Часть 1
17 ноября 2018 г., 20:51
Бён Бэкхён знал о Луне столько же, сколько знают о ней обычные люди.
Это гигантское белое пятно, которое появляется на небосклоне каждую ночь, и, как заведено веками, влечёт за собой непонятные паранормальные проблемы, о которых даже вслух не было принято говорить. Только перешёптываться. По этой же причине на небо не смотрели лишний раз ночью, а окна всегда заслоняли плотными шторами. Никогда ведь не знаешь, когда нечистым силам захочется завладеть именно тобой.
До недавнего времени Бэкхёну было плевать что на эти старые сказки, что на саму Луну. Он расценивал её, как красивый объект для своих пейзажей, который периодически вдохновлял его и заставлял с упоением любоваться собой, но не более того.
Гораздо больше о ней знал Пак Чанёль. Пак Чанёль, который совсем скоро может стать первым человеком, ступившим на Луну.
Если, конечно, не отбросит коньки на ней же или ещё по дороге к ней. И вот это огромное «если» кинжалом проходилось по внутренностям Бэкхёна каждую секунду с тех пор, как стало известно о том, что командиром лунного экипажа станет именно его муж. Вот почему он? Почему не мужья тех противных блондинок, которые были все на одно лицо, да ещё и их соседями, и…
— Красиво, да? Луна сегодня красивая, — горячее дыхание Пака обдало шею Бэкхёна, и тот вздрогнул и отошёл, почувствовав, как по коже пробежались неприятные мурашки. Раньше он бы без промедления обернулся к мужчине и тепло ему улыбнулся, соглашаясь, но сейчас почувствовал лишь подступающую тошноту.
— Издеваешься, — чуть ли не угрожающе констатировал старший и спрятал дрожащие от холода пальцы под свой тоненький кардиган.
Они стояли на заднем дворе своего дома под полной Луной и бессчётными яркими звёздами, и Чанёль молчал, явно не зная, что ответить на такой враждебный тон. Бэкхёна можно было понять, но Бэкхён, видимо, не собирался понимать никого.
— О чём ты говорил сегодня по телефону? Что это за дезинфекция? — спросил тот дрожащим голосом, всё ещё не отрывая глаз от огромной Луны.
— Сразу после полёта они поместят меня и весь экипаж на карантин на 21 день. На Луне могут быть неизвестные патогены или инфекции… — Чанёль говорил спокойно, но это, скорее, было присущее ему обычное спокойствие. Он сглотнул, догадываясь, какой будет реакция на такие слова, и она, конечно, не заставила себя ждать.
Бэкхён перевёл на мужчину взгляд, который беззвучно и в красках описывал всё, что творилось сейчас в его голове. Чанёль только сейчас заметил, что глаза мужчины были дико красными. Сколько Бэкхён спал за весь этот месяц?
— То есть, начиная с того, что ракета может просто не долететь… Что случилось с «Аполлоном-1», Чанёль?
Тот поджал губы, вспомнив своих трёх товарищей, погибших ещё на стартовой площадке, и решил, что аргумент вполне себе обоснованный.
— Нет, давай посмотрим, — продолжил Бэкхён голосом, который периодически срывался на визг. — Итак, если ты нормально выберешься в космос, что ещё, наверное, хоть сколько-то вероятно… То приземлиться на Луну и выжить там… Господи, да вы ведь даже не знаете, какие организмы там существуют?! — Бэкхён всплеснул руками и прижал ладони к вискам, отходя от Чанёля ещё дальше.
— Послушай, у нас есть инструкции на любую нештатную ситуацию… — попытался было Чанёль, но сразу пожалел об этом, вновь увидев на себе взгляд, полный безумия.
— Да? А там есть инструкции на тот случай, когда придётся объяснять детям, что их отец погиб от никому не известной заразы? Когда придётся объяснять детям, что мы не можем пойти на могилу их папы, потому что он умер даже не на нашей планете? В твоём чёртовом НАСА дают такие инструкции, Чанёль?! — Бэкхён уже полноценно заливался слезами, закусывая губу и всхлипывая, и Чанёль чувствовал, как его сердце разрывается на части. Потому что он понимал, что Бён прав, что он невероятно страдает и переживает сейчас. Даже больше, чем Чанёль.
— Чанёль, я прошу тебя в последний раз… — продолжил Бэкхён после паузы. — Пожалуйста, не лети на эту чёртову Луну.
