Мелодия судеб

Плачь, плачь скрипка, кричи посмертное: «люблю!»

Сажусь, открываю крышку пианино. «Я так истосковался по этой мелодии. Начну же с самого начала! - Тонкий звук, самый высокий и голосистый, как женский, самый жалобный умоляющий голосок, самый трепетный как тонкая нейлоновая нить. Как самый последний отголосок хрустальной капли разбивающейся о поверхность вод. Особенно уступающее чередование Си и До. До и Си. А это бас, низкий, затухающий, глухой, мужской звук. Он настолько низкий, что в попытке подавить высокие ноты, подстраивается под них и становится фоном. Они подстраиваются друг под друга, она – под него, он – под неё. Между ними начинается ритм и возникает гармония, без которой они просто не могут существовать. Иначе поглотят друг друга. Но их сосуществование вначале жутко не устойчиво и может сорваться. Она поочерёдна и уступчива, он – резкий и жёсткий. Его ход – один, но в ответ она – делает два. Сначала она не поспевает за ним, она идёт отстранённо от него, а он от неё. Её голос тонок, его – суров и раскатист. Он наступает, она – бежит. Он догоняет её, и она дрожит, её сердце бьётся сильнее, вместо двух шагов, допуская три… И тут возникает средний гладкий звук, ноты ля и соль. Он соединяет их, превращаясь в весы, по обе стороны которого - в весе соревнуются чаши. Бас хватает ее, и звонкий звук замирает, вслушиваясь в его ликующую мрачную мелодию. Не говоря ни слова в течение трёх ладов, он делает шаг - она молчит, снова и снова его шаг и он не слышит её отдачи, повторяет ход, приостанавливаясь перед каждым третьим. Он зовёт её, переступая через себя, беря ноты выше Ми и даже Фа и вдруг она отвлекается, решая опрометчиво явить себя…, но вот, звонкость начинает идти с басом шаг в шаг, одновременно. И тут он замолкает, а она продолжает идти, размеренным шагом, но всё так же с хрустальным звоном, но чуть глуше как удаляющееся эхо. А он не решается идти за ней так быстро, расслышав драму в её тонкой струне, он мечется между Ми и Ре, не опускаясь ниже и не срываясь на диез. И тут её голос стал ещё ниже, стоило ему зацепить ниже хотя бы на бемоль. И вместо одинокого неуверенного шага «раз-раз-раз» - он слышит от неё всё такое же размеренное, но - «раз-два, раз-два, раз-два…». Это намного быстрее, чем он рассчитывал, он ожидал сложный шаг, но не такой… И он лишь неспешно преследует её, идёт тенью, как раньше. Подставляя корни подножек, роняя её, пытаясь ухватить за горло. Но её невозможно ни уронить, ни сломить, как ветер. И в результате он возвращает свой старый шаг, снова вернувшись к своим правилам, не желая никаких уступок. И его шаг звучит всё так же одиноко. И это, когда они уравновесили друг друга, прикованные к своим чашам. И звонкий голос уже не идёт, а кружится в странном мрачном танце. Всё больше напоминающим вальс. И басистый шаг подхвачен ею в том же ритме, описывая в пространстве несложный квадрат. В танце реквиема по собственным мечтам, то медленно, то ярко и пылко сгорая. Её хрустальный голос намного сильнее и тоньше его, разбивается о его грудь, как и было когда-то в начале. А теперь он снова ей покорен. И снова быстрота под ритмы вальса, но уже предполагающего более сложные движения. Сквозь то сады, то кольца преисподнего огня. Весы пошатнулись. Всё было так быстро и прекрасно. Но вот, бас замолкает и останавливается. Его чаша опрокидывается и падает вниз. А она ищет его и бежит по весам. Она его потеряла… А может, он, благодаря ей стал более совершенным звуком?» - Вендор, что ты там себе щебечешь? – слышу позади себя бас старшего брата. - Да, знаю, Слендер. Я по сравнению с тобой - совершенно не разбираюсь в музыке, я умею только рассказывать истории. – отвечаю баритоном и захлопываю крышку.