Всё однажды возращается

Ханна в своём красивом чёрном белье вожделенно сидела на кровати Брайса, пока тот делал уроки, и смотрела на него всей своей невероятной глубиной карих глаз, которые постоянно излучали неимоверное желание. Брайс пытался сосредоточится на уроках, но всё равно поглядывал на неё, с трудом отводя взгляд обратно. Она всегда вызывала в нём дикое желание, в конечном счёте не давая желаемого. Эта весёлая игра была замешана на похоти, боли и мести. Он ненавидел её за это. Она же, чёрт возьми, умерла! Но постоянно является к нему, как напоминание о случившемся, как страшный ангел мести. Есть вещи, которые не хочется вспоминать. Хочется просто похоронить их в своей памяти и никогда не вспоминать. Но они стремятся наружу, вновь появляясь близко, буквально в паре метрах. Брайс даже не чувствовал вины. Всё, что произошло той ночью — было естественной потребностью человека. Ему понравилось и это главное. Но теперь она была рядом и это его бесило. Его трясло от того, что ему безумно хотелось повторить. Особенно, когда она лежала в одном чёрном белье и смотрела на него томным взглядом. — Я предпочёл бы остаться в одиночестве, — не отвлекаясь от текста учебника, сказал Брайс. — Я бы тоже многое в жизни предпочла тому, что произошло, — задумчиво проговорила Ханна, поднимая глаза вверх, а потом, словно по щелчку, переключилась на прошлый режим. Брайс удивлённо за неё наблюдал и пытался показать максимальное безразличие, но, как только они вступили в зрительный контакт, он больше не мог сдерживать себя. Она словно сама просила её раздеть и жёстко трахнуть. каждый изгиб её тела так и хотелось потрогать, прочувствовать. Брайс резко вскочил и стул с оглушительным грохотом отлетел и он буквально накинулся на Ханну, что ждала его на кровати. Он уже по дороге скинул с себя штаны и был готов в любую минуту утолить свою неистощимую жажду, он почти схватил её, как последнюю суку, почти скинул с неё ту немногую одежду, что осталась. Но она в одно мгновение растворилась, оставляя его одного лежать на кровати и тяжело дышать от невероятного желания. Она просто исчезла, сбегая от этого мира, а ему пришлось бороться с просто диким стояком. — Как жаль, что так вышло, — услышал Брайс тихий голос, раздающийся в другом углу комнаты. — Тебе так хотелось… ты был готов к максимально жёсткому сексу, тебе так хотелось поступить со мной, как тогда. Так же страстно, так же дико. Но ты больше никогда до меня не дотронешься, но будешь безумно этого хотеть… А Брайс просто задыхался своим поражением, сидя на полу. Он не мог обернутся на неё, сейчас он просто не мог её видеть. Его всего трясло от кричащих чувств, и он резко ударил по полу кулаком, крикнув: — Да когда ты уже сдохнешь?! И вопрос повиснул в воздухе, оставшись без ответа. *** Наступила ночь, бросая свои тени на одинокий дом Брайса. В доме полностью не было света, вокруг было темно и очень пусто. Брайс жил в этом доме один, а родители появлялись крайне редко, но совсем не обижали его деньгами, позволяя покупать всё самое шикарное. Ему удалось уснуть, а Ханна не приходила к нему уже целый день и он надеялся, что она уже никогда не вернётся. Брайс проснулся от тихих всхлипов и устремил свой взгляд на силуэт Ханны, сидящей на кровати совсем рядом с ним. — Я не хотела… — тихо прошептала она. — Я правда не хотела, чтобы все из-за меня так страдали, мне хочется вернуть всё назад и изменить. В этой истории не должно быть столько боли… Она тихо плакала и шептала, словно в пустоту, а он невольно слушал то, что она говорит, с полной уверенностью, что говорит она ему. — В ту ночь, которую ты точно помнишь, ты поступил, как мразь. Почему ты не остановился? Я же просила, я умоляла. Моя жизнь и так была не самой приятной, но ты… Ты просто переплюнул всех. — Хватит, я хочу спать, — но Ханна продолжала говорить. — Знаешь было трудно понимать, что все вокруг меня предают, не оставляя даже шанса в них поверить. Они разбивали мне сердце, унижали и уничтожали изнутри, но я вновь собиралась. Тебе не понять, как это тяжело. Тебе никогда не понять тех, кого в школе презирают, тех, кому в школе приходится выживать. Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу. Мне хочется просто разжевать тебя и с отвращением выплюнуть. ты самый гнилой из всех, кого я видела, однажды тебе воздастся. Ханна просто плакала и казалась очень слабой в глазах Брайса, её хотелось обнять и утешить. В её мокрых глазах не было ничего, кроме боли и отчаяния. Уокер начал чувствовать, что разрушил чью-то жизнь полностью, убил человека. Ему это больно щемило сердце и хотелось просто завыть, потому что на нём вырезался огромный шрам, который резала проснувшаяся вина. — Как же я тебя ненавижу… — прошептала Ханна, роняя своё лицо в ладони. Брайс начал осторожно к ней пододвигаться, чтобы впервые проявить к кому-то сочувствие, но она вдруг резко повернулась к нему и ядовито выплюнула: — Ты будешь также страдать, ты будешь также ненавидеть…