Несчастливое число

      Потягивая чай из кружки какого-то нелепого зеленого цвета, он смотрел в окно. Небо, затянутое тучами, на закате окрасилось в лиловые и бордовые тона. Это было красиво, но чем сильнее сгущались сумерки, тем темнее становились тона небосвода, и вскоре полумрак, царивший в комнате, превратился в почти осязаемую темноту. Свет он не включал принципиально — ни к чему было тратить электроэнергию, ведь смотреть все равно было не на что.       Вскоре чай в кружке закончился. Не сказать, что Ирэн расстроился, но согреться до конца он не успел. Он все еще разглядывал небо, не выпуская из рук еще теплую чашку и пытаясь по крупицам собрать ускользающее тепло из ее поверхности. В его доме было холодно. Чертовски холодно.       Впрочем, это не имело никакого значения. Ирэн не так уж и сильно чувствовал перепады температур. Если быть честным, он вообще мало что чувствовал на все сто процентов — ни боли, ни холода, ни усталости. Потому что холодно, больно и тяжко ему было почти всегда, а если это и усугублялось время от времени внешними раздражителями, то не в той мере, когда это могло бы причинить ему неприятности. Но иной раз согреться Ирэну очень даже хотелось.       Поставив чашку на стол, он облокотился на спинку стула и достал из кармана куртки пачку самокруток. Он трепетно хранил свой запас. Сам он такие не сделал бы ни за что на свете, а человек, который однажды свернул для него эти двадцать сигарет, сейчас находился… в довольно труднодоступном для Ирэна (впрочем, для кого угодно) месте. Из пачки он израсходовал всего три штуки за неделю — а ведь раньше у него уходило по пачке в день, но те времена давно позади. И, к тому же, он все равно собирался бросить это дело.       Когда кончик сигареты заалел, по комнатке быстро распространился запах шоколада и мяты — самокрутки Ника каждый раз удивляли Ирэна разнообразием вкусов и поднимали настроение, пусть ненадолго и не так уж и сильно. Затянувшись, Ирэн помедлил и выпустил тонкую струйку дыма сквозь сомкнутые зубы. Взгляд он все еще не оторвал от окна. Он смотрел в здание напротив — некогда жилой пятиэтажный дом с множеством квартирок, этакий спокойный муравейник для людей. Сейчас там людей не было. Ну, живых — как минимум.       Ирэн знал, что ничего нового он не увидит. В этом городе он уже несколько дней, и единственное живое существо, которое ему удалось тут увидеть — это черный тощий кот, которого парень захотел забрать себе, но за свою наглую и смелую попытку в конечном итоге получил крохотными лезвиями-коготками по руке. Его позабавило, что даже животные не хотят находиться в его компании. С людьми это было не так обидно, но с котами?..       Вдруг в одном из окон на мгновение вспыхнул свет — крохотный огонек, словно кто-то решил чиркнуть спичкой, но вовремя опомнился и затушил ее. От неожиданности этого явления Ирэн выронил самокрутку на пол и встал со стула, мгновенно прилипнув к окну.       — Вот черт! — тихо выругавшись, Ирэн открыл окно и стал вглядываться в окна дома. Спустя пару секунд он вновь увидел огонек в окне, словно кто-то прошел мимо, держа источник света перед собой. Подняв еще не потухшую сигарету с пола, Ирэн схватил рюкзак и бегом спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Как только он вышел на улицу, он машинально огляделся, но, разумеется, вокруг стояла изумительно чистая тишина, и ничто кроме дыхания и шагов Ирэна эту тишину не нарушали.       Он снова взглянул на дом напротив, и его захватила волна тревоги и предвкушения… чего-то нового. Он так давно не видел людей — несколько недель, а может, уже и месяцев. Ирэн давно потерял счет времени. Да и как можно судить о времени в мире, где уже нет никакой разницы, какой сейчас час, день или месяц? Сейчас это было не столь важно. Важнее было выяснить, кто же — или, что хуже — что же ему показалось там, внутри дома?       