что ей скучно сидеть одной, то еще непонятно откуда! Неправда! Все я контролирую! Ну… Почти. Ладно, он прав — ни фига я не контролирую. Оно все происходит самовольно. — Интересно… А как же ловушки? — Так когда эта дура сбегает, ее способности работают на всю, и ей плевать на ловушки! То ли это все у нее от настроения зависит, то ли еще от чего… Не знаю, но она меня уже так достала, что видеть ее не могу! Чего? Достала? Когда успела? Я ведь даже еще не начинала!.. Так, не поняла… А почему это я сижу здесь с полными руками карт? Что?! Покер?! Когда это они успели меня на него затащить?! Дверь резко распахнулась от пинка, и в камеру вошли двое надзирателей — один лысый и со шрамом, второй рыжий и с хвостом. Ой, и с палкой в руках… Сейчас меня этой палкой будут… БАХ!!! Ай! Больно!!! — Слышь, ты, идиотка ненормальная… КАКОГО ЧЕРТА Я ДОЛЖЕН ИСКАТЬ ТЕБЯ ПО ВСЕЙ НАМБЕ?!? Немедленно в столовую, дура! БАХ!!! БА-БАХ!!! Даже голову не дали почесать как следует — мой надзиратель схватил меня за воротник и, как котенка, потащил в сторону столовой, пыхтя, как сердитый носорог. — Больно, между прочим! — сообщила я ему, потирая шишку на лбу. — Так тебе и надо! Я что тебе обещал, если снова сбежишь? Еще несколько таких побегов — и я сдержу слово! Я побледнела и панически завопила: — Не надо! Я буду паинькой! — вырвалась из его хватки и пулей полетела в столовую. — Слышь, Хаджиме, не знаешь, чего такого ей пообещал обезьян? Никогда не видел ее такой бледной… — А мне откуда знать? Если интересно — спроси ее сам в следующий раз. А сейчас немедленно строится в столовую! — Ура! Еда! *** Сижу в столовой и задумчиво ковыряю ложкой в еде. Вообще-то, меня зовут Саюри, а не дура или идиотка. Это все обезьяна эта дурацкая. Он меня постоянно так обзывает. И это он похож на обезьяну, а у меня пурпурные волосы, синие глаза и милое личико. И что, что ростом не вышла? Другим нравится! За что я здесь? Так я хакер. И как мне потом объяснили, я взломала несколько очень серьезных сайтов некоторых очень серьезных людей. Но сначала были другие тюрьмы. Я оттуда сбегала, потому что мне там не нравилось. И так попала сюда. Откуда способности такие странные и что это за способности? Ну, я могу проходить сквозь что угодно, только, как орал Самон ранее, не умею их контролировать. К моему огромному сожалению. И я понятия зеленого не имею откуда они взялись. Но это, видимо, связано с теми провалами в памяти, из-за которых я не помню часть своего прошлого. К ним же, видимо, относятся и мои ночные кошмары. Брррр! Как я и говорила, в Намбе мне нравится. Здесь я познакомилась с прикольными людьми. Особенно мне понравились парни с 13го корпуса 13ой камеры. Прикольно сидеть и смотреть как они бесят своего надзирателя. А моему почему-то не нравится, что я постоянно сбегаю с камеры и путешествую по тюрьме. Ну, тут у нас с парнями много общего. Они уже несколько раз брали меня с собой, когда сбегали. Это очень классно! — Хватит жрать, тридцать первая! Иди уже в камеру. О! Обезьян приплыл по мою душеньку! Но есть одна ма-а-аленькая проблемка… — Э-э-э… Самонушка… Прищурился недоверчиво и смотрит на меня недовольно. Знает, что когда я к нему так обращаюсь, значит, задумала что-то, что ему не очень понравится. — Тут такое дело… Помнишь, ты просил чтобы я не сбегала без спроса? — Просил?!? — взорвался он. — Тебе вообще нельзя выходить из камеры, идиотка! — Ну так вот, сейчас я хочу предупредить, что мне нужно к вашей начальнице. — Это с какого вдруг перепуга? — Она меня на чай позвала после обеда. Очень просила прийти. — Ты уже и с ней успела подружится?! — Ну так мы обе девушки. Чего бы не подружится? — радостно сказала я, а тогда заорала на всю столовую: — Мицуру!!! Привет! Ты за мной? — Привет, мелкая! — подошел к нам мой любимый охранник-диджей. — Дай пять! Ты готова? Начальница уже ждет! Отпустил тебя твой горячо любимый