Книга Химеры

      Колёсник рвал и метал.       Весь пол в домике был исчерчен резкими чёрными следами от покрышек его коляски. Кое-какие отпечатались и на стенах, в которые он врезался в порыве гнева. Сейчас ему слишком свело судорогой пальцы, чтобы как-то обращаться с колёсами, но хватать и швырять в разные стороны предметы он ещё мог. И если бы не объединённые усилия Бесцветного и Джин, перехватывавших их в воздухе, к чёрным следам на полу прибавились бы разномастные осколки, обломки и щепки.       Рика обнимала Айви и безмолвно следила за бушующим мальчишкой, а их обеих прикрывал Крок — и рядом же щурил глаза Джокер, пристально следя за тем, как бы истерика не перешла в припадок или что похуже. Остальные разошлись по углам, стараясь держаться подальше от эпицентра бури.       А эпицентром являлось то место, где совсем недавно стояла кровать Дерека.       Она исчезла вместе со всем, что на ней лежало, наутро после Самой Долгой Ночи, которую Рика провела вместе с Джин. И Колёсник проснулся с такими проклятьями на устах, каких Химера не слышала даже от пушеров Нижнего. Потому что именно он быстрее и лучше всех понял, что означает эта внезапная и таинственная пропажа.       Тьма больше не будет приходить в домик странных детей.       Самая Долгая Ночь — такая, к какой они все привыкли, — не наступит уже никогда.       Поэтому Колёсника никто и не пытался успокаивать: все понимали, что это для него значит — и что значил выход на Дорогу. Остальные, конечно, огорчились, но не настолько…       Беснования закончились так же резко и внезапно, как и начались. Колёсник скорчился в кресле над ровным прямоугольником пыли и мусора, оставшемся после исчезновения койки, и затрясся, как от плача. Рыданий слышно не было, только острые выпирающие лопатки, едва не прорывающие кожу и тонкую ткань майки, ходили ходуном.       Потом Колёсник вскинул голову и вперил в Рику злой, почти ненавидящий взгляд.       — Я всё равно смогу ходить! — процедил он, с трудом двигая окостеневшей от криков челюстью. — Здесь или там, так или иначе. А не смогу — так побегу! Мне плевать! Я обрёл силу раз — обрету её снова!       — Вот это правильный подход, — криво усмехнулся Джокер — и выпрямил спину, расслабляя мышцы. Для остальных это послужило сигналом отмереть: они задвигались, задышали свободнее — ведь вожак больше не горбился, как хищник перед броском.       Айви вздохнула и высунула нос из-под мышки Химеры, вытирая глаза. Джин аккуратно отлевитировала на столик керосиновую лампу, подошла и села у безжизненных ног Колёсника, накрывая ладонью его руку и внимательно заглядывая в лицо. Остальные тоже начали сдвигаться к нему, и Рика было открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то извиниться — но перехватила взгляд Бесцветного. Тот молча покачал головой и прижал палец к губам.       Всё верно. Я хоть и Венди, но всё же куратор. Я стою в стороне. А Джин приняли обратно в стаю. Это их дело. И мне сейчас лучше не лезть.       И это было даже не обидно. Просто как есть.       Я пришла и ушла, а им тут ещё жить… И я надеюсь, что они действительно будут жить!       Рика бесшумно выскользнула за дверь и встала на пороге домика.       Утренняя свежесть неба на такой высоте казалась почти пронзительной. Остров шёл на пределе своей скорости туда, куда нужно было Бэтмену. Пока Химера ещё не знала, куда именно, но он обещал сегодня устроить брифинг и изложить боевую задачу. И оставалось только надеяться, что лишение детей возможности выходить на Дорогу не скажется на их эффективности как команды.       Через какое-то время дверь снова приоткрылась, и рядом с Рикой на пороге встала Джин. Лицо у неё было на удивление безмятежным.       — Как он там? — осторожно спросила Химера.       — Полон решимости, — отозвалась девушка. — Злится, конечно. И на тебя, и на меня. Но это не чёрная злость. Колёсник всегда был склонен к подобным выплескам агрессии, когда его не держали вожаки. Но он отойдёт и успокоится. Уже почти успокоился.       — Это хорошо, — вздохнула Рика. — Честно, я даже не представляла, что наш с тобой выход на Дорогу приведёт к подобным последствиям. Почему это произошло? Ни Улле, ни Джанин ни о чём таком не говорили…       Джин подняла бровь с лёгкой насмешкой.       — А разве они обязаны перед нами отчитываться? Вышло так, как вышло. Что именно привело к такому итогу — никто не знает, даже Колёсник. Впрочем… Он сказал, что ты забыла свой сон после Самой Долгой. И тебе надо помочь его вспомнить, потому что это очень важно.       — Откуда он только всё это знает…       — Кто может сказать, с кем он беседовал на Дороге на самом деле? — пожала плечами Джин. — Уж я-то точно в это не полезу, спасибо, хватило одного раза.       Рика невольно ухмыльнулась, заметив, как у телепатки блеснули глаза — от радостного предвкушения, когда та подняла руку и остановила пальцы у самой головы, едва не касаясь пышных рыжих волос.       — Ты позволишь?       Рика кивнула — и пальцы другой руки Джин легко и нежно легли ей на висок. Можно было закрыть глаза, расслабиться и наслаждаться процессом. Ведь проникновение одного сознания в другое, не сопровождающееся мучительной болью для обеих участниц процесса, поистине было чистым наслаждением…       

***

      Помещение, в центре которого босиком стояла Рика, было ей незнакомо. Круглая комната на первый взгляд казалась совсем небольшой, а стены её состояли из непонятного, но очень красивого материала, мерцающего золотом, по которому порой пробегали тонкие молнии. Но стоило приглядеться получше, как из-за этого марева проступали иные очертания: и книжные шкафы, уходившие под высокий потолок, и какая-то другая мебель, и настоящие стены, сложенные из плотно прилегающих друг к другу каменных блоков, и узкие стрельчатые окна, прорезанные в этих стенах.       А напротив Рики стоял высокий стройный человек, улыбавшийся ей ужасно знакомой, доброй и застенчивой улыбкой. На нём всё так же не было красного с золотом костюма, но и строгого при галстуке — тоже. Простые и непритязательные джинсы, клетчатая фланелевая рубашка, стёртые кроссовки.       — Привет, Химера из другого мира, — произнёс Барри Аллен с гораздо более молодым лицом и безо всякой проседи в каштановых волосах. — Наконец-то Улле выполнил своё обещание.       — Привет, Флэш, — вздохнула Рика, уже не удивляясь ни собственному прозвищу из уст очередного обитателя мира Хозяина, ни упоминанию имени карлика из бара у Дороги. — Дай угадаю: и ты должен мне тоже что-то сказать?       — Ещё как должен, — кивнул Барри, безо всяких церемоний садясь, скрестив ноги, на пушистый ковёр, на котором они оба стояли. Повинуясь небрежному жесту, Рика последовала его примеру. — Ты извини, что без удобств. Вся мебель — там… — Он неопределённо махнул рукой в сторону золотистой преграды. — Вроде бы как она должна появляться, если попросить, тем более что ты спишь и видишь сон… Но лучше не экспериментировать. Сейчас всё слишком хрупко, я не хочу рисковать. Ведь наш мир висит на волоске, ты уже в курсе?       — В курсе, — кивнула Химера. — Но что это за место и как тебя отсюда вытащить? Знаешь, Бэтмен тебя искал… Но решил, что тебя убили, раз ты не присоединился к Хозяину.       — Знаю, — невесело усмехнулся Флэш. — Но вытащить меня отсюда не представляется возможным. Пока, по крайней мере. А насчёт неприсоединения… ну, да, можно сказать и так. Я здесь заперт отнюдь не по своей воле. Или ты ещё не поняла?       Он повёл по кругу указательными пальцем, приглашая присмотреться к золотистому мареву. Рика прищурилась, напрягая мутантское зрение… и увидела смазанную алую тень, быстро-быстро летящую против часовой стрелки по одной и той же окружности. Молнии расходились именно от неё. И с большим трудом в ней можно было угадать очертания человеческой фигуры.       — Да, это я, — усмехнулся Барри, проследив за её взглядом. — Самый быстрый человек на свете. На самом деле, я сейчас именно бегу. А с тобой говорю с помощью проекции Силы Скорости. Также запертой в этой башне вместе со мной, и это ей оч-чень не нравится. А если говорить откровенно — она в бешенстве, и это тоже вкладывает свою лепту в медленную смерть этого мира.       — Сила Скорости разумна? — оторопело переспросила Рика, невольно потянувшись рукой к затылку.       — Да, но сейчас разговор не об этом. И не о том, что это за башня. Тебе важно знать о другом.       — Что именно твоя сила зациклила здесь время? — вздохнула Рика. — Да, я уже догадалась. Как он сумел тебя заставить?       Барри болезненно поморщился, потирая висок.       — Вот это тоже беседа на другой раз, ведь тебе нельзя находиться здесь слишком долго, пусть даже и во сне, но… Скажем так. Всё, что происходит сейчас, — это цветочки по сравнению с тем, что бы произошло, если бы я не сдался и не побежал. Ты мне веришь?       Рика представила, сколько на самом деле времени он уже вот так бежит — без сна, без отдыха, без еды и воды, без банальной возможности сделать паузу и отдышаться, — и содрогнулась. Согласиться на такое из каких-то иных побуждений мог только слепой фанатик — или полный псих. Ни на того, ни на другого Флэш этого мира не походил.       — Верю.       — Но у меня был чит-код, — довольно прищёлкнул пальцами Барри. — Даже несколько. Не режим бога, к сожалению, но тоже неплохие вариации. Во-первых, отсюда я вижу и слышу всё, что происходит в большом мире. Башня даёт такую возможность, равно как и постоянное восстановление моих сил. Да-да, я не только на собственных запасах тут мечусь, как кролик угорелый. А во-вторых — до того, как это всё случилось, я успел выйти на Дорогу…       По словам Флэша выходило, что он доэкспериментировался с попытками найти подмогу против рехнувшегося криптонца. Молодой был, не очень умный, по его же собственному выражению. До другого мира не добежал, но был приветливо встречен в кабаке лысым басовитым карликом. И тот заключил с ним сделку.       — Я должен был сдаться Кал-Элу, — пояснил Барри, хмуря брови. — И нет, его угроза в случае моего сопротивления была весомой. А я бы, если честно, и не смог с ним справиться: силёнок не хватило бы. К тому же он был не один. Это сейчас я хоть и не изменился внешне, но мозгов и способностей поднабрался. Почему и могу говорить с тобой, не прекращая бежать и не вызывая никаких подозрений у моего тюремщика.       Он неуклюжим жестом взъерошил густую шевелюру и снова смущённо улыбнулся — как будто ему было неловко говорить о своих способностях. Рика понимающе улыбнулась в ответ.       — Да, так вот, условием Улле было, чтобы я сдался Хозяину. В обмен на определённую информацию. Ему, видишь ли, донесли через третьи руки какое-то пророчество. Мол, в самый чёрный час, когда мир будет на последнем издыхании, лента времени почти изотрётся и ещё что-то там… не помню точно, да и он не особо вдавался в красивости… В общем, ко мне придёт Химера. И именно Улле её ко мне направит. И именно ей — то есть тебе — я должен кое-что сказать.       Барри прикрыл глаза, а когда снова открыл — из-под его век рванулось золотисто-жёлтое сияние. И когда он заговорил, вместе с его голосом звучал хор других голосов — мужских, женских и бесполых, налитых силой и бестелесных, шелестящих и громогласных.       Рика сглотнула и затаила дыхание. Вместе с Флэшем говорила сама Сила Скорости.       — Тот, кто зовёт себя Хозяином, должен быть убит. Бэтмен всё понял правильно. Тогда заклятье, запирающее эту башню, спадёт, и время вырвется на волю. Слушай, дочь двух миров, и запоминай: твоё появление здесь открыло ещё один путь меж этой умирающей Землёй и той, откуда ты явилась, взамен утерянных в войне с криптонцем. Ты можешь пройти обратно и вернуться сюда — но только сейчас, пока линия времени закольцована. И за тот час, пока она будет приходить в себя, обретя свободу. Потом этот проход будет закрыт и для тебя.       Рика сжала зубы, чтобы не перебить мерную речь вопросом, на который наверняка вот-вот будет дан ответ. Губы Барри изогнулись в чужой для него усмешке — и в то же время его собственной, при виде её борьбы с нетерпением.       — Это символ летучей мыши, выложенный на полу в подвале разрушенного особняка Уэйнов. Он откроется только твоей крови, и после переноса ты не должна будешь сходить с него — иначе не сможешь вернуться. Но зато в твоих силах перенести с собой подмогу… столько, сколько уместится на крыльях летучей мыши вместе с тобой.       Бог и все его ангелы на Северном полюсе под тридцатью тремя одеялами, как говорит Сатана! Да о таком подарке я даже не мечтала! Взять с собой кого-то из наших… Кого? Сколько? Нет, сперва надо оценить эту эмблему, а там уже прикидывать, сколько народу там поместится… И вообще, дослушать!       Еле унимая нахлынувший восторг, Рика заставила себя сосредоточиться на последнем напутствии Силы Скорости. Конечно, в нём было уже гораздо больше пафоса, чем пользы, но в конце концов, это же невежливо — когда собеседник говорит в пустоту…       — Не мешкай, Химера. — И голос Барри прозвучал уже гораздо отчётливее на фоне утихающего хора. — Само бытие этого мира зависит от Бэтмена и его плана. Помоги ему спасти всех, кого только можно. Исполни то, зачем была сюда прислана. И тогда… мы с тобой ещё встретимся.       Золотисто-жёлтые глаза потухли, сменившись обычными карими. Полное спокойного достоинства выражение лица сменилось смущённым.       Флэш почесал ухо и вздохнул:       — А ещё где-то там валяется мой последний костюм… И его непременно надо отдать Колёснику.       — Я даже не буду спрашивать, почему, — вздохнула в ответ Рика.       — А я даже отвечу, — подмигнул ей Барри. — Потому что на данный момент только Колёсник сможет им воспользоваться.       — А что же будет с тобой? Ну, когда всё это закончится.       — Уйду в Силу Скорости, — пожал плечами Флэш. — Я слишком долго бежал. Если бы не башня — давным-давно бы растворился. И потом, закольцевать время всего мира — это преступление, как ни крути. Пусть даже исполняемое с благими целями. Все должны нести ответ за свои действия. И спидстеры — не исключение.       Он вытянул руку и коснулся пальцем кончика её носа. Касание проекции Силы Скорости было почти невесомым, неощутимым, только лёгкая золотистая вспышка расцвела в миллиметре от кожи и растеклась мерцанием, пропадая в воздухе.       — Не унывай, Химера. Это не такая уж хреновая судьба. И я не умру, просто перейду в иное состояние. Буду путешествовать между мирами, бежать, бежать… А там, глядишь, и снова возрожусь где-нибудь. И потом… — Барри горько усмехнулся. — Я был бы и рад встать плечом к плечу с Бэтменом. Но мне трудно будет смотреть в глаза всем обитателям этого мира — после того, что я сделал. Пусть даже и не желая того. Так что я даже благодарен.       — Ладно, как скажешь, — неожиданно для себя зевнула Химера. — Буду стараться искать плюсы в любой ситуации…       — Вот это правильно, — серьёзно подтвердил Барри. — Тебе так и надо. А теперь иди. Вернее, ложись. Тебе уже пора.        Рика послушно свернулась клубочком на мягком ковре — и тут ей пришла в голову одна мысль. Путь в мой мир лежит в подвале Уэйн-мэнора… Но ведь мои похитители явно воспользовались другим проходом! Надо бы спросить… Вдруг Барри знает, где он...       Но она уже засыпала… вернее, начинала просыпаться в реальном мире. Поэтому, как ни старалась, не могла вымолвить ни слова. Ей оставалось только сосредоточиться на последних словах Бартоломью Генри Аллена, Флэша, одновременно убивающего и спасающего этот мир.       — И вот ещё что, Химера. Передай Брюсу…       

***

      Рика вздрогнула и открыла глаза. Стоявшая напротив Джин Грэй смотрела на неё с таким же суеверным ужасом и восторгом, каким, судя по ощущениям, наверняка полнилось лицо её самой. И эти ужас и восторг относились отнюдь не к самой Химере. А ко всем словам, которые ей говорили во сне, включая последние. И которые через неё восприняла рыжеволосая телепатка.       Рика покачнулась на механических ногах.       Джин неверяще поднесла пальцы к вискам.       И, не сговариваясь, обе выпалили хором:       — Нам срочно нужен Бэтмен!