Ирэн не был трусом, иначе бы он вряд ли выжил в новом мире, но сейчас ему отчего-то стало не по себе. Словно тот черный кот на улице, поцарапав ему руку, случайно снова коснулся его когтями, на этот раз задев его нервы. Он выдохнул, выбросил самокрутку на землю и тенью просочился в подъезд дома, не издав ни звука. Вокруг стояла все такая же умопомрачительная тишина. Ирэн на пару мгновений даже замер, вслушиваясь в шум ветра и скрип дома, а потом стал медленно подниматься наверх. Он решил не использовать фонарик или спички, потому что он и так научился видеть в темноте достаточно неплохо. Поднявшись на третий этаж, Ирэну показалось, что он что-то ощутил — не так, как ощущают, когда касаются чего-то рукой, а как-то изнутри. Ему показалось, что кожей и нутром он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой. Стало не по себе, но он продолжил идти дальше. Он поднялся на четвертый этаж, когда явно услышал какой-то странный звук — словно два сухих листа картона трут друг о друга. Он закрыл глаза и обратился в слух: спустя несколько секунд он понял, что звук доносится из квартиры напротив него. Дверь была приоткрыта, поэтому парень мог бы без труда пробраться внутрь и проверить обстановку.       Мог бы. Но почему-то ему казалось, что это будет последним, что он сделает.       Страшно было неимоверно, и страх с каждой секундой нарастал все сильнее и сильнее. Переборов внутреннее волнение, он медленно направился к двери, перешагивая через разбитое стекло, газеты, ошметки каких-то вещей и мебели и прочие предметы, растворившиеся в хроносе и космосе, как однажды растворится все на этом и том свете. Ирэн толкнул рукой дверь, и та бесшумно открылась, хотя он ожидал услышать жуткий скрип. Сделав пару шагов внутрь, он остановился и осмотрелся. Квартирка состояла из трех комнат и длинного коридора: справа была кухня, дверь в которую со временем потерялась; чуть прямо по коридору от кухни была большая комната без дверей, куда Ирэн заглянул первым делом и увидел абсолютно захламленное помещение: старый кожаный диван оказался разодран и заляпан кровью и грязью, на ковре лежали листья, опилки, порванные книги и журналы, кусочки пластика и стекла. Шкаф вдоль стены при этом казался не тронутым, пусть и запыленным, как и телевизор внутри него на полке. Бегло осмотрев комнату, Ирэн пришел к выводу, что здесь никого нет, и принялся изучать взглядом пол.       На полу лежала ковровая дорожка, видимо, некогда бежевого цвета, но от времени и грязи посеревшая и уже слабо напоминавшая что-то из ворса и шерсти. Ирэн провел по дорожке носком ботинка — остался светлый след от стертой грязи и пыли. Приглядевшись, парень увидел, что на ковре едва видно отпечатались следы от ног — и, судя по размеру, ноги были куда более миниатюрнее 41 размера Ирэна.       Сделав, возможно, самое опрометчивое решение в своей жизни, он пошел по следам.       Ковер кончился на перекрестке двух комнат — одна вела налево, другая направо, а в конце коридора находилась ванная комната, куда Ирэн предпочел не заходить. Он сосредоточился и направил свои внутренние ресурсы на поиск нужного направления, а через мгновение повернул налево и мягко толкнул рукой дверь комнаты. В небольшой прямоугольной спальне не было никакой мебели, кроме двуспальной кровати без постельного белья и шкафа, двери которого по какой-то причине оказались открыты настежь. Облизнув пересохшие губы, Ирэн выдохнул, и вместе с выдохом спросил в пустоту:        — Кто здесь?       Ответом ему сначала послужила тишина, но потом он заметил какое-то движение на балконе. Неловко уронив какую-то бутылку, что-то на балконе двигалось в его сторону. Окна, помутневшие от пыли и грязи, не давали Ирэну разглядеть, что за существо находилось по ту сторону. Он видел лишь тень, силуэт — нечто похожее на человека, но далеко не факт, что таковым являлось. Поэтому Ирэн положил руку на нож, который предпочитал носить с собой. Так, на всякий случай. Все-таки без оружия Ирэн мог сразить разве что живое существо. А если нападет что-то, что под понятие «живой» не попадает, то тут без оружия никуда…       Балконная дверь открылась, ударившись об стену и звякнув выбитыми на половину стеклами. В дверном проеме стояло некое существо, закутанное в большую куртку темно-синего цвета. Распущенные волосы достигали длиной середины груди, а может и больше — сложно было сказать, потому что они вились и находились в беспорядке. Из-под куртки торчали две тощие ножки, обутые в пару потрепанных кед. Это была девушка.       