Я Человек

Сто метров над отрядом, левее... Очень медленно, словно выползая из пропасти, сознание периодически возвращалось к Мише. Всё туловище, особенно верхняя часть его тела, избитого о пороги бушующего водопада, нестерпимо болели при любом движении. Парень, стиснув зубы, медленно и долго полз к стоянке. Его уже вёл процессор, запрограммированный им самим: «Дойти! Сообщить! Это приказ! Дойти! Сообщить! Это приказ!», — бежала красная строка... Вот он с трудом поднял руку, покрытую коркой запёкшейся крови, и облизал её. Один глаз открылся и осмотрел окрестности, второй, превратившийся от гематомы в тоненькую щёлочку, наоборот, сильно заплыл. Перед Мишей лежал растерзанный то ли гриф, то ли орёл... Вероятно, тело, не имевшее сознания, позаботилось о себе само. Рука вновь непроизвольно потянулась к горлу разорванной птицы... Через час он смог принять горизонтальное положение. Из сломанного носа на губы и подбородок продолжала сочиться сукровица, смешиваясь с кровью добычи. Воздух, с силой вырывавшийся из грудной клетки, хрипел и, казалось, что это не человеческое существо, а циклоп, медленно бредущий к своей пещере... Впрочем, Миша знал, что дойдёт. Осталось сто... Семьдесят пять... Сорок... Ещё... Двенадцать метров. Стоянка! Либо чувство самосохранения, не свойственное молодым DEXам, генетически развивалось с возрастом, или мозг понял, что нуждается в еде и воде для окончательного выполнения задания, но циклоп медленно и осторожно влез в один из контейнеров, взял пластиковую бутылку, начал, неторопливо, есть и пить... Между глотками раздавался хриплый сип поврежденных рёбрами лёгких... Наконец, трапеза монстра была завершена, и он смог добрести к дальнему рюкзаку. «Адика вещи...», — сказало существо и, раскрыв одну из находившихся в нём коробок, извлекло спутниковый переговорник. В пустынной местности рядом с Одинокой горой в заказнике не стояли уловители, и была необходима только центральная связь. Щелчок, и голос далёкой мамы произнёс: «Я вас слушаю». Хрипло, и, с трудом подобрав слова, существо рассказало суть и, уже теряя сознание, Миша прошептал: «Мамочка, я боюсь!».   *** Сто метров ниже стоянки, правее... — Хорошо, что пытка обезвоживанием закончилась. Я подвергался ей довольно долго, — хрюкнув, удовлетворённо заверил окружающих Константин. — Подвергался он, — болезненно морщась, отметил Лёха. — Что тут закончилось-то, как воду с собой взять?! — Фу, всё-таки ты пошлый! — бодренько парировал Костя, обеспокоенный состоянием друга. На взгляд акушера-гинеколога, тот был сильно травмирован. — Ну, красавчик, не дрейфь... С нами два волчары и медведь-гризли, справимся! Лёха посмотрел на Мела, стоявшего как аппарат, и вздохнул. Парень не предъявлял признаков высшей нервной деятельности и был образцовым механизмом, вышедшим из недр DEX company. — Мел, выпей воды — это приказ, — наконец, произнёс он и устало прикрыл глаза. Киборг плавно опустился на колени и, припав к каменной чаше, начал пить. Отодвинутый скелет, опустил пятку в лужу, но роботу не мешало это брезгливое соседство. Костя ногой откинул гнилые кости подальше. Ночь рассыпала над горой звёзды, и отряд мирно уснул, охраняемый давно усопшим скелетом и неспящим DEXом, с присвоенной хозяином кличкой Мел.   *** Денис. Мать огласила криками мои уши так, что я, не успевший среагировать, сразу привлёк к себе внимание всех окружающих. — Скотина, — орала она. — Скотина, я же велела отслеживать их путь! Эта скотина пропала в горе, и они теперь в ловушке. — Мам, подожди. Кто скотина-то, я? Сашка? — Оба! — бодренько прорычала трубка. — Давай в темпе, ребята там погибают. — Даю! Прям сразу и много! Надо звонить спасателям. — Уже! Они сказали завтра! Три DEXа и два мужика не пропадут. Денис, там что-то серьёзное. Как хочешь, что хочешь, куда хочешь, но надо лететь немедленно. Я чувствую, что всё плохо. — Ну, раз чувствуешь, тогда, конечно... Мам, я кто? Министр Обороны? — На своём флаере!