Sweet paramour

Донну выворачивает наизнанку, тянет вперёд. Донна теряет самообладание и виной тому далеко не симбиот, сидящий внутри неё. Укрытые неоновым шелком две женские фигуры жмутся друг к дружке, сплетаясь в чёрные обтекающие линии. Энн рвёт крышу от холодных, сильных сжатий чужих рук. Она держится, как может, из последних сил, не позволяя себе опуститься до скулящей, просящей ласки от своего хозяина зверюшки. Донна, наделенная животным чутьем, улавливает это. Она бы взяла свою партнёршу в сей же момент, но вовремя вспоминает о сидящих внутри них сущностях, которые не переносят друг друга. Жёлтые усики, окутавшие шею Диего, застыли, как неживые, в ожидании дальнейших решений носительницы. — Кажется, ей не нравится… — Энн отгибается, раскидывая шикарную волну каштановых волос на подушке. — Ви тоже не в восторге. Пухлые губы, до безумия манящие Донну искусать их, растягиваются дугой в улыбке. — Кровожадная моя, тише, — шепчет Донна в тонкую иголочку усика, выдвинувшегося вперёд. Чёрная блестящая гладь отделилась от плеч брюнетки, не желая оставаться в стороне, когда на её временную носительницу вдруг претендуют ещё двое. — Ви, проще, мы просто развлечемся. Венома, конечно, эти слова нисколько не успокоили. Субстанция забугрилась кипящим маслом, выражая недовольство. Донна развела ноги Вэинг, открывая доступ к самому нежному. Симбиотам пришлось отступить. Привыкшая управлять всем Диего просто подавила желание Крик разорвать оппонента на части, разом с его вторым пилотом. Покрывая вздрагивающий от касаний живот горячими поцелуями, блондинка спускалась всё ниже и ниже, пока её не остановила полоска чёрных кружевных трусиков. Её сильная, но такая ласковая кошечка выгибается в пояснице навстречу нежности, которую Диего дарит ей самоотверженно и ничуть не жалея, что потратила её не на очередного мужика. Её Энни научилась совладать с Веномом намного быстрее и ловче, нежели её горе-муженек. Идиот Эдди. Донна вскипает от одного только имени тупого недо-журналиста, с трудом находя в себе силы не броситься в окно и не отправиться на его поиски, чтобы убить. Слабый, лишенный защиты в виде симбиота он бы стал лёгкой жертвой, но блондинка душит в себе эту мысль и возвращается к загорелой коже, пахнущей притязательными цветочными духами. И сама Веинг имеет особенный запах. Запах налитой цветом и ароматом темно-багровой розы, бутон которой принадлежит этой ночью исключительно Донне. Как бы ей хотелось, чтобы принадлежал всегда. Навсегда. Энн елозит узкими бёдрами по простыне; симбиот нашептывает ей то, что это неправильно. Что у них есть Эдди. Что Крик — враг. Что Донна — лживая, подлая сука. Но женщина воротит нос от всех заявлений. —…я больше не с Эдди, помолчи. — Брок идиот, — мгновенно поддакивает Донна, — он упустил свой шанс. Упустил. Она не упустит. Голубые глаза, схожие на холодные кристаллы алмазов, впиваются взглядом в каждую складочку, морщинку, родинку. Все несовершенства Энн — её достоинства; божественно шелковистые волосы, вздохи, хрипловатый голос, карие глаза и скульптурно изогнутые линии губ…это диагноз Донны. Вся Энн — её болезнь, от которой носительница Крик ни в коем случае не хочет излечиться. Оставшись без всей одежды брюнетка не сжимается, не пытается закрыться — напротив, она расставляет тонкие ноги шире, приглашая партнершу к решительным телодвижениям. Язык Донны скользит по самой верхушки вульвы, нащупывая чувствительную горошинку, и присасывает тонкую кожицу, слыша как срывается первый стон с восхитительных губ Энни. Она продолжает, чмокая и втягивая найденную точку для манипуляций языком всё сильнее, пока брюнетка не хватает её за волосы, сжимая на них пальцы. Вэинг дышит часто, быстро и резко. Крик, наблюдающая реакцию носительницы и поглотившая её эмоции, решает присоединиться, одним из тоненьких отростков деликатно раздвигая половые губы брюнетки. Она отлично изучила женскую анатомию благодаря «играм» с Донной, поэтому досконально понимала, как принести человеческой самке удовольствие. К тому же, и сама хотела получить наслаждение, которое приносило ей соитие с собственной носительницей. Веном настороженно ожидал, когда вмешаться. Ему не улыбалась перспектива вступить в связь с ненавистной ему Крик, и тем более её белобрысой хозяйкой. Он пытался заставить Энн закрыться, одуматься и уйти, но очень скоро понял, что это невозможно и отключился от процесса, замолкнув. Крик сочла это неплохой возможностью уничтожить родича, но… Донна слишком увлеклась «игрой» с его носительницей. Диего не стеснялась стонать в плоть любовницы, пошло хлюпать языком и шлепать Энн по упругим ягодицам, оставляя следы. Войдя во вкус, она стала походить на хищницу, впившуюся в нежнейшее мясо только убитой лани. Оторвавшись от истязаний ртом, Донна переметнулась на щеки Вэинг, жадно целуя и покусывая их, пока внизу, охватив её талию жгутами, Крик формировала фаллос. Брюнетка, опьяненная ласками, опустила голову, рассматривая то, что происходило между её ног. Понимая, что произойдёт, она закинула ноги на бедра блондинки так, что колени оказались на уровне её груди. Донна подхватила инициативу, целиком подминая Энн под себя так, чтобы оказаться в доминирующей позе, из которой Вэинг не выбраться. Присев над ней на корточки, Диего прислонилась своими губами к её, чувствуя всю влагу выделений, смешавшихся с её собственными. Оказавшись под партнершей в не очень удобной позе, Энн всё же попыталась выразить протест, нахмурив брови, но всё её слова были прерваны внезапным и глубоким проникновением фаллоса из симбиотской структуры. Донна брала Вэинг грубо, вбиваясь в её тело резкими, но не болезненными рывками. Она входила в неё под таким углом, с которого задевала ту самую чувствительную точку, провоцируя крики наслаждения любимой, нежной и чуткой Энн. Они провели в жарких объятиях всю ночь до рассвета, пока обеих не свалила усталость. Обеих абсолютно счастливых и удовлетворенных женщин. Только вот утром Энн ушла на последнюю встречу с Эдди Броком. А вечером Диего узнала, что Энн Вэинг трагически погибла, совершив самоубийство.