Ирэн попытался унять дрожь в руках, но понял, что у него это не получается. Он пытался вспомнить, когда в последний раз видел человека так близко, и у него перехватило дыхание от волнения. Он стоял как вкопанный и смотрел на девушку, а та смотрела на него, держа одной рукой бутылку дном вверх. Разбитым и крайне острым дном.       — Ты живой? — девушка не спешила подходить ближе и не выпускала из руки горлышко бутылки, смотря прямо туда, где стоял Ирэн. Пока что он не мог судить о том, как она выглядит и все такое, но голос ее показался ей… странным. Он ожидал услышать что-то надломленное, тихое, может быть, шепот или надрывный голос, а услышал полный жизни и тепла, струящийся, похожий на мед и вино. Ирэн так давно не говорил вслух, что его собственный голос прозвучал тихо, так тихо, словно кто-то случайно задел кучку сухих листьев на земле и их шорох сложился в буквы.       — Если можно так сказать. А ты?       Девушка промолчала. Потом сделала один шаг вперед, спустившись с бортика балконной двери, а потом еще один — внутрь комнаты, и еще один — остановилась в метре от Ирэна, оказавшись окутанной мраком, царившей в комнате. Теперь, когда ее не скрывало расстояние и пыльная занавеса, Ирэну стало лучше видно черты ее лица — огромные глаза на худом лице, острые скулы, поджатые губы, ямочки на щеках. Волосы пока что казались неопределенного цвета, но тяготели к каштановому или рыжеватому — сказать было сложно из-за крови и грязи. Она показалась Ирэну миловидной, но такой она ему могла показаться только потому, что он давно не видел людей, и сейчас в любом человеке мог бы увидеть что-то привлекательное. Она в свою очередь внимательно разглядывала Ирэна, настороженно, испуганно, будто в любой момент ждала от него подвоха или признака, что его надо бояться. Это было благоразумно, хоть и беспочвенно. Ирэн убрал руку от ножа и протянул ладонь, обтянутую перчаткой с отрезанными пальцами, девушке.       — Ирэн. А тебя как зовут? — девушка осторожно протянула руку и пожала протянутую ладонь, внимательно глядя в лицо Ирэна. Услышав его имя, она усмехнулась.       — Тринадцать. Что за имя такое — Ирэн?       — А что за имя такое — тринадцать? — Ирэн поднял бровь, а потом вдруг поморщился, потому что руку словно окунули в крутой кипяток. От прикосновения девушки по ладони расползлось не просто тепло — это была настоящая жгучая смесь огня и раскаленного металла, и парню пришлось одернуть руку. — Черт!       — Извини, — она быстро убрала от него руку, убрав ее в карман куртки и смутившись. — Такое… бывает. Я давно людей не трогала. Ну, так не трогала, чтобы не убивать. Понимаешь, думаю.       «Понимаю», — пронеслось в голове у Ирэна, но озвучивать он это не стал.       Посмотрев еще несколько секунд на удивительного, живого, разговаривающего, теплого и способного на эмоции человека, он предложил Тринадцать пойти к нему в убежище, в его так называемый дом, хотя сам Ирэн таковым это место не считал.       По пути к дому, девушка быстро рассказала, что она обыскала весь дом и не нашла ничего, что могло бы оказаться полезным или съедобным. Ирэна это не удивило, ведь он сам уже провел обыск и все полезное и съедобное забрал в свое логово, чтобы ничего не досталось таким вот, как Тринадцать. Когда он сказал ей об этом, девушка усмехнулась, чем несказанно удивила Ирэна — он думал, что она обидится или начнет говорить о том, что это эгоистично, и он бы мог подумать о других заблудших, а не только о себе. Но, казалось, девушке так же плевать на благосостояние других бродяг, как и Ирэну. Сейчас они все находились в равных условиях всеобщего вымирания, и помогать другим людям выжить, сокращая свои и без того короткие и безрадостные дни, было бессмысленно.       Однако Тринадцать Ирэн по какой-то причине убивать и прогонять не хотел. По крайней мере до тех пор, пока не убедится, что не зря он в свое время ушел от людей.