надзиратель? — Мой горячо любимый надзиратель сейчас находится в состоянии глубокой задумчивости. Но я его предупредила, так что можем идти. — Хитоке захохотал. — Нельзя заставлять начальство ждать. — Эй, Самон, я забираю ее, а потом обязательно верну. Ты даже соскучиться не успеешь. — Да валите уже оба! — заорал мой надзиратель. — Придурки! Я послала ему воздушный поцелуй и успела свалить прежде, чем получила палкой по голове. *** — Урааа! Я выиграла! — я радостно запрыгала по камере. — Я красивее тебя, Уно! — Ты зараза мелкая! Так нечестно! — надулся Одиннадцатый. — Уно проиграл! Уно проиграл! Уно больше не самый красивый! — завопил Нико и начал бегать по камере. Рок и Джуго радостно хохотали и тыкали пальцами в надутого Уно. Просто мы сейчас соревновались кто кого перецелует. И я выиграла, хотя Уно говорил, что у него больше опыта в таких делах. И теперь его ужин — мой! Мням-ням! — ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА РАЗВРАТ ТАКОЙ?!? — дикий ор сотряс всю камеру, а я вновь получила палкой по голове. — ТЫ ЧЕМ ЗДЕСЬ ЗАНИМАЕШЬСЯ, КУРИЦА ТУПАЯ?!? Ой-йой… Только не говорите мне, что Самон все это видел… — НЕМЕДЛЕННО В КАМЕРУ!!! ТЫ БУДЕШЬ НАКАЗАНА!!! Все же, видел. И если обещает наказание… Мне кранты. *** — Ребята! Немедленно вернитесь! Вас ждет очень хорошая тренировка! Будем заниматься до самой ночи! — Да что же он не потеряется никак? — прошипел Джуго. — Уно, активируй ловушку! Достал уже… — Это потому, что он на лошади, а лошадь знает куда идти намного лучше Ямато. За спиной прозвучал грохот и испуганное лошадиное ржание. А вскоре все затихло. Мы добежали до угла и остановились, чтобы отдышатся. — И часто у вас так? — Каждый день. — хмуро ответил Рок. — Сегодня мы просто не успели спрятаться. Обычно он сваливает, когда видит пустую камеру. — Круто! У вас так весело! Не то, что у нас — скука. Только постоянные тренировки да драки с Самоном. А, и еще когда он лупит Инори, чтобы тот не отлынивал от работы. — Да, у нас веселее. — радостно согласился Нико. — Мы всегда бесим Хаджиме, убегаем от Ямато и издеваемся над Сейтаро. — ВЫ ОПЯТЬ СБЕЖАЛИ, ПРИДУРКИ?!? НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕСЬ В КАМЕРУ, ИЛИ Я ВАС УБЬЮ!!! — Упс! Хаджиме злой. Валим! — Джуго схватили за руку и все помчались быстрее ветра. Я поспешила за ними, но споткнулась и запорола носом. Что-то щелкнуло, я заорала в голос и шустро поползла вперед, чтобы не попасть в ловушку, которую случайно активировала. Прозвучал взрыв — и меня отшвырнуло лицом в ближайшую стену. Ай-яй! Больно! — Саюри… Помнишь мое обещание? Ой… Какой голос знакомый… Это часом не ..? Дым от взрыва рассеялся, и я увидела очень страшную картину — черного и какого-то подкопченного Самона в местами рваной одежде. И еще очень, очень и очень злого. И если он назвал меня по имени... Мне крышка. — Беги, Саюри, беги… Мама… Заорав не своим голосом, я побежала куда глаза видели. А от страха они ничего толком не видели, поэтому я врезалась в ближайшую стенку и благополучно свалилась в обморок. *** Я лежу, прикована к койке… Вокруг меня находятся какие-то люди… Мне постоянно делают какие-то уколы… И вокруг меня постоянная боль… Мне больно и страшно… Страшно и больно… Я не знаю этих людей, но они страшные и постоянно говорят что-то об экспериментах и опытных образцах… Вдруг надо мной склоняется какой-то парень странной наружности — у него светлые короткие волосы, очень острые зубы и длинные уши. А лицо злое и страшное. Он зло улыбается и говорит: — К твоему сожалению, эксперимент не удался. Ты нестабильна. Мы уже получили от тебя все, что нужно. Так что сейчас тебе время сдохнуть. — и заносит надо мной огромный и остро наточенный кинжал. Я кричу от ужаса и пытаюсь вырваться, но ничего не получается, а кинжал уже летит к моей голове. Он все ближе и ближе… Дико заорав, я просыпаюсь в холодном поту. Все хорошо. Все