Бог любит троицу

AURORA - Murder Song Acoustic

Когда она видит его в первый раз, мальчика, о котором ходит столько слухов, от которого веет нездоровой и неживой силой за километр, Мэллори думает, что и Дьявол не был бы так красив. Поэтичная фраза вклинивается в её трепыхнувшееся тревогой сознание, пока глаза наблюдают за творением магии в его руках, под его руками, вокруг всего него. Испытания кажутся детской забавой, так легко получается у странного Лэнгдона, с этими блестящими глазами и мягкой улыбкой, переходить рубеж сложнейших заданий. Однажды они сталкиваются взглядами, и Мэллори вдруг становится лучшим проводником электрического тока, который разбегается вдоль позвоночника до кончиков похолодевших пальцев. За совершенной красотой чернеет пугающая пустота, зияющая в расширенных от удовольствия осознания своего превосходства зрачках; едва ли он может смотреть с таким наслаждением на кого-то. Мэллори уверена, что он не запомнит её. Никого из них кроме Корделии, к которой у него личные счёты и пульсирующий нетерпением огонёк ожидания. Но это она не запоминает его позже, сталкиваясь ежедневно в коридорах Убежища - новая личность скрывает их друг от друга, не позволяя проверить силу взаимного разрушительного притяжения. Майкл тянется к ней, и от рук его веет вечным холодом, пробирающимся дальше самого нутра; щека и кожа бедра, однако, горят под его пальцами. Они друг другу никто, но крики, вспыхнувшие страхи, интерес и необоснованная ничем ненависть у них на двоих рождаются из ничего. Детище - испуганное недоумение, разделённый поровну вопрос и взаимные невысказанные претензии - остаётся витать в воздухе обрывками их голосов. Мир в хаосе, мир полыхает - Майкл не курит, но в его стиле было бы выбирать дорогие сигары, несоразмерно большие для тонких пальцев, и прикуривать от затухающей на Земле жизни. Всё в этой суматохе, крови и смертях, в порядке - Мэллори вспоминает себя, его и только потом остальных. Ни к чему не привыкшая, ничего не осознавшая, она лишь видит Антихриста на ступенях, и ему, клянётся, не хватает крыльев за спиной; разница в цвете. Разница - в главном. Майкл о ней ничего не знает, даже короткое светлое имя, непозволительно подходящее ей, но чувствует равенство без решения. И всё же должно решиться. В его пользу. Вода в ванной становится насыщенно-красной, а Мэллори перестаёт слышать биение сердец оставшихся ведьм. Она - их последняя надежда, но для последней у неё слишком мало сил. За завесой слабости и смерти ей слышатся глухие голоса из коридора, а затем она захлёбывается в потоке новой силы; тёмная вода убаюкивает её, принимает, напоминая о долге. Личное остаётся по другую сторону. Светлую или тёмную? Майкл босой и слабый, потерянный, словно котёнок, которого пятилетняя Мэллори принесла домой. Родители сказали ей тогда не подбирать всякий грязный мусор. Привычная жалость шевелится в ней чужеродным в данный прошлый момент существом; она давит её и педаль газа, поджимая тонкие губы. Трижды они встречались на её, а не ложной памяти. Трижды она чувствовала в нём беспроглядную тьму, всеобъемлющую и древнюю, такую сильную против её света. Такую соблазнительную. У Майкла красные заплаканные глаза, расширенные от детской обиды и ужаса; хруст костей, кажется, ещё даже не окрепших поражает Мэллори отчётливостью. Рваный выдох сжатых лёгких, её распахнутые глаза, в которых горит огонь того-самого-Ада. Видит Бог, она этого не хотела. Машина сдаёт назад. Знала бы шансы успеха будущего - подобрала бы его как любого несчастного птенца, влила бы жизнетворную силу, выучила верным наукам. Но у них есть один шанс, и это она сама. Податливость любого человеческого тела равна нечеловеческому, теперь известно наверняка. Дьяволу достаточно одного искушения. Но она на другой стороне, а Бог любит троицу.