больничный кафель

      — Почему ты снова дежуришь? Ночную тишину разрезает приятный мужской тембр. Тусклая лампочка слабо освещает больничный кафель, пропитанный запахом ультрафиолета и обезболивающих. На стеклянном столике лежит пара шприцов, наполненных сильным лекарством, а в металлических лотках покоятся груды из ваты и вечно нержавеющих инструментов. Медсестра резко подпрыгивает, суетливо поправляя белую шапочку. Она часто жмурится и пытается сфокусировать свой взгляд на собеседнике. Размытое пятно приобретает более четкие границы, рисуя портрет рыжеволосого юноши.       — Блять, напугал! Она прикрывает рот руками и часто оглядывается, надеясь, что подобную непрофессиональную оплошность не услышала старшая медсестра или дежурный врач. Серо-голубой взгляд пытливо изучает тоненькие пальчики с простым маникюром. Его ухмылка перерастает в самый натуральный оскал, а забинтованная левая рука тянется к бейджику на груди девушки.       — Лиза, значит. Буду знать. Лиза непонимающие откидывается на спинку стула, складывая руки крестом на своей груди. Синяя ручка медленно скатывается со стола и звонко падает на блестящую плитку. Девушка облизывает палец и оттирает полупрозрачные следы от пасты с белесого стекла. Заявки разобраны лишь на половину, а листы журнала с бесконечным списком из фамилий и имён смяты.       — Из какой палаты? Что-то болит? Врача позвать? Из его уст вырывается тихий смешок, а правая рука тянется к челке, которую он моментально откидывает. Юноша облизывает сухие губы и полуоборачивается, демонстрируя медсестре свои татуировки.       — Я Даня, будем знакомы. Ты не ответила на мой вопрос, какого хуя ты снова здесь дежуришь? Лиза приоткрывает губки, в надежде вылить накопившийся за день негатив в виде возмущённой нотации о правилах поведения, но невидимая сила одергивает ее. Она делает вид, что зевает, а усталый взгляд сверкает зеленоватыми искрами в ночном сумраке. Наигранное безразличие сменяется неподдельным интересом, подогреваемым незначительными действиями со стороны Данила. Он ровно пять раз облизнул свои потрескавшиеся губы, один раз подмигнул и три раза попытался дотронуться до рукава Лизиного халата.       — А что, не нравлюсь? Парень закатывает глаза и нервно сглатывает. Больная рука предательски ноет, а глаза слезятся от бьющего в них света и недосыпа. Крупная мужская ладонь тянется к бесхозному обрывку и начинает теребить его, разрывая и сминая. Часы отстукивают последнюю минуту первого часа, кряхтят и противно бьют некогда приятной мелодиям по чувствительному слуху обоих.       — А что, если наоборот? Быстрыми шагами Лиза преодолевает небольшое расстояние и скрывается за деревянной дверью. Возвращается оттуда лишь спустя пару минут с кипой бумаг, которые разлетаются по всему коридорчику, оставляя своеобразный шлейф. Девушка нагибается и собирает направления на анализы, пока Даня рассматривает то откровенное, что хотел бы увидеть больше всего на тот момент. Она возвращается на пост и кладёт небольшой листочек перед ним, стараясь не встречаться взглядами с юношей.       — Кашин, у вас завтра ЭКГ, а врач готовит вас к выписке. Разбужу рано, так что идите спать.       — Разве что с вами, Елизавета!       — Что? Ее сердце пропускает пару ударов, адреналин в крови моментально подскакивает, а глаза округляются, придавая девчачьему лицу определенный шарм.       — Я лежу тут больше месяца с раздроблённой рукой, а заприметил тебя в первый день. Ты дежуришь по пятницам, но сегодня суббота, значит, ты заменяешь ту старпершу. А ещё это значит, что я пытаюсь узнать у тебя, какое лекарство так сильно влияет на мой мозг, что им уже столько дней управляешь лишь ты? Данил нависает над низенькой медсестрой, которая, кажется, сидит в полной растерянности. Она неосозанно закусывает губу, ее дыхание сбивается, а в небольшом коридорчике становится невыносимо жарко. Напряжение растёт в геометрической прогрессии, пока Лиза выводит непонятные символы на огрызке бумаги. Девушка суёт клочок Данилу в руки и убегает, расстегивая самую верхнюю пуговку своего халаты и оправдывая это лишь «спертым воздухом». «Приходите через пять минут в сестринскую.» Она судорожно раскладывает небольшой диванчик, покрытый пятнами от чёрного чая и крепкого кофе. В ее голове—рой из мыслей, которые противоречат друг другу до такой степени, что, кажется, устроют сейчас гладиаторские бои. Желание успокаивает умственную активность в один момент и берет управление маленькой девочкой в свои руки. Тебе, Лиза, почти двадцать пять, можешь себе позволить! Лиза, которая может себе позволить абсолютно все, кроме красной икры по утрам, бегло кидает взгляд на часы. «Минута» Данила переодевает худи на более комфортную футболку, стараясь не разбудить соседей по палате шуршащим пакетом. Его тапочки невесомо скользят по больничному кафелю, пока сердце и здравый смысл спорят где-то внутри. Первое, кстати, стучит так сильно, что, вероятнее, разбудит все отделение как раз-таки оно, а не шуршащий пакет. Юноша подходит к до боли знакомой двери. Здравый смысл — нокаут! Тебе, Данила, почти двадцать четыре, можешь себе позволить. «Минута» Уверенным шагом Даня переступает невысокий порожек, оглядывая скрытую от глаз пациентов комнатку. Ремонт времен совка, запах медикаментов и протухших бутербродов заставляет лицо парня скривится и расплыться в широкой улыбке одновременно. Перед ним сидит Лиза в расстегнутом халатике и коротеньких черных чулочках, так тщательно скрываемых девушкой в течение всего дежурства. Лунный свет нежно ласкает очертания ее расслабленного личика и линию груди, вздымающейся каждые четыре секунды. Она не выглядела развратно, нет, ее поза скорее выражала абсолютное спокойствие и умиротворение.       — Ты дурманишь меня больше наркотиков, которые вы колете моему соседу. Данил подходит к Лизе медленно, одновременно снимая футболку и обнажая свой торс. Его пальцы легко пробегаются по худеньким плечам и эстетичным ключицам медсестры, оставляя на них порцию приятных мурашек. Она стыдливо отворачивается и часто вздыхает, но обнимает юношу и прижимается к нему худощавым тельцем в надежде укрыться от сквозняка в тепле его рук. Даня отвечает взаимностью и скрещивает массивные руки на её талии, поглаживая её одной рукой, пока второй перебирает прикрытые тонкой кожей ребра. Лицо Лизы окрашивается пунцовым румянцем, когда девушка смущенно засасывает кусочек кожи на шее парня, оставляя знакомую многим отметку. Затем переходит чуть выше, и, осмелев, облизывает его щеку, вовлекая в долгий и пошлый поцелуй. Легкое возбуждение зарождается где-то внизу живота у обоих, поэтому Елизавета начинает действовать более решительно. Ее ноготочки звонко стучат по металлической пуговке мужских брюк, скрывающих запретный плод. Желание доходит до своего апогея, поэтому девушка аккуратным движениям стягивает боксеры и моментально начинает доставлять максимальное удовольствие Данилу. Он вдыхает очередную порцию проспиртованного воздуха, пока из его губ вырывается едва уловимый хрип. Глаза закатываются от наслаждения, а неприличные звуки заполняют комнатушку. Он грубо шепчет неуместные комплименты и собирает средней длины русые волосы в небольшой хвост, помогая девушке в завершении начатого. Парень приподнимает Лизу за локти, пока та вытирает каплю слюны со своих губ, и оставляет несколько грубых и влажных пятен. Она извивается и облизывается, оголяя свое тело полностью. Данила вопросительно заглядывает ей в глаза, пока его ладони пытаются ощутить каждый миллиметр молочной кожи, и, получая положительный кивок, заставляет Лизу громко вскрикнуть. Юноша двигается медленно, постепенно наращивая темп и облизывая ушную раковину медсестры. Девушка кричит от боли и удовольствия, пока короткие ноготочки оставляют кровавые желобки на широкой мужской спине. Старый диван скрипит слишком громко, смешиваясь и заглушая девичьи стоны и грязные шлепки. Данила целует горячие щеки, пытаясь доставить как можно более удовольствия своей возлюбленной. В следующую минуту Кашина накрывает волна удовольствиям, и он обессилено падает рядом с девушкой, обнимая ее за талию и бедра. Судорога охватывает Лизины мышцы, вызывая громкий крик удовольствия, и она прижимается к парню ещё сильнее, сокращая расстояние между разгоряченными телами до нескольких миллиметров.       — Вы, Данил, сводите меня с ума ещё сильнее. Её поцелуи покрывают лицо Дани полностью, пока тот поглаживает нежные линии её тела и пытается спрятать счастливую улыбку. В комнате резко загорается свет, нарушая царившую идиллию. Грязная швабра громко падает на пол, вода разливается, превращаю сестринскую в местный бассейн, а знакомая уборщица закрывает лицо руками.       — Лизонька…

