9. Ссора.
5 марта 2019 г., 22:54
***
— Я думал, что мы договаривались на завтра… Голос Ричи раздался оглушительной болью в голове. Дорин Фриман перестала понимать реальность на полпути до этого дома: её ноги несли куда-то вперёд, глаза застилали жгучие соленые слезы. В груди девушки отражалась такая боль, как при новости, что они потеряли Райли. Домой было категорически нельзя возвращаться, ведь мать начнёт добивать ее своими привычными расспросами и до безумия холодным тоном. Она запрещала ходить к отцу Дорин. И теперь-то понятно, почему. Первое чувство, когда она увидела этого мужчину — чувство вины. Вины за то, что не остановила мать и не сказала, что они были нужны ему. Нужны как никогда. И, конечно, блондинка до сих пор винит себя в этом. Но что есть маленькая двенадцатилетняя девочка и что есть вполне себе состоявшаяся в жизни женщина в возрасте. Она бы не послушала Рин, никогда бы больше она ее не послушала. Следом почувствовала расщепляющий вину страх. В предыдущей школе часто проходили такие темы, как правильное питание, вред наркотических веществ, табака и алкоголя на организм человека. И то, что выпивший достаточно алкоголя человек абсолютно не контролирует свои действия и поступки, она знала не понаслышке. Сразу же за страхом шла жалость, а позже уже и отрицание. Рин не плакала перед Ричи, но стояла с опухшими красными глазами, алыми щеками и шмыгая носом. Она опустила свой понурый взгляд в ноги, потёрла большим пальцем тыльную сторону ладони и не сдержала эмоции в себе — она накинулась на молчащего парня с крепкими объятиями и уткнулась лицом в плечо. Он был выше светловолосой девушки практически на голову, поэтому ему не приходилось ни присаживаться, а ей не приходилось вставать на носочки. Для Ричи это было более, чем непривычно и странно. — Давай зайдём в дом? — предложил Тозиер, обвивая острые плечи Фриман тонкими длинными руками. Ответа он не услышал, но почувствовал, как его клетчатая рубашка стала намокать, a девушка в его руках содрогаться.***
Ричи Тозиер очень редко что-то предпринимал, когда его друзья были в настолько подавленном состоянии, как светловолосая девушка. Сейчас это дело было простым исключением. Отличало все эти случаи лишь то, что в других Ричи было абсолютно все равно: что произошло, где произошло, как произошло и с кем. В этот раз все иначе. — Я же говорил тебе, не стоит туда пихать свой нос, — закатил глаза парень, крепче сжав в объятиях девушку, что уже второй десяток минут плакала на его плече. — Я не понимаю, как он позволил этому произойти с ним? Он был моим сранным идеалом, — Дорин сжала в кулачок рубашку парня от накатившей новой волной боли. — Значит, он очень слабый человек, — голос Ричарда стал намного тише, длинные пальцы одной руки поглаживали светлую макушку, а другая рука сжала ладонь девушки. Рин медленно, но верно, подняла свои глаза на его лицо и задержалась на губах: искусанных, сухих и потресканных, имеющих приятный малиновый оттенок и издающих запах недавно выкуренной сигареты. Она дотронулась до своих под немой вопрос в кофейных глазах Тозиера, вспоминая тот вечер физики. Нежные и гладкие, наверняка пахнут жвачкой, которую она жевала до прихода к отцу и беспощадно прилепила на хлюпкий заборчик у отцовского поросшего сада. Отец сразу же выветрился из девичьей головы, когда она вновь почувствовала тепло где-то снизу живота, когда рука с длинными пальцами Ричи аккуратно провела по боку, спускаясь вниз, очерчивая линию талии, скрытую за шортами и майкой. Она закусила нижнюю губу, сразу выдавая парню своё желание, ведь дыхание участилось, а сердце стало колотится быстрее раза в три. Она тоже слабый человек. Ведь Тозиеру стоит только дотронуться до неё, как сразу коленки начинали подкашиваться, дыхание сбиваться и земля уходить из-под ног. — Не играй со мной, — серьезно заявила Дорин, остановив руку парня где-то в районе копчика. — Хватит это делать. — Рин, — закатил глаза Ричи. — Тебе понравится. — Тебе было все равно, — слезы вновь накатили на глаза. — Все, что я рассказывала тебе. Абсолютно все равно. Ты мудак, Тозиер. Ты настоящий мудак. — Ты завалишь чертовы экзамены, потому что я отказываюсь помогать тебе, — спустя небольшую паузу, продолжила Фриман. Что-то заставило ее вскочить с дивана, где они сидели, и демонстративно уйти. — Делай что хочешь, трахай кого хочешь, но ко мне не подходи. С этого момента я тебя не знаю. — Но… — Прощай, Тозиер, — выплюнула Дорин, удаляясь в коридор. Ричи остался в полной тишине.***
Единственный человек, который уж точно сможет понять и поддержать — это Беверли. Рин на свой страх и риск помялась у входной двери и все-таки решилась нажать на звонок. Внутри приглушенно разлилась трель птиц, но ни шагов, ни возни слышно не было. После второго звонка дверь все же открыли. На пороге стоял высокий мужчина в клетчатой рубашке и затертых практически до дыр темно-синих джинсах. Он недоумевающе оглядел заплаканную Фриман и потоптался на месте. — Ты к кому, девочка? — спросил он низким басистым голосом. От такого у светловолосой девушки волосы вставали дыбом, но она держала себя в руках. — Я ваша соседка напротив, — сказала девушка, указав на соседний дом. — Пришла к Беверли, если, конечно, вы разрешите… — Извини, но Бевви сегодня не сможет увидеться с тобой, — он почесал бороду и заглянул куда-то внутрь своего дома. — Я присматриваю за ней тут, в Дерри, меня зовут Мэтт. — Я Рин, — представилась светловолосая. — Приятно познакомиться, что ли. Ты заходи как-нибудь, она всегда дома, практически. Просто сегодня ушла гулять с каким-то здоровяком. — И мне тоже очень приятно. Передайте ей, пожалуйста, что к ней приходили, хорошо? — Замётано, Рин, — хмыкнул Мэтт. — Покедова. — До свидания, — промямлила девушка и развернулась на сто восемьдесят градусов. Теперь-то точно придётся идти домой.