в порядке. Я у себя в кровати, в своей камере. Это был всего лишь кошмар. Я немножко успокоилась, выровняла дыхание и вновь легла. Но стоило всего лишь прикрыть глаза, как вновь, будто наяву, передо мной появляется лицо того страшного парня с кинжалом. Ужас! Ужас! Ужас! Вылетаю с камеры и бегу в комнату охраны — там ведь должен быть дежурный. А мне сейчас нужен хоть кто-то, чтобы я не сошла с ума, чтобы убедилась, что это был кошмар и на самом деле со мной все в порядке и ничто мне не угрожает. Какие еще эксперименты? Какие подопытные образцы? Что значит что я нестабильна и они получили от меня все, что хотели? Что получили и кто такие эти «они»? И этот жуткий парень с кинжалом… Кто он такой и почему хотел меня убить? Или это воспоминания? Того прошлого, которого я не помню? Это что же получается… Надо мной что, эксперименты ставили?! Я была подопытным кроликом?! Меня убить хотели?!? Я влетела в комнату охраны, трясясь от страха. За столом сидел Самон и заполнял какие-то документы. Увидел меня, сорвался на ноги и заорал: — Какого черта ты не спишь у себя в камере, тридцать первая?! Ночь на дворе, ты с ума сошла?! Но я его не слышала. Просто подлетела к нему, толкнула, из-за чего он упал обратно на стул, заскочила сверху и обняла его руками и ногами, спрятав голову у него на шее. — Самон… Мне страшно… Мне жуткий кошмар приснился… Будто на мне какие-то страшные эксперименты ставят какие-то жуткие люди… А потом какой-то страшный блондин с длинными ушами заявил мне, что я неудавшийся эксперимент и меня нужно убить… И занес надо мной кинжал… А я лежала прикованная к койке и не могла ничего сделать… Я думала, что умру… Это ужас какой-то… Мне очень-очень страшно... Я дрожала и прижималась к нему сильнее, будто боялась, что он исчезнет, а вместо него придет тот страшный парень. Надзиратель какое-то время молчал. А тогда начал осторожно гладить меня по голове и приговаривать: — Спокойно. Уже все хорошо. Никаких экспериментов не было. Это все выдумка и тебе приснилось. Никакие страшные парни тебя не убивают. Тебя могу убить только я, за то, что постоянно сбегаешь и шляешься по всей тюрьме. Так что тебе все это приснилось. Ничего такого не было и не существует. Ты лучше вспомни придурков с тринадцатого блока и что завтра, то есть, уже сегодня, идешь на чай к начальнице. За тобой придет Мицуру и вы снова будете бесить меня, а потом я снова задам тебе трепку. От этих слов становилось спокойнее. Страх уходил. Я представляла все то, о чем говорил мне Самон, и улыбалась. Даже обещанная трепка не пугала, потому что она была из обычных вещей, которые постоянно окружали меня. Наваливался сон. Я прошептала «Спасибо!», и начала возится, устраиваясь поудобней. Глаза слипались… — Эй, ты что, оборзела совсем? Иди спать в свою камеру! Немедленно! Я тебе не подушка! Подушка? О да, подушечка… Только какая-то она сильно разговорчивая и твердая. Я завозилась еще, устраивалась поудобней. Ммм, как приятно пахнет от подушки… Я потянулась к источнику приятного запаха и уткнулась во что-то теплое и упругое. Повозила носом, устроилась получше, чтобы грудь не мешала и попе было удобней. Да-а-а... Все верно. Со мной все хорошо и ничего мне не угрожает. Значит, можно спокойненько себе спать. — Саюри… Обещание мое помнишь? Так вот, если ты немедленно не свалишь в свою камеру, то я исполню его здесь и сейчас. Ой, у подушечки какой-то голос странный! Напряженный такой, и подушечка почему-то начала тяжело дышать… А почему я сижу на чем-то твердом? Ведь только что было мягко! А теперь как будто что-то твердое упирается мне в попу. И… Какое еще обещание? Сон мигом покинул мои глаза, которые широко раскрылись, стоило мозгу напомнить мне про обещание надзирателя. Кстати, я сейчас не у себя в камере сжимаю подушечку, как мне думалось, а сижу верхом на очень злом Самоне и… кажется, знаю, что именно упирается