Персики

She taught me love She taught me patience How she handles pain That shit's amazing I've loved and I've lost But that's not what I see Cause look what I've found Ain't no need for searching «thank u, next» — Ariana Grande       Наконец-то, можно расслабиться и провести несколько дней отпуска вместе. Оставив за порогом все титулы и звания. Открыв двери в лето, просто как Женя и Алина.       Женя, которая в обычной жизни встаёт по первому сигналу будильника, превращается в соню. Отчаянно тянет время, чтобы подремать ещё (ну отпуск же!). Алина, в будни просыпается тяжело, здесь же вскакивает, чуть ли не с первыми лучами солнца. Нужно всё успеть — увидеть, искупаться, погулять (как будто море испарится, а очередные развалины очередной крепости превратятся в пыль).       Алина легко и без труда загорает, с улыбкой подставляя солнцу обнаженные плечи. Женя также легко только обгорает, с опаской выходя из тени зонтика, для кратковременных солнечных ванн.       Алина носится как сумасшедший японский турист, фотографирующий всё, что попадает в объектив камеры. Просит запечатлеть её с каждой встреченной собакой. «Если бы люди были более безумны и выгуливали своих экзотических питомцев, она и с какой-нибудь игуаной сфотографировалась», — со вздохом, думает Женя, ловя в фокус счастливую Алину с очередной «жертвой».       Женя любит дорогу до пляжа. Петлять по тропинке в сосновой роще, вдыхая ароматный воздух нагретой солнцем смолы, чувствуя под ногами пружинистый слой опавшей хвои.       Они много разговаривают, много смеются и поглощают невероятное количество персиков.       В полдень, когда наваливается совсем уж невыносимая, звенящая жара, они возвращаются в прохладный гостиничный номер.

***

      Сначала ты любуешься формой, касаясь изгибов, ощущая под пальцами нежную, покрытую легким пушком кожицу. Наклоняешься ближе, чтобы вдохнуть дурманящий запах и медленно, оттягивая момент, прикасаешься губами. Скользишь, согревая дыханием, нерешительно касаясь языком. Скорее почувствовать, чем услышать тихий выдох. Уже смелее, чуть прикусываешь, сладкий сок течет по пальцам. Совершенно случайно капли падают на грудь, прокладывая новый, ещё неизведанный фарватер. И в глазах напротив — игра. Игра в желание, игра в искушение, игра в соблазнение. Конечно, ты пускаешься в это путешествие. Подтверждение правильности пути — подрагивающие ресницы закрытых глаз, учащенное дыхание. Она вся поддается тебе навстречу, открытая, мягкая, податливая. Ты хочешь большего, лаская уже совсем без стеснения.       Она отстраняется и, дразня, проводит ломтиком персика по губам, не давая попробовать. Чуть липкие пальцы задерживаются на губах, нежно касаясь, оставляя след предвкушения. Неутоленная жажда толкает вперед, ты успеваешь лишь облизнуть подушечку пальца. По расширившимся зрачкам и тому, как томно девушка напротив скользнула языком по губам, улавливаешь обоюдное наслаждение от этой игры. Ломтик, истекая соком, касается шеи, устремляется к ложбинке меж грудей, рисует замысловатые узоры на животе, оставляя после себя секундную прохладу и следом жар губ.       Аромат персика заполняет легкие, кружит голову. Этот запах и вкус уже везде — в нетерпеливых руках, напряженных бедрах, спутанных волосах. Он пропитал их, запечатлен на телах, клейменных персиковыми поцелуями. Но плод ещё не сорван и не вкушен, кто первый поддастся соблазну? Кто утолит жажду желания? Пальцы погружаются в мягкую, упругую мякоть…       Близость опьяняет. Безграничное доверие в глазах вызывает ошеломительную нежность. «Я готова отдать тебе всё», — словно говорят они. «Я готова принять всё и воздать сторицей», — отвечают другие. Это уже чуть больше, чем физический акт. Проникая, скользя, переплетаясь, срывая стоны, доводя до исступления. Завершающим аккордом, прерывистый, тихий шепот, — Сладкая…

