Ты — корни моего сердца.

Изуку сидит на берегу речки, сняв обувь и закатав штанины, он опустил стопы в прохладную воду и прикрыл глаза, наслаждаясь ласковыми лучиками солнца и лёгким ветерком. Мидория дышит глубоко и свободно, наслаждаясь одиночеством. Ему кажется, что он слышит каждую веточку в лесу, каждый шум. Возможно, ему даже слышится пение лесных фей или это так приятно журчит речка? Мидория лишь напрягается, когда чувствует, что его шею обдаёт жаром и, резко открыв глаза, поворачивает голову, задевая своим носом нос Бакуго. Кацуки хмурится, но ничего не говорит, а у Мидории сердце в пятках, потому что это, чёрт возьми, пугает! Кацуки и его неожиданное появление! — Ты уже тут, — сдавленно выдыхает Мидория, желая улыбнуться, но понимает, что у него не выходит. — Слушал песню твоего сердца, — недовольно буркает Кацуки и, приблизившись, размашисто лизнул его в щёку, тут же поднимаясь и направляясь в тень деревьев. — От тебя сладко пахнет. Мидория краснеет, стирая рукавом с щеки чужую слюну. — Зачем ты так сделал? — голос Изуку слегка подрагивает, и он оборачивается к Бакуго, который уже удобно устроился под одним из деревьев. Бакуго приподнимает брови, как бы не понимая, что именно имеет в виду Изуку. Мидория только выдыхает, встаёт и подходит к Кацуки, но не садится, а продолжает стоять голыми пятками на мягкой траве. — Ты сегодня хорошо ел? — спрашивает Мидория, внимательно смотря на блондина. — Это я у тебя должен спрашивать, — тут же хмурится Кацуки. — Я добычу добывать умею, а ты хилый. — Я не хилый! — чуть ли не с обидой возражает Мидория. — И я тоже умею добывать еду. Но, в отличие от тебя, я живу в городе и могу её купить. Кацуки не слушает, а лишь косится на меч Мидории, что лежит возле сумки и обуви. Изуку понимает всё по его взгляду. Кацуки не нужны слова, ему нужны доказательства. И немедленно! Мидория бросается к мечу, но Кацуки реагирует мгновенно, валя Изуку на землю возле самого меча, перекатывая его на спину и осёдлывая его бёдра. — Тебя не то, что кабан задерёт в лесу, — недовольно хмурится Кацуки, — ты даже за зайцем не угонишься. Ты абсолютно непригоден для охоты! — Эй, — возмущается Мидория дёргаясь, но его запястья держат крепко. — Это звучит обидно, между прочим! — Я могу о тебе позаботиться, — Кацуки смотрит в глаза так, что по спине бегут мурашки, — если ты уйдёшь из своего города. И Мидория удивлён до глубины души. Бакуго впервые говорит о том, чтобы им быть вместе. Да и трудно представить их совместную жизнь... где, в лесу? Бакуго был дитя леса, а Мидория вырос в городе и привык ко всем удобствам. К тому же отношения между ними пока только выстраивались. Их первое знакомство было отвратительным, Кацуки чуть не заколол его кинжалом, и Изуку помнил это до сих пор. — Я не могу, Кац-чан, — тихо прошептал Мидория. — Ты же знаешь, у меня мама и… Бакуго зарычал, с силой сжал его запястья, до боли и наклонился, лизнув Изуку в губы. — От тебя пахнет этим ублюдком, всегда, — Кацуки вскочил на ноги и отошёл, плюхнувшись на землю, согнув одну ногу в колене и опираясь на неё локтем, а вторую прижав к себе. Он недовольно смотрел на Изуку. — Держись от него подальше. Изуку печально улыбается, садясь и потирая запястья. Кацуки терпеть не мог Тодороки и всегда при встрече пытался его убить. Это было взаимно. Тодороки был хорошим, и Мидория чувствовал в нём своего друга, а Кацуки всегда злился. — Не злись, пожалуйста, Кац-чан, — Мидория подошёл и сел на колени перед Бакуго. — Ты ведь знаешь, что только ты дорог моему сердцу. Кацуки рыкнул, притянув Мидорию к себе и прижал его к своей голой груди. Изуку зажмурился, слушая сильные удары сердца Бакуго. Мидория, покраснев и испытав смущение, прикусил кожу Бакуго на животе, зная, что он так любит. — Зверёныш, — усмехнулся Кацуки, переворачивая его на спину и позволяя положить голову себе на ногу. Бакуго склоняется, смотря на смущённого Изуку и тянет один уголок губ вверх. — Ты стал корнями моего сердца, — Кацуки проводит пальцами по его губам. — Без тебя моё сердце умрёт. Я не могу быть уверен в твоей безопасности, пока ты далеко. Мидория краснел, понимая, что это признание в любви. Бакуго всегда выражался по-своему. — Я люблю тебя, Кац-чан, — от всего сердца признался Мидория. Бакуго нахмурился. — И что это значит? Мидория сел, смущённый, но счастливый. Он понимал, что его слова незнакомы для Кацуки и он не знает, что такое любить. — Ты — корни моего сердца, — Изуку прижал руку Бакуго к своей груди. — И моё сердце, Кац-чан, без тебя умрёт. Кацуки смотрел на него с секунду, а потом прижал к себе, закрывая глаза и ничего больше не говоря. Мидория уткнулся ему в грудь, глупо улыбаясь и чувствуя себя невероятно счастливым.