Уже поздно что-то менять

«Уже поздно что-то менять» - думает Куроо, впиваясь губами в податливые губы Яку. Он не может по-другому. Сердце буквально на куски рвётся, заходится в бешеном ритме, грозя проломить рёбра. Яку сжимает его мантию на груди, покоряясь демоническим чарам и даже не осознавая до конца, что делает (хотя как «не осознавая», он сам этого хотел… ну, может не совсем этого). Метка реагирует и обжигает шею, но Тецуро только рычит и сильнее прижимает человеческое тело к себе. Он срывает с него токую рубаху, едва не с корнем вырывает молнию на брюках, валит парнишку на мягкую траву. Они одни здесь, посреди леса, куда Куроо перенёс их, им никто не сможет помешать. Метка «распускается», оплетая всё его тело и тело Яку, жжёт кожу, Куроо неприязненно шипит, но подгоняет себя: он должен успеть, пока его не обнаружили. Мориске под ним стонет и выгибается, чувствуя торопливые ласки демона. Бедный, маленький (во всех смыслах) человек, он не виноват, что всё так обернулось, но Тецуро выбирает его, а причин он придумывать не хочет. «- Это ещё что за хрень? Если я от этого помру, ты… - Помрёшь. Но только если изменишь. Круто? - Чего?! - Смотри! У меня такая же! Видишь? - Придурок. Вечно сперва сделаешь какую-нибудь ерунду, а только потом думаешь. Чего лыбишься?! Это ведь уже не отменить! - Хе-хе. Я знаю, это мой выбор. - А меня ты спросить забыл? - А надо было? Мне казалось всё очевидно. - Тупая Совень.» Яку вскрикивает, когда первый палец проникает в него, и его крик режет Куроо уши. Метка горит, прожигая уже не кожу – мышцы. Она ещё даёт своему носителю шанс остаться со шрамами, но живым. Но Тецуро не хочет. Всё тело горит и выкручивает, но он упрямо продолжает растягивать мальчишку. Как он до такого дошёл? Почему сдохнуть стало так необходимо? Ему не хочется придумывать причины, не хочется думать о них, потому что боль, которую они приносят во сто крат сильнее той, что сейчас терзает его. «- Хей! Меня зовут Бокуто Котаро! Рад знакомству! - Мм… Куроо Тецуро. - Очень приятно! Так это тебя Великий король прислал мне? - Тц! Я сам поехал! - Ооо! Это же просто прекрасно! Да, так даже лучше! Идём, поможешь мне! - Что там? Город захватим? Или пока только смотр армии? - Чего? Нет! Я голоден, пошли, поможешь что-нибудь приготовить! - Я тебе что, кухарка?! - Хей, да не злись ты! Жрать хочется, аж кишки сводит, идём! - Великий король, за что…» Великий король, за что? Души демонов искорёжены, изуродованы и переполнены грязью, но ещё они до отвратительного привязчивы и если всё же любят, то единственный раз на все века. Тецуро чувствует, как сводит болью всё тело от любого движения и держится в сознании только на природном упрямстве. Яку стонет под ним, а он слышит только надсадное дыхание, рык сквозь сжатые зубы и шелест крыльев, чувствует фантомные прикосновения широких ладоней, к груди, плечам, спине. Он и сам рычит, врываясь в тело Яку, но от боли, а не от удовольствия. «- Эм… Ну, раз уж мы в такой интересной позе и ты не собираешься меня трахать, может слезешь? - С чего ты взял, что я не собираюсь? - Ты себя видел? Растерянный, как девственник! А ещё гордость Великой армии! Брось, Тецуро. Давай покажу пару интересных вещей. - Не надо мне тво… аах! Тупая Совень, что это было?! - Ну я ведь говорил, «как девственник»! - Закрой пасть! » Бокуто, Бокуто, Бокуто! Золотые глаза и широкая улыбка, так не свойственные демонам позитив и легкомыслие. Бокуто, Бокуто, Бокуто! Жестокая, острая, словно клинок, ухмылка, потоки пламени, сжигающие его противников в прах, кожа, перемазанная в крови и пепле. Бокуто, Бокуто, Бокуто! Мягкие перья огромных крыльев, тело, испещрённое шрамами, юркий язык, обжигающе горячие руки. Бокуто, Бокуто, Бокуто! Куроо кричал бы его имя, если бы горло не горело изнутри. Перед глазами всё расплывается, а худое тело мальчишки, распростёртое под ним на траве, превращается в тело тёмного воина. Куроо почти ослеп. «- Тебе нельзя туда идти. - Ой, да брось! - Бокуто, я серьёзно! -Приказы Великого короля не обсуждаются, даже если Великий король – идиот. Мне всего-то нужно достать информацию. Я даже пробираться никуда не буду, Акааши… - Дьявол, опять этот Акааши! - Ахахах! Ты