Всё однажды возращается

Перед его глазами была стена. На ней висели несколько полок, что отчего-то были пусты и больше ничего. У него складывалось ощущение, будто это стена квартиры, в которую только что переехали и ещё не обустроились, но это была стена его комнаты, в которой он жил всю свою жизнь. Странно, что она настолько пуста, и что раньше он совсем не замечал этого. Брайс вообще мало замечал в этой жизни, даже его родители являются для него чем-то отдалённым. И какой бы яркой не была его показушная жизнь, внутри по прежнему было пусто. В его руке была бутылка, которую он опустошал и опустошал, пытаясь уйти от того, что происходит, от пустоты в сердце, и конечно же, от той, что проявил эту пустоту, - от Ханны Бейкер. Алкоголь помогал временно забыться, и Брайс отчаянно пытался взять из этого как можно больше. На часах уже была полночь, а он всё продолжал смотреть на эту стену, что не замечал никогда ранее. - Снова пьёшь? - на ней сияла ухмылка, когда она неожиданно появилась, а он уже даже не дёрнулся, не ответил. - Пожалуй, я возьму это себе, - осторожно проговорила она, забирая бутылку. Ханна впервые взяла какой-то предмет руками, а он и не думал сопротивляться, на сегодняшний день он смирился. Это слишком бесполезно и заранее обречённо. Ему уже хотелось завыть от этих её неожиданных появлений и исчезновений. Она бесила его целиком и полностью, но умудрялась ещё и чем-то привлекать к себе, манить неистово живым холодом глаз, как бы парадоксально это не звучало. Ханна ушла, и он вновь остался один уже чуть ли не в беспамятстве наблюдать за стеной, такой же, как и он, пустой...

***

Луна светила ему в комнату и была особенно яркой. Брайс чувствовал себя загнанным в угол, а луна светила на него свободой, и он, поддавшись желанию сбежать из этого дома, вышел на улицу. Была глубокая ночь и света не было совсем, все дома затихли до утра. А он просто смотрел на луну и наслаждался редкими мгновениями тишины. Она была для него символом свободы, и ему хотелось стать как она, дотянуться до её прекрасного обличия, и наконец подышать, не опасаясь того, что некая Бейкер вдруг на него нападёт. Уокер ни разу не видел, чтобы Ханна выходила за пределы дома, и это было единственное, что успокаивало. Выходя от туда, он чувствовал облегчение, но понимал, что он однажды вернётся. Это пугало. - Красиво, - прошептала Ханна совсем рядом с ним, он почти почувствовал её дыхание на своей шее, или это был просто ветер... Он даже не обернулся на неё, продолжая смотреть в одну точку. - Приятно, что сам Брайс Уокер не может чего-то достать, хотя так отчаянно хочет. А мы с ней похожи, - хмыкнула девушка. - Она также желанна и... - девушка сделала короткую паузу. - недосягаема. - И ты, и она - ничто, - ответил он, отрываясь от разглядывания луны. - Тогда почему ты так заворожённо смотришь на неё? Как и на меня. Даже сейчас ты втайне меня хочешь. Сделать своей игрушкой, своей верной сучкой. - Уходи, Бейкер, - он произнёс её фамилию с отвращением, - Ты всё равно ничего не добьёшься. - Почему же ничего? Твоё раскаяние, месть... Это имеет смысл. Это то, из-за чего я никогда не уйду. Брайсу не хотелось отвечать. Каждый день одна и та же тема, одни и те же фразы. Надоело. Она стала для него заевшей пластинкой, до которой хотелось дотянутся, разорвать на части и сжечь. Или хотя бы просто выкинуть. Главное, уничтожить. Но она упорно не поддавалась его желаниям и законам этого мира, это в неё раздражало, привлекало и местами скидывало любые эмоции одновременно. Он лениво побрёл к реке, текущей не так далеко от дома, надеясь, что она так и останется сзади и отпустит его хоть на пару мгновений. - Не отвечаешь? Ну, как знаешь. Моей правоты это не отменяет. От этого противного, уже въевшегося в мозг голоса хотелось бежать как можно дальше. Что Брайс и начала делать. Он закрыл уши руками, прямо как в детстве, и пытался бежать как можно быстрее. - Ты всё равно слышишь меня. Зачем притворятся? Ты всё услышишь, ты за всё заплатишь. Река. Он наконец достиг широкой водной глади, которую освещала луна, отражаясь в ней. Этот вид манил особой таинственностью, но у него не было времени и сил смотреть, он быстро ринулся к пню, на котором в своё прошлый приход оставил серебристый нож. Брайс резко его схватил и думал в себя воткнуть, как Ханна одним лёгким движением выхватила его из руки Уокера. И он впервые почувствовал её руку, словно она действительно была из плоти, очень холодной плоти. Именно сегодня она окрепла... - Нет, ты не умрёшь, - Брайс в отчаянии падает на холодную землю. - Ты будешь мучиться, страдать. Она начала подходить ближе, заставляя его сердце биться быстрее. Каждый шелест травы от её шагов отражался эхом в голове. Но Брайс не шелохнулся, потому что от неё не убежишь, как бы старался, не исчезнешь, как бы ни хотелось, не спасёшься. Она подошла со спины и сделала аккуратный порез на его коже, разорвав футболку. Он зашипел от боли, и задыхаясь страхом, вонзил кулаки в землю. А ей было мало, ей хотелось видеть его страдания, тогда она подошла спереди, и посмотрев в его глаза, поранила шею. Аккуратно, чтобы не задеть вены или сонную артерию. Потому что эта сука должна быть. - Умереть было бы слишком просто. И пока над ними тёмной ночью светил символ свободы, которой им никогда не достичь, она с удовольствием улыбалась и наслаждалась проделанной работой, ловя на себе его взгляд, полный боли, ненависти и... отчаяния.