мне в попу и почему он так напряжен и тяжело дышит. Ой, еще глаза потемнели… Очень. Мама… К счастью, способность появилась вовремя, и я в прямом смысле провалилась сквозь пол. Уж лучше подземелья, чем злой и возбужденный надзиратель! *** — Ты… Гадкий мухлежник! Бить мухлежника! — и мои скрюченные ручки потянулись к шейке этого паразита. Паразит хотел убежать, но кто ж ему даст? Моя мстя будет страшной! Ведь я только сейчас узнала, что этот придурок — карточный шулер. А я то все время гадала, почему никак не могу у него выиграть? Ведь раньше я играла очень даже хорошо. Сделав гигантский прыжок, я повалила Уно на пол и начала душить. Зрители лазарета активно меня в этом поддерживали. Что мы делаем в лазарете? Мне, как обычно, стало скучно, и я увязалась за парнями с 13ой, которые шли проведать в лазарет своего друга ниндзя. Он то ли надорвался, то ли подорвался на тренировке с Ямато (я его понимаю). Кстати, мне одной он лицом напоминает одного очень известного актера? Как бы там ни было, сейчас я душила этого гадкого шулера, а он только хохотал. Тогда я разозлилась и укусила его за шею. Вот тогда он заорал, а зрители заржали. Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Ай! Больно! За что? — Придурки… Вы опять сбежали? Какого черта вам не сидится в камере? Ой… Над нами возвышался злой Хаджиме, пылающий черной аурой. — А меня за что? — обиженно спросила я, потирая шишку на голове. — Для профилактики. — был мне ответ. — Ты, небось, тоже забыла сообщить своему надзирателю куда намылилась? Так что, придурки за мной, а тебя тоже ждут. — и кивок на дверь. Мама… Если Хаджиме был злой, то Самон просто пылал яростью. — Тридцать первая… Ты доигралась. Напомни мне мое обещание? Я побледнела и сползла на пол. Заметила, что другие активно пытаются услышать о чем это Самон. — Ты ведь шутишь, да? — с надеждой протянула я. — Просто запугиваешь, так ведь? — Напомни. Мое. Обещание. — повторил мой надзиратель стальным голосом. Я сглотнула. Кажется, он не шутит… Добегалась. — Ты говорил, что если я еще раз посмею сбежать с камеры, ты… ты… ты изнасилуешь меня… Какой-то миг в лазарете стояла тишина, а тогда все взорвались хохотом. Кажется, Самону не поверил никто. Может, это все же шутка? Бах! Ба-бах! Бах! Бах! Ба-бах! Палкой получили все присутствующие, включительно с Хаджиме, а меня забросили на плечо, придерживая за ягодицы, и куда-то поволокли. — Видят боги, я терпел. Терпел твои побеги, похождения к другим заключенным, твое непотребство и даже разврат. Чего?! Какой еще разврат?! Не было такого! Ну, почти… — Сначала я действительно хотел всего лишь припугнуть тебя этими словами. Но ты слишком часто меня провоцировала, а мое терпение не железное. Так что ты сама виновата в том, что случилось. Чего?! Неправда! Не виноватая я!.. Хотя ладно, виновата в побегах. Но никто его не провоцировал!.. Ладно, был один раз тогда, когда мне тот кошмар про парня с кинжалом приснился. Но это всего один раз! Сказал бы просто, что я ему нравлюсь и все! Чего сразу… А я ему нравлюсь? А он мне? Попу мне сжали как-то слишком крепко, по-собственному так, и я поняла, что попала. Мама… Вот теперь мне действительно крышка… *** — Вы уже все, Ямато? — Да! Отличная была тренировка! Иду еще потренируюсь! — Ага… 69й, ты чего это лыбишься? — Так обезьян тогда правду сказал. — О чем? — Он все же изнасиловал мелкую. — ЧЕГО?! — Ну, в смысле, попробовал, а потом ей понравилось, и все пошло немножко не так, как он планировал. Теперь он ходит еще злее, а она говорит, что за такие наказания будет бесить его еще чаще. — Хм, даже не знаю то ли посочувствовать ему, то ли поржать... А ты чего лыбишься? — Так у Самона девушка появилась быстрее тебя! Эй, Хаджиме, ты у нас по мальчикам, да? Ба-бах! — Немедленно в камеру, придурок! Еще одно такое слово — и ты познаешь все пытки ада! — Ладно-ладно… *шепотом* И все же ты завидуешь.