***

      Морской бриз врывается через открытые двери балкона, надувая паруса из легчайших белых штор. Алина встает, чтобы почувствовать эту прохладу, освежить покрытое испариной тело. Тонкая и изящная, не до конца осознающая свою раскрывающуюся женственность и сексуальность. Женя любуется ею, умиляясь ещё совсем по-девчоночьи торчащим лопаткам. Алина распахивает шторы, впуская в комнату ещё больше солнца и ветра. Прислоняется к косяку двери, солнечные лучи, как нежный любовник, ласкают её лицо, смягчают и разглаживают профиль. Алина прикрывает глаза, легкая улыбка появляется на губах. Такой её видели, наверное, единицы. Беззаботная, словно заглянувшая в уходящее детство, не омраченная размышлениями о прокатах, прошлых и будущих. Настоящая, живая.       Весь её образ, чистый и светлый, так и просится на холст. Женя тут же живо представляет себе эту картину. Да, ей определенно подошел бы импрессионизм. Только ему под силу передать эту легкость, прозрачность, воздушность её фигуры, с потрясающим контрастом смуглой кожи и белой ткани, обвивающей на манер древнегреческой тоги, вздымающейся у её ног. Небрежная, расслабленная поза, грация движения в том, как убирает волосы с лица или слегка сгибает ногу. Картина, достойная кисти Дега*. И пусть все называют её красной балериной, для Жени она всегда будет голубой танцовщицей.       Алина замечает её внимательный, изучающий взгляд.       — Иди ко мне. Здесь так хорошо, — просит она.       Женя подходит, ощущая всем телом густой, напоённый ароматами воздух. Солёный и йодистый от моря, душистый и сладкий от цветущих апельсиновых деревьев, кустов лаванды, соблазнительный и тонкий запах персиков от них самих.       — Ты очень красива, будто с картин Дега, — говорит Женя.       — Да? Я не знаю кто это. Покажешь его картины? — отвечает Алина, а руки уже притягивают ближе, касаются деликатно и почти невесомо.       — Придётся серьёзно заняться твоим образованием, — с улыбкой произносит Женя. И ещё чуть ближе. Невозможно удержаться, Алина так непреодолимо притягательна. Словно заворожила, околдовала.       — У тебя хорошо получается…преподавать, — и обжигая разгорающимся жаром тела, искушающие шепчет на ухо, — Хочешь персик?

***

      Московская хмарь и слякоть продрогших улиц. Тренировки, тренировки без конца. Тело изменяется, растет, изменяет своей хозяйке. Уходит очень много времени на то, чтобы снова приручить его, подчинить. Алина не сдается, борется с ним, непослушным телом. До синяков, до искусанных губ. Но несгибаемо и непримиримо. «У меня есть цель», — твердит себе, вытягиваясь на кровати. Ещё один выматывающий день позади.       Звонок в дверь. Алина со стоном поднимается, заранее проклиная незваного визитёра. За дверью курьер, с корзинкой персиков. Алина улыбается, вдыхая полной грудью душистый аромат желтых, солнечных фруктов. Среди них карточка с единственным словом «Сладкая…».       «Боги любят яблоки», — вспоминает вдруг Алина. Что ж, теперь она может опровергнуть легенду о том, что плод познания — яблоко. Это точно персик. И кто бы мог подумать, что её змеем-искусителем станет Женя. Невероятная, с обжигающими страстью карими глазами. Такими темными и глубокими, в которых так хочется затеряться, всё глубже погружаясь, выводя свою чувственность на новый уровень. Невероятная, только она умеет изгнать из тела вечный, въевшийся в самую суть, холод льда.       Мы обязательно встретимся, в очередном сражении, за очередной титул. Но это будет только прелюдией, в ожидании желанных, жарких нескольких дней лета.        *Эдга́р Дега́ — французский живописец, один из виднейших и оригинальнейших представителей импрессионистского движения, одна из самых известных его картин «Голубые танцовщицы».