— пояснила трубка и, добавив для ясности: «Урроды!», разъединилась. * Пришлось звонить руководству, отпрашиваться, брать на ночь глядя приятеля и лететь, хрен знает куда. Спасать! В полночь, я и Илюха ведьмаками явились на гору. Узрев растерзанного Мишу и осознав, что дело — труба, мы вызвали скорую и стали ждать нашу группу. То, что рассказал Миха, было делом удивительным, и плохо пахло во всех отношениях... Что с мужиками — было не понятно. ... А через два часа на «пепелище» кривенько совершил посадку слегка побитый жизнью флаер. Верный друг Илюха коротко присвистнул и, обратив взор на небо, а затем на миролюбивого спасателя произнёс: — Робяты, ховаемся! Из флаера вылезли Арсен, анестезиолог Терентьев с чемоданом и кислородным баллоном под мышкой и, совершенно зарёванная, Жанка с... пирогами. Тихо спрыгнула на площадку тоненькая Света, а потом на гору спустилась гроза...   *** ОГ. Я привыкла, что посторонним людям, оказывающимся в обществе четырёх мужчин, составляющих мою семью, кажется, что я отношусь к ним с открытой враждебностью и не уважаю их право на свободу. На самом деле, всё наоборот. Мел и Лёха, Денис и Сашка искренне любят меня, а я без колебаний отдам им всё, что есть, включив в этот список и свою жизнь.  Мой бесконечный поучительный бубнеш служит тем внешним фоном, за которым я старательно скрываю свои чувства. Впрочем, Денис и Алёшка это хорошо знают, Сашка догадывается, а вот наивный Мел побаивается всерьёз. Формально считая меня режиссёром, мои талантливые актёры давно и надежно сели мне на голову. Всегда внимательный к репликам, Сашка научился, не надоедая, устраивать пикировки со мной, позволяя меня критиковать в юмористической форме, на ходу меняя одни свои словесные заготовки на другие. Лёха — мой ДРУГ, соратник на работе, просто мой любимый человек. А Мел? Мел — наш маленький мальчик... И теперь, стоя на ровной площадке, сияющей смертельной чернотой под светом софитов, я поняла, что не могу их лишиться. А впереди каменной крепостью-могилой предстал завал. — Итак, они дошли до пещеры, увидели дверь, открыли и вошли, — деловито философствовал Арсен. — Я бы хотел ознакомиться с планом спасения и эвакуации пострадавших. — Какой план-то, — отвечал мужик в оранжевой форме спасателя. — Эвакуация трупов. Весь план. Завтра технику подгонят, камни растащим. Меня начинает явственно трясти... — Я хочу к Мише,— это Светка, она тоже всё слышала. — Арсен, возвращайтесь. Свете надо в госпиталь, я с Денисом, если что, вернусь. Паника достигает апогея. Надо что-то делать. — Денис, а где детальная съёмка? Вы вообще вокруг смотрели? Эта безобразная организация — на твоей совести. Немедленно во флаер! Я сама! Мой старший сын смотрит на меня нежным взглядом. С таким обычно раздают олигофренов в семьи, полюбившие организовывать богадельни и казаться значимее в глазах падкой на сенсации толпы. — Илья! — уже командую я, — за руль. А ты — фиксировать каждый подозрительный булыжник, будем искать! — Мам, темно... — Я сказала, искать! Скоро рассвет, — волны страха захлестывают, и я сажусь во флаер. Мы взлетаем...   *** Лёха. Ровно в четыре утра, с первыми лучами просыпающегося солнца, я сквозь дремоту и непрекращающийся шум в голове, услышал: — Ущипни меня, дружище, или я сплю, или перед нами сама Богиня Мести, собственной персоной. Я открыл глаза и увидел висящий перед нами флаер и ОГ! — Ну всё, Сашка, ты — труп... — добавил Костя и бодро скомандовал. — С вещами на выход, замыкающий — Ад!