ревнуешь? - Нет! - Ага, желание развешать его внутренности по деревьям ни разу не читается в твоём взгляде. Брось, я вернусь к ночи. - Можешь не возвращаться. - Ахаха! Ну нет! Это мой дом! Ладно, наш! - Тц! - Брось. Ты оглянуться не успеешь, как я вернусь. И тогда, ревнивый мой Кошак, ты до самого утра из-под меня не выберешься. Будешь умолять. - Ни за что.» «Умоляю… Умоляю, вернись…» Тецуро воет мысленно, и магия вырывается из пострадавшего, больше не способного её сдержать, тела, огнём пожирая всё вокруг на многие километры. Куроо буквально вбивается в Яку, как сквозь стену слыша его хриплые крики. Мальчишка всё ещё во власти чар, ещё не чувствует ран, оставленных когтями Тецуро не ощущает жара вокруг, не видит как с имеющего его существа кусками слезает кожа, заливая его ядовитой, словно кислота, кровью. Куроо кричит, окончательно разрывая связки, и вгрызается в плечо Яку, вырывая целый кусок плоти. Слёзы катятся из невидящих, почти выгоревших глаз, нещадно обжигая ещё оставшуюся кожу. Любое движение отзывается адской болью в обнажившихся нервах. Это ничто, ничто, по сравнению с тем, что пережил он до этого. «- Нет! - Куроо, послушай… - УБИРАЙСЯ! Я СЛЫШАТЬ ОБ ЭТОМ НИЧЕГО НЕ ЖЕЛАЮ! - Куроо, уже ничего не сделать. Да послушай ты, Бокуто погиб, чтобы… - Шимизу. Бокуто сдох. Никаких «чтобы» или «ради». Подох в этой поганой церкви, и не нужно придумывать этому причин. Ты ещё не поняла? Мы все кончим как он. - Я думала… - Что? Что я в монастырь с горя подамся? Ты ошибаешься на мой счёт. А теперь, если тебя не затруднит, ПРОВАЛИВАЙ ИЗ НАШЕГО ДОМА!» Тецуро кричал, смеялся, плакал, заламывал руки, чтобы не разнести весь мир по камешку. Он хранил в себе слишком много воспоминаний, слишком много ощущений и слишком дорого ему давалась маска того надменного демона, которым он, по приказу Великого короля, пересёк порог этого дома. Слишком жгло изнутри горе. И он сбежал. В человеческом мире не надо притворяться, там не важно: кто ты и какое у тебя прошлое. Ты можешь сидеть и ждать смерти и к тебе никто не сунется, желая отнять твои силы или же переманить на свою сторону… «- Эй! Тебе плохо? - М? Кто ты? - Я – Яку Мориске. А ты простудишься, если будешь сидеть под дождём. Пошли. - Куда? - Хоть куда-нибудь? Денег у тебя, конечно же нет? Ладно уж, на первый раз накормлю, но ты будешь мне должен, идёт?» Бокуто знал своё дело: если он или Куроо изменят, метка причинила бы им ужасную боль, и убила их партнёра. Но если партнёр силён, его уничтожение займёт больше времени и его хватит, чтобы убить их самих. Яку Мориске был маленьким, упёртым, сильным, живым. У него хватило бы сил, чтобы выдержать силу метки. Тецуро приручал его целый месяц, но в конце концов, мальчишка дал согласие. Технически, он согласился на секс, а не на ужасную смерть, но Куроо не волновали детали, он хотел этого. Хотел настолько сильно, что готов был пожертвовать всем, что у него осталось. Худые, обугленные руки тянутся к тому, что осталось от лица Тецуро, но демон перехватывает их, фиксируя над головой. Он уже не может даже мычать, едва двигается, внутренности буквально перемололо. Бокуто знает своё дело, он мастер в том, что причинит боль… «- Фу. - Сам ты «Фу», кошатина! Это искусство! - «Это»? Бокуто, это развешанный на крюках труп и… чёрт побери, он что, всё ещё жив?! - Ага! - Ты больной, ты в курсе? - Ага. Хочешь попробовать? - Держись от меня подальше. - Ой, да брось!» Яку в последний раз вскрикивает, кривя остатки рта и всё, вдруг, охватывает яркая вспышка. Куроо чувствует, до сих пор чувствует, как тело рассыпается в пепел. Его тело и тот бесформенный огарок, что остался от Яку Мориске. Ему не жаль, ему не важны детали, осталась лишь боль, ничего больше… «- Шлюха. - Бо… - Я-то думал, ты дом разнесёшь, покоришь людей и помрёшь от старости… или хотя бы в бою! - Бокуто! - Ахах! Ну тише, тише. - Чёртов придурок! Я ведь говорил! Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ! - Тссс. Предупреждал, предупреждал. Всё? Развёл сырость. Ну как баба, честное слово. - П-пошёл ты… -Хахах! Не могу, мы связаны! Теперь на совсем, смирись. - Бокуто… - Куроо… заткни пасть, я так соскучился! - И я… Я люблю тебя. - Никому больше не рассказывай. Я тоже.»