the first
17 ноября 2018 г., 22:31
Со времён трейни Хёнджин нашёл себе лучшего друга в лице Чанбина.
Хван постоянно таскался с ним и неважно куда, смеялся с абсолютно каждой шутки старшего, даже если она была не смешной совсем, висел на нём, как коала, многократно оставался с ночевкой и спал вместе Со на одной кровати.
***
— Хён, ты такой талантливый, — говорит Хёнджин, прочитав новую песню Бина. — Иногда, мне кажется, что мы слишком близки, — признаётся он, трогая чужие губы. — Эй-эй, что ты делаешь? Остановись… А Чанбин уже задолбался останавливаться. Лучший друг? Хы, было бы прикольно… Но чёрта с два! Чанбин по уши влюблён. И Бин не знает, с какого именно момента началась эта грёбная болезнь. Возможно, когда прикосновения Хвана стали немного другими, чем прежде. Или друзья обычно всегда кусают за ухо, шепча «хочешь сделаю тебе приятно?», лапают за попу, стоит тебе только повернуться, смотрят с желанием, заваливают комплиментами, а затем на кровать? Возможно, когда Хёнджин дал надежду на что-то большее, сказав однажды: «Хён, как ты будешь ко мне относиться, если скажу, что я бисексуал?» Возможно, когда внутри что-то щёлкнуло, и волна гормонов начала обрушиваться на Чанбина каждый день, сводя беднягу с ума. Ибо дико хочется. Хочется наконец-то признаться в своих чувствах и, накинувшись, зацеловать каждый малейший сантиметр прекрасного и чертовски неприступного Хёнджина. Но снова звучит это ненавистное: — Хватит, ты далеко заходишь…***
— Айщ! Я больше не могу! У меня совершенно не осталось терпения! Сколько можно играть на моих нервах?! — гневно проговаривает Бин, спустившись к себе в комнату и громко захлопнув дверь. — Чанбин-хён, что случилось? — от чужого голоса Со испуганно вздрагивает и следом переводит взгляд на источник звука. — Феликс? Что ты тут делаешь? — явно растерявшись, брякает Чанбин. Рыжеволосый неловко улыбается и показывает на свой телефон. — Одолжи, пожалуйста, зарядку? — Сейчас, — тихо буркает старший, идя к своему столу. Парень начинает искать её в заваленном всякой всячиной столе, роняя и скидывая некоторые предметы, после чего, злобно пыхтя, переходит к полкам, в которых хаос куда похуже, и, не найдя зарядного устройства, вновь входит в неуравновешенное состояние. — На, сам ищи, а потом пиздуй отсюда нахуй! — выкидывая одну из полок на кровать, кричит разгневанный Бин. — Хорошо, я понял, — осторожно вылетает из уст Ли, чьи глаза продолжают исследовать лицо старшего, следя за изменениями его мимики. — Что за день сегодня такой? Нихуя не получается, чувствую себя лохом 80-го левела… А всё из-за Хё… — юноша вдруг замолкает, осознав, что думает вслух. «Чёрт, едва не спалился. Если Феликс узнаёт, то, по-любому, расскажет ребятам. Такого допускать нельзя!» — Хуевого сна. Эта бессонница когда-нибудь убьёт меня, — придумывает на ходу брюнет и глядит на младшего с надеждой, что тот поверил. — Хёнджин снова продинамил тебя, верно? — неожиданно уверенно изрекает Феликс, словно острым ножом проходясь по Со. Но старший не успевает, как следует, удивиться, смутиться и что-нибудь в оправдание брякнуть, как Ли добивает его следующим: — Хреновые из вас друзья, один вечно дразнить, а другой ведётся, как полный придурок. Если бы ты видел себя со стороны, то понял бы, настолько глупо выглядишь. Когда, например, пытаешься поцеловать Хвана. Юноша встаёт с места и, оказавшись со старшим на расстоянии вытянутой руки, продолжает: — Он бы уже давно позволил тебе это сделать, если бы хотел. — Да! — выкрикивает Чанбин, пылая от злости. — Ты прав! Хёнджин не чувствует ко мне того, что чувствую я к нему! Но судить меня — не твоего ума дело, понял?! Старший резко притягивает рыжеволосого за шею и, заглядывая в глаза напротив, угрожает: — Только попробуй разболтаться об этом кому-нибудь! Одно слово и ты труп. А Хёнджина я всё равно сделаю своим, — Бин невольно опускает взгляд на чужие губы и, поддавшись неведомому влечению, теряет связь с разумом. — И поцелую вот так, — парень впивается в губы младшего настойчивым поцелуем и, обняв за талию, сильнее прижимает к себе. Всё происходит так внезапно, что дыхание обоих сбивается, а после кислород вовсе перестаёт поступать в организм, и ребятам начинает казаться, что через мгновение они попросту умрут, но ни один из них не прерывает поцелуй. Чанбин изучает губы Ли, находя их слишком мягкими и сладкими. А Феликс тем временем тает, как мороженое на солнце. Его тело становится ещё более хрупким в сильных руках старшего, и эйфория, превращаясь в мощное торнадо, сносит собой все предрассудки. Ликс не думает, он утопает в океане чувств и новых ощущениях. Чанбин не думает, внутри него яркими фейерверками взрываются гормоны. — К вам пришло голосовое сообщение от абонента Чан-хён, — слышится где-то на кровати. — Эй, Бин-а, где тебя носит?! Шуруй в студию! — звучит властный и недовольный голос лидера. Осознание реальности приходит поздно, зато щёки и уши краснеют очень быстро. — Прости, не знаю, что на меня нашло, — почесав затылок от неловкости, кидает Чанбин. Юноша спешно переводит взгляд в сторону и, не зная, что ещё сказать, решает просто сбежать. Феликс же стоит, как вкопанный, и стеклянными глазами смотрит на захлопнувшуюся дверь, медленно сгорая в пламени стыда и смущения.***