•••

Яркий свет бьет по глазам, отчего Кашину приходится проснуться. Низкий женский голос кричит чужие фамилии, разрывая утреннее спокойствие и умиротворение. Запястье почти не болит, вызывая лишь легкий дискомфорт при движении. Юноша нехотя встаёт, пытаясь найти любимую футболку. Не находит. Едва заметные брови сводятся к переносице, а Данил многозначительно вертит пальцем в воздухе, пытаясь вспомнить вчерашнее. Мозг начинает бурную деятельность, постепенно вкидывая кадры из вчерашнего порнофильма, украшая его вечерним разговором и ночными криками. Лиза. Он бежит по длинному коридору в сестринскую, в надежде столкнуться с девушкой взглядами и объясниться в своих чувствах. Недавно пришедшие врачи что-то кричат ему вслед, но все нравоучения пролетают мимо его ушей. Увы, Кашина давно не интересуют девушки для секса. Зато его интересует маленькая медсестра с вечно усталым взглядом и обворожительной улыбкой. «Блять, я готов бежать с ней в загс прямо сейчас, где она!» Даня резко останавливается и меняет своё направление, надеясь найти Лизу на посту, окруженной кучами бумаг и полупрозрачных баночек с яркими этикетками. Вместо худенькой девушки на маленьком скрипящем стуле сидит старенькая, но объемная туша, активно машущая руками и протягивающая какой-то листочек юноше. Кашин послушно берет клочок бумаги с неаккуратно написанными словами и хочет терпеливо выслушать все назначения на сегодняшний день. Не получается. С языка срываются заветные слова, а разум интуитивно ждёт положительный ответ.       — Извините, а Лиза когда дежурит? Женщина строит до тошноты противную гримасу, язвительно смеётся и продолжает раскладывать таблетки по маленьким баночкам.       — Неред, которая? Да уволили эту шлюху. С пацаненком каким-то сегодня ночью застали. Ужас, куда мир-то катится! Кстати, Кашин, тебе ещё на ЭКГ, возьми направление. Где-то в далеке пищит какой-то аппарат, пока твоя душа впадает в кому. «Приходите через пять минут в сестринскую».