На самом деле Бэкхён мог просить ещё много раз. Завтра Чанёль должен был отправиться в предполётный карантин, и это вполне могла быть их последняя ночь вместе, за которую Бэкхён мог успеть многое. Например, вновь и вновь повторять о том, что Чанёлю важнее какая-то точка в космосе, чем его семья. Или даже поставить перед выбором, пригрозив разводом. Бэкхён, казалось, был готов на такие отчаянные шаги, но всё время сдерживался, понимая, что всё равно не сможет так сделать. Что он слишком любит человека напротив, поэтому не сможет выдвигать такие ультиматумы, которые безумно изранят и его, и Чанёля. Даже сейчас, видя жалостливое выражение лица Пака на свою просьбу, Бэкхён понимает, что она, как и все остальные, просто улетит в воздух. Это всё было бесполезно.
Потому что Пак Чанёль не сможет остаться на Земле.
У Бэкхёна перед глазами проносятся его многочасовые разъезды для тренировок, полёты на всевозможных воздушных суднах, а особенно выстраданные изучения Луны и Солнечной системы, которые годами валяются в шкафах их спальни, а потом с восторгом описываются за ужином на их маленькой кухне.
— Ты ведь всё равно полетишь, да? — приглушенным голосом спрашивает Бэкхён, втупив взгляд в землю. И не получая ответа.
И он мог бы возмутиться сейчас. У него есть для этого вагон и маленькая тележка аргументов, которые Чанёль оспорить не сможет. Оба понимают, что Бэкхён здесь, как мудрый взрослый, прав во всём, что говорит. Чанёль же — маленький мальчишка, который просит одобрения для рисковой авантюры, которую провернёт в любом случае.
И Бэкхён даже не злится. Только всхлипывает, не в состоянии остановить целый поток слёз, и чувствуя, как сильные руки прижимают к крепкой груди.
— Просто представь: я стану первым человеком, который ступит на Луну… Как мной будут гордиться наши дети. И ты, — шептал Чанёль, поглаживая плачущего Бэкхёна по спине.
— Ты говоришь, как ребёнок, Пак Чанёль, — через какое-то время прогундосил Бэкхён куда-то в чужое плечо, и Чанёль улыбнулся. Он слышал это каждый раз, когда рассказывал о своих планах на космос. И посмотрите, где он сейчас? Командир лунного экипажа. Человек, к которому было приковано внимание всей Земли.
Пак знал, что муж им гордится. Что хотел бы сейчас поддержать, но не мог из-за переживаний, и он прекрасно это понимал.
Чанёль хотел бы пообещать, что вернётся, но сам был напуган до чёртиков, даже если никому этого не показывал. Он хотел бы быть уверенным, оглядываясь на всю масштабную подготовку к полёту, но понимал, что не может быть уверенным ни в чём.
Он присел на корточки, заглядывая Бэкхёну в глаза и беря его за руку:
— Я тебе даже кольцо с Луной подарил, помнишь?
— А у тебя с Землёй, потому что Луна — спутник Земли, — улыбаясь сквозь слёзы, повторил Бэкхён и закатил глаза.
Чанёль улыбнулся в ответ и снял кольцо со своего пальца, надевая его на палец Бэкхёна и забирая себе кольцо мужа.
— Хочу, чтобы ты был со мной во время полёта, — объяснил Чанёль, поднимаясь.
— Я и так буду, — поспешил ответить Бэкхён. — Отдашь мне обратно, когда вернёшься?
— Нет, — покачал головой Чанёль и усмехнулся, когда увидел замешательство на лице Бэкхёна. — Оставлю частичку тебя на Луне. А моё кольцо всегда будет на Земле, с тобой.
***
Бэкхён сидел на заднем дворе своего дома и смотрел на Луну после того, как надоедливые репортёры разъехались по домам, а дети были уложены спать. Он вертел кольцо с выгравированной Землёй на своём пальце, не чувствуя тоски или волнения так, как он чувствовал их днём. Потому что наконец он мог побыть наедине с Чанёлем, который, Бэкхён был уверен, сейчас точно так же смотрит на свою родную планету, думая о муже и семье. Радиоприёмник с прямой трансляцией молчал уже несколько часов, но Бэкхён не сможет уснуть ни на секунду. Сейчас космонавты отдыхают, а завтра их ракета должна выйти на орбиту Луны. Бён Бэкхён всё ещё знал о Луне столько же, сколько обычные люди. Но уже завтра всё человечество сделает огромный прыжок вперёд благодаря Пак Чанёлю, который, вместе с кольцом Бэкхёна, был сейчас очень далеко.
