Динамика

Уилл застыл в дверном проёме, наблюдая. Ганнибал определённо знал о его присутствии, ещё не было случая, чтобы тот не почувствовал чужого приближения. Он вытер последнюю тарелку, определив её в стойку, и повесил на сушилку ещё влажное полотенце. Обернувшись в элегантном пируэте, Ганнибал встретился с Уиллом глазами, и их взгляды сразу же сцепились. Выражение Ганнибала оставалось настолько же безмятежным, как и всегда, он не демонстрировал ни малейшей встревоженности пистолетом в руке Уилла или же запахом пороха от недавних выстрелов. Когда Уилл поднял оружие и направил ему в грудь, Ганнибал отреагировал лишь слегка приподнятым подбородком и едва заметным изгибом брови. — Подойди, — приказал Уилл спокойным голосом, ровные вибрации произнесённого им указания зависли в образовавшейся тишине. Шаги Ганнибала по полированной поверхности дуба были едва слышны, он приближался до тех пор, пока дуло не вдавилось в шерстяной свитер, прикрывавший его грудь. С выверенной лёгкостью и показным шиком Уилл снял пистолет с предохранителя. — На колени, — сообщил он тем же самым авторитарным тоном, требующим немедленного подчинения. И Ганнибал подчинился. Сохраняя зрительный контакт и не меняясь в лице, он опустился на левое колено, затем согнул правую ногу и устроился настолько удобно, насколько вообще возможно на жёстком деревянном полу. Дуло проследовало за его движениями, зависнув вне периферийного зрения рядом со щекой. Уилл провёл по щеке барабаном, заставляя чувствовать остаточный жар от стрельбы. Не смягчая ни тона, ни позы, он с силой вдавил оружие в кожу. — Отдрочи мне. С не дрогнувшим выражением Ганнибал подался вперёд, чтобы расстегнуть пряжку ремня и извлечь его из шлёвок. Пока он удерживал ленту кожи в ладонях, готовый привычным жестом опустить её на пол, Уилл издал предательски нуждающийся стон. Нотка неуверенности обожгла горло одновременно со следующим требованием: — Повесь его себе на плечи. Загоревшийся огонёк в глазах Ганнибала свидетельствовал о том, что это указание было нововведением, не входившим в изначально придуманный Уиллом сценарий, план, созревший в его голове, когда тот незамедлительно после ужина покинул дом, нацелившись на ближайшее невинное дерево на заднем дворе. Ремень аккуратно опустился на загривок Ганнибала, кожаными лентами повис поверх груди, разделяя её на три ровных части. Закаляя свою силу воли в попытках не поддаться переполнявшим его эмоциям, Уилл одним кивком головы указал Ганнибалу, что можно продолжать начатое. Повинуясь указу с играющей на губах самой мелкой, едва заметной ухмылкой, Ганнибал стянул с Уилла брюки вместе с бельём и опустил до лодыжек. Подрагивая с той же неуверенностью, с которой Ганнибал опускался перед ним на колени, Уилл протащил пистолет по коже, упёршись дулом сбоку от шеи. — Давай же. На первом прикосновении тёплых пальцев к члену дыхание Уилла сорвалось нервной дрожью, но вот пистолет не дрогнул, с силой упираясь в шею. Имея не так уж много вариантов выбора, Ганнибал принялся удовлетворять Уилла со мстительной, исключительной усердностью, засасывая слишком глубоко и сжимая чересчур старательно. От вида того, как этот привыкший к красноречивым беседам рот растягивается вокруг его члена, как до брезгливости чистое лицо заливает слюна, вся сущность Уилла ломалась, трескалась изнутри, а он сам только сильнее сжимал рукоять пистолета. Было слишком рано пока вознаграждать Ганнибала за приложенные усилия, но Уилл уже ощущал, как ныла спина, насколько напряжёнными ощущались мышцы пресса и поясницы. Он втягивал воздух широко открытым ртом, и дыхание срывалось, когда Ганнибал ладонью поглаживал его дрожащие бёдра, одновременно с этим заглатывая ртом член. Уилл схватился за плечо Ганнибала, только чтобы устоять на ногах, но тот никак не отреагировал на это движение, не выдал ни стона. Пальцы переместились на загривок, плотно сжали волосы, и Уилл с силой притянул Ганнибала к себе, чувствуя плотно сжавшееся вокруг горло и упирающийся в пах прохладный нос. Последовало два сопровождающихся удушьем глубоких толчка, прежде чем он позволил Ганнибалу отстраниться. От члена ко рту тянулась нить слюны, а с губ без предупреждения слетел глубокий стон. Вспышка пламени во взгляде Ганнибала сильнее распалила его собственную жажду, и Уиллу хватило только лёгкого толчка в шею, чтобы побудить Ганнибала к продолжению минета. Чувствуя сжимающие его задницу руки, он подавался вперёд, жёстко толкаясь во влажную теплоту. Слишком жарко, слишком плотно. Уилл склонился над замершим перед ним, словно в мольбе, Ганнибалом и позволил пистолету с грохотом выпасть на пол. Сжал плечи уже обеими руками и жёстко толкнулся в податливое горло, чтобы потом застонать от силы опустошающего его оргазма. Запястья свело словно от судороги, так что Уилл не сразу ослабил хватку. Ганнибал закашлялся, втягивая полные лёгкие такого желанного кислорода, и приземлился на четвереньки, безвольно свесив голову между плеч. Уилл опустился рядом с ним на колени, неуклюже от того, что брюки с бельём всё ещё болтались на лодыжках. Ладонь легла ровно между лопаток Ганнибала, утешающе поглаживая, пока кашель окончательно не утих. Уилл ждал, когда пройдёт напряжение, и вот Ганнибал поднял голову, а Уилл помог ему снова сесть на колени. Они находились так близко, лицом к лицу, и Уилл упивался оставшимися на щеках Ганнибала дорожками слёз; потёки смешанной со спермой слюны украшали губы и подбородок, окончательно разбивая вдребезги картинку педантичного и ухоженного доктора. Ганнибал представлял собой чистейшую жажду: он преодолел собственный самоконтроль, чтобы удовлетворить желание любовника, он подчинился этому желанию целиком и полностью. Свежие слёзы продолжали стекать по его щекам, сопровождаемые дрожащей улыбкой. — Иди ко мне, — произнёс Уилл, на этот раз мягко и заботливо. Ганнибал не упал в его объятия, скорее склонился, прижавшись головой к груди и ожидая, когда крепкие руки заключат его в объятия. Уилл гладил его плечи и ниже вдоль позвоночника, помогая расслабиться, избавиться от напряжения в каждой мышце тела. Они никогда не проговаривали правила вслух, но Ганнибал всегда оставался, предпочитая мягкие прикосновения Уилла, восстанавливающие его равновесие. Затем Уилл помог ему подняться и запечатал их губы в страстном поцелуе. Руки быстро справились с ширинкой и принялись за налитый кровью член, отдрачивая Ганнибалу в ритме громко стучащего сердца. Очень скоро поцелуй был прерван рвущимися стонами, побуждающими Уилла мастурбировать ему ещё яростнее, доводя до полного изнеможения, но не толкая за край. Сломленный звук оргазма Ганнибала эхом отозвался в груди, тёплая жидкость выплеснулась на ладонь, а всё тело сжалось в импульсах от томной дрожи. Уилл придерживал Ганнибала, ожидая, пока тот полностью восстановится, а затем встретился с доминирующим, захватывающим его поцелуем. Он чувствовал себя так, словно его пытаются поглотить снова, на этот раз — целиком. И на этот раз Уилл готов был сдаться беспрекословно.