Чанбин — его краш, его идеал и мечта. Чанбин — тот, в кого Ли по-настоящему влюбился. Всё началось ещё с первой встречи, Ликс был под большим впечатлением, когда только увидел Со. А затем это шоу на выживание, 24/7 вместе и тот долбаный отдых в парке. Если бы Феликс знал, чем закончится их игра, то никогда бы не вытянул ту палочку и тем более не предложил Чанбину поцеловать себя. Влюблённость — это приятное чувство только в начале, она дарит счастье и восторг лишь на 10%, остальные 90% — это боль, разочарование, ревность, недовольство, гнев и печаль. Ли теперь знает эту истину, но избавиться от чувств к Со не может. Он зависим от старшего, болен до мозга костей. И бабочки внутри не будоражат сердце, не вызывают мурашки по всему телу, они ломают ребра и делают безумно больно. Мысль, что Чанбин любит другого — убивает, пробуждает злость и агрессию. Поэтому Ли не стерпел психов Чанбина и высказал всё, что думал. Лишь поэтому…***
Проходит две недели, но Чанбин продолжает избегать Феликса, даже боится с ним взглядами столкнуться. Ли не пытается исправить ситуацию, не придумывает никаких отмазок, когда ребята спрашивают: «Почему вы себя так ведёте? Поссорились, что ли?», он просто игнорирует всех и вся, внушая себе, что так будет лучше, что скоро всё наладится и его безответная любовь исчезнет, как снег после долгой зимы. В то время, как Со надеется, что младший забудет их поцелуй, и они снова смогут нормально общаться. Дорама «наивные дурачки и блядьский Хван» серия 1. Хёнджин снова ластится на Со, снова трогает его за зад и что-то мурлычет, загадочно улыбаясь. Затем ни с того ни с сего брюнет скидывает с себя футболку и изрекает: — Хён, я тут немного подкачался, зацени. — Сука, — мычит шепотом Бин, залипнув на оголённое тело младшего. Но Хвану этого мало и поэтому он, наглея в край, берёт руку Со и проходится ею по своим чётко очерченным кубикам пресса. — Почему твоя рука такая влажная? — ухмыляется юноша, чьи глаза искрятся хитростью. Он оставляет ладонь Чанбина чуть ниже пояса и шепчет, приблизившись к уху. — Давай полежим так немного. Я смертельно устал за сегодня, и единственный, кто может помочь мне расслабиться, это ты. — Что ты имеешь в виду? — шумно сглотнув, спрашивает Чанбин. Парень чувствует, как пылает изнутри, знает, что Хван снова затеял игру в «кошки-мышки» и пытается абстрагироваться от «непристойных» мыслей, пока ещё возбуждение не перешло за границы дозволенного. — Ну, просто рядом с тобой мне уютнее, чем с кем-либо из ребят. Ещё ты тёплый, как одеялко, — произносит младший, утыкаясь носом в чужую шею. — И пахнешь моим любимым одеколоном. — Спасибо за приятные слова, — буркает Со с высоким от волнения голосом. — Тогда можешь ответить ещё на один вопрос? — Какой? — Для тебя я по-прежнему просто друг? Сердце Бина делает кульбит и замирает. А Хван поднимает на шатена недоуменный взгляд и молчит. Мгновение, и недоумение в его глазах сменяется на скрытое возмущение. — Ты опять за своё? Хён, я не пойму, ты так шутишь или что? Естественно, мы с тобой друзья. Ничего кроме дружбы между нами не может и быть. Потому что… — Всё, я понял, не продолжай, — перебивает младшего Чанбин и, быстро встав с места, скрывается за дверью. «Это был его 99 отказ…» — тяжело вздыхая, думает юноша. — «Думаю, сотого отказа я попросту не выдержу. Мне уже надоело ждать и надеяться на какое-то грёбаное чудо…» Ночь. Все спят. Везде темно, только через щель в дверном проёме ванной комнате виден свет. Тёплая вода стекает по обнажённом телу. Чанбин ерошит волосы, откидывая чёлку назад, и закрывает глаза, чувствуя, как солёные слёзы сливаются с безвкусной водой воедино. Да, Со плачет. Да, ему чертовски плохо. Но никто же этого не увидит и не узнает никогда… Бин спрячет свою боль от всех, глубоко внутри себя, и даже если она изранить сердце и превратить его в камень, никому ничего не скажет.Ведь это его любовь, его мучение и его учесть.
Чанбин увядает, как бутон розы, теряя всю энергию, кажется, что она смывается вместе с водой, которая сейчас стало смертельно холодной. Но парню всё равно, он закопан в печали, пребывает в своём собственном мире и не имеет никакого желания выбираться в реальность. По крайней мере в ближайший час. И даже, увидев перед собой Феликса, старший не находит в себе сил удивиться или испугаться. Со просто продолжает молча смотреть в глаза напротив. Но Ли тоже не спешит начать разговор. Рыжеволосый без свойственного ему стеснения приближается к шатену и, убирая большим пальцем только что упавшую слезу, накрывает чужие губы своими. — Наверное, я конченый эгоист, раз желаю, чтобы твоя надежда быть с Хёнджином исчезла раз и навсегда, — шёпотом признаётся младший, а Чанбин слабо понимает, сон ли это или же реальность.
