Run away

Иррациональный страх затопил сознание. Девушка откинула от себя обувь, будто обжигаясь, и попыталась отползти. Она искала такие. Пыталась восстановить старые. Тщетно. «Уникальная вышивка» не сохранилась, и в очередном приступе подросткового кризиса личности дура-Валя сожгла в жестяном баке свой последний подарок отца. А теперь он, абсолютно целый, лежал перед нею. — Так не бывает, — она нервно усмехнулась, — Галлюцинации от таблеток. Точно. Чем еще это может быть? Поехала своим скудным умишком от лечения, и теперь видит всякую дичь. Арену-больницу, восставшие из пепла тапки, восхитительно просто. Самобичевание и ядовитые, мазохические комментарии, внезапно принесли плоды: истерика отсупила. Валя размазала по щекам холодные слезы и, обойдя «мираж» по большой дуге, отошла в центр комнаты. Сомневаясь, покрутила перед собой стул. И оглянулась на дверь. Заперто, или…? Она тщетно оглянулась, будто ища подсказку. Вилька всегда была довольно… нерешительна. Эта дурацкая попытка спасти хотя бы часть имущества была продиктована отчаянием и жадностью, но сейчас ее жизни как минимум ничего не угрожало, так что соваться в неизвестное место было… не по душе. Но и выбора особого не предоставлялось. Ее никто не пришел навестить, другого оборудования видно не было, ни связи, ни датчиков. Жутко. Странно. Дверь — и та, одна. Хорошо бы, не в кирпичную стену вела… Тряхнув волосами, девушка все же прошла к единственному выходу. И взялась за ручку. — Господи, я даже в коридор выйти боюсь, — Вилька сжала дрожащие еще пальцы. Кто знает, как отреагирует ее недолеченное сознание. — О какой взрослой жизни речь шла… Все, хватит. Либо ей объяснят что происходит, либо она сама выяснит. Только бы не как в компьютерных играх, где главному герою из-за травмы мерещатся всякие ужасы. Остальное она… остальное она как-нибудь переживет. Наверное. Металлическая ручка медленно опустилась с тихим щелчком.

***

Нат ударил кулаком по невидимой преграде. И еще раз. И еще. Бесполезно. Он застрял в подсознании полутрупа своей учительницы с неизвестной хренью, подкинутой опасным противником. Более того, все пережитое теперь обесценилось — какой смысл в добытых крохах информации, если даже их он не смог передать во внешний мир? Парня била крупная дрожь. Проклятая жизнь пошла под откос, стоило проявиться спящему икс-гену. Отношения (в лице раскрывшихся измен его бывшего), социум (хреновой кучи людей, что поджигали ему двери и били окна), даже семья (спасибо, матери не хватало только чтобы ее сын-гей стал мутантом)… все прошло прахом. И даже в обществе таких же изгоев он умудрился связаться с самым худшим из них. Просто пытаясь быть человечным. Сохранить что-то в этом бешенном мире. Посмотрите, к чему его это привело. Вот так он, Натаниэль Карвер, и умрет. Его тело, в состоянии овоща, вернут матери, а уж та точно не станет возиться с бесполезной ношей… Блондин медленно обернулся. Расстояние между ним и его Погибелью сокращалось. Судя по всему, существо тоже осознало, что деться ему особо некуда, и теперь не спешило, растягивая момент. — Подонок, — Нат сжал кулак, — Ты мутант. Это была не закладка и не алгоритм. Это и был тот самый телепат. Он никуда не пропал, а выжидал в хитрой ловушке, предвидя появление такой вот наивной, предсказуемой, героическойжертвы, что прибежит на помощь дорогому товарищу, попадет в тщательно расставленные силки… Прямо в сознании предыдущей. Тень склонила голову к плечу. Лица за черной дымкой видно не было, но эмпат мог поклясться — тот улыбался. Развел длинными руками, словно говоря «ничего не поделать». Натаниэль чуть слышно всхлипнул. Его не учили быть храбрым и непоколебимым. Ни в прошлой жизни во внешнем мире, ни в школе имени Джины Грей. Он и мутантом стал меньше месяца назад, а на уроки по контролю способностей попал только на прошлой неделе, так как не мог подобрать руководителя. Он не собирался становиться героем! Никогда! Не болел комиксами, Мстителями, межгалактическими путешествиями. И умирать — тоже. Во имя всеобщего блага, да хоть своего собственного! — Что она тебе сделала?! — сорвался он, пытаясь отсрочить собственный конец и пересилить затопившую разум панику. — Что тебе сделал я?! А?! Внезапно затылок слабо укололо знакомое поле. Никогда Нат так не радовался приближению Квайра. Но Омега-Кид явно не мог прорваться, хотя очень старался. В таком случае его собственная задача — дать тому времени. — Кто ты такой? Что тебе нужно? — севшим голосом продолжил парень, спиной отходя от Тени. Та неспешно кружила рядом, время от времени меняя траекторию движения. — Ты связан… с объектом ее наблюдения? Как тебя зовут? Мир содрогнулся. Натаниэль свалился на асфальт, небо пошло трещинами — Квентин перешел в открытую атаку. Тварь — противник — все поняла. И больше не церемонилась — моргнуть глазом он не успел, как черная жижа мгновенно оказалась рядом, тисками обхватила горло. Оно глумилось над ним раньше, так как в любую секунду могло перенестись, просто игралось с обреченной жертвой… Блондина оторвало от земли. Здания рушились, проекции людей, искажаясь, пропадали, но было поздно. Что-то просачивалось сквозь кожу и начинает разъедать изнутри. Оно жрет мою личность, — с каким-то равнодушием отметил эмпат, — Мои воспоминания.

Меня.

Меня больше не будет существовать. Квайр не успеет. Помощь… не придет.

***

Дверь не поддалась. Вилька попробовала выбить плечом, но успеха не добилась — та словно была монолитной. — Сука! — рявкнула девушка, от души пиная непреклонное дерево. Присела на корточки, силясь в замочную скважину разглядеть что-нибудь. Тщетно — с другой стороны, судя по всему, был язычок. Покосилась в сторону окна. Нет, не выход. Этаж всего-то третий, но… но высота потолков, да и непонятная обстановка снаружи… не очень-то импонировала ей такая идея, вернее, импонировала еще меньше, чем коридор! Валя еще раз дернула ручку — щелчок. Не фальшивая. Заперта? Оглянулась — пустующий интерьер ни на какие идеи не наводил. Но затем взгляд зацепился за стул. Она, с гулко бьющимся сердцем, зажмурилась на секунду. И снова решила действовать наобум. — Убогим все простят, да? — утешая себя, вздохнула Вилька, поднимая его за железную спинку и примериваясь к ручке двери, — Пусть прибегут на шум. Оштрафуют, запрут в другом месте…. пусть. Страх перед неизвестным мешал и нашептывал на ухо всякие ужасы, вплоть до содержания самых трешовых фильмов. Но другой страх — быть заточенной тут, одной, пересиливал. Ее три «А». Анна, Антон и Тонька. Страх их не увидеть. Одним решительным движением она со всей силы бьет по цели. Увидит. Обязательно увидит. Надо воскреснуть из пепла — фигня вопрос. Побороться с инопланетным клоуном-убийцей, покромсать психопата в маске, сразиться с целой расой каннибалами где-нибудь на глубине океана, или что там сейчас снимают. Валя трусиха, амёба и дура. Но за семью готова на все. Хотя, конечно, лучше бы это, все-таки, не был клоун…