Холод

Тёмно-серый галстук сдавливал заострённый кадык, выпиравший из под края белоснежной, накрахмаленной рубашки. Около минуты Драко постукивал маленьким каблучком лаковых туфель и теребил ткань чёрных перчаток, облачавших его руки в мрачную, смоляную пелену. Пепел светлых волос, ниспадавших на горящие от морозца щёки, переливался в закатном отражении ускользающего солнечного диска, догоравшего за верхушками заснеженных елей. Ветер тихо напевал незатейливую мелодию, слышную сквозь скважины старых деревянных рам, и Малфой занервничал, сильнее вжимаясь в край синего подлокотника. Весь этот путь был сплошной полосой сомнений, и бывшему ученику Слизерина становилось хуже с каждой новой минутой пребывания в пустом купе, подрагивавшем от громких ударов колёсных пар. Череда воспоминаний мчалась, словно секундная стрелка на циферблате, перед прозрачной лазурью глаз, заполняя собой пространство полу-истощённого организма и выдавливая изо рта щемящие грудь хрипы. Дыхание, пронзительно гулкое и до глубины сиплое, было единственным признаком того, что Малфоя можно было назвать жильцом. Однако для чувств уже давно были возведены каменные надгробья.

«Зачем возвращаться в Хогвартс, если тебя с ним толком ничего и никогда не связывало? Тратить время зря, забивая голову лишними мыслями и пытаясь вспомнить хотя бы один день обучения, когда тебе было легко и непринуждённо? Глупость!»

Драко прижимал продрогшие, холодные пальцы к переносице и устало сжимал набухшие веки, томно выдыхая скользкий пар, задержавшийся на посиневших устах. В купе было холодно, отчего кожа на щеках порозовела, а ноги, сложенные в привычной для Малфоя позе, затрепетали от острых покалываний, сопровождающихся лёгкой, навевающей страх судорогой. Взгляд молодого человека моментально отпечатался в отражении окон, и грудь его сдавило в глубоком спазме от ощущения чужого присутствия. Дементоры на данный момент оккупируют лишь Азкабан, поэтому о них не могло быть и речи, но чистокровного волшебника не отпускала леденящая дрожь, ползущая по частям хрупкого тела, словно проворная змея, сдавливающая каждый найденный ею нерв. Драко поддался на собственную провокацию, разбился о скалистый берег, разливая отголоски эмоций по грубым очертаниям камней и песчаным ухабам, оставляя после себя густую, потемневшую пену. Выражение его лица было призрачным — лишь размытые черты напоминали о неком Малфое, о котором уже давно никто не вспоминает. Одиночество сдавливает фарфоровую шею, оставляет грубые, маслянистые подтёки и царапает когтями торчащие ключицы. Драко терпит поражение и сбивчиво сглатывает ком, жадно подступивший к разодранному горлу. Черничный занавес сталкивается друг с другом, и монотонный голос объявляет об антракте длиною в вечность. Молодой человек приподнимается с места, слыша в ушах гулкое постукивание метронома. Его колотит от озноба и головной боли, отдающей в виски, и бледная фигура постепенно движется к дверному проёму, прижимая кожаный портфель к бедру. Силуэт мчится через пустые купе, когда-то давно переполненные юными волшебниками, готовыми к новому учебному году. Драко хватается за стены вагона и пытается угомонить сотни различных тембров: кричащих, визжащих, шепчущих и бормочущих то, что боялись выплеснуть ранее.

«Ты убийца, Драко. Ты убил всех нас!»

«Малфой, тебе нет места в этом мире!»

«Драко, как ты мог так поступить со мной?»

Он бежал изо всех сил, спотыкаясь о собственный шаг и разрывая леденящую тьму трясущегося вагона. Вся его фальшивая гордость испарилась в одночасье, и теперь он напоминал загнанного в узкую норку мышонка, поджимающего свой тоненький хвост. Аккуратная укладка была взъерошена пальцами, а искрящийся блик светло-серых глаз стал наполняться тихими волнами мальчишеских, горячих слёз. Он искал выход, но в его руках не было ни одного ключа, которым можно было открыть тяжёлые двери в мирное искупление и раскаяние — Драко упустил возможность исправить содеянное, и теперь расплачивается за это сполна. Через снежную туманность стали видны привокзальные очертания, и Драко поспешил покинуть поезд, но голоса исполняли свою симфонию настолько оглушительно, что у Малфоя поджались ноги, и тот пал на колени, сдавливая ладонями барабанные перепонки.

«Ты не заслуживаешь жить!»

«У тебя много чужой крови на руках, Малфой»

«Убийца!»

— Перестаньте! Хватит!

Изнемождённый выкрик в пустоту смешался с громким гулом поезда, звонко обозначившего своё прибытие на станцию Хогвартса. Драко стремительно приподнялся с колен и вытолкнул собственное тело из тамбура, пытаясь как можно быстрее восполнить недостаток кислорода, шире открывая продрогшие, впалые губы. Вязаный шарф медленно соскользнул с плеч и окунулся в снежную пелену, распространившуюся по всей площади платформы. Малфой прислонился лопатками к краям колонны и согнул ноги, поднимая голову кверху и наблюдая за молниеносным полётом чёрных, словно копоть, ворон, кружащих рядом с поездом. Дрожь вновь захватила его тело, пронзая каждый напряжённый мускул. Опухшие от слёз глаза разглядели еле видный, полупрозрачный силуэт, напоминавший ни то призрака, ни то пришедшую к нему смерть. Драко давно ждал её прихода, но, кажется, званая гостья была занята другими, изредка давая Малфою поводы задуматься о будущих изменениях и решениях. В мало заметных чертах лица неизвестного существа он будто бы разглядел самого себя, не смея даже пошевелить пальцами замурованных в перчатках рук. Внутри него словно загорелась одичалая спичка, чуть всколыхнулась и потухла навсегда, выпуская сероватую дымку, пахнущую болью, страхом и разочарованием. Дальше он идти не решился — было предельно ясно, что тут ему не были рады даже духи, затерявшиеся в холодной, зимней стуже, напоминая ему о том, кем он был ранее и сколько плохих вещей совершил. И замер, боясь сделать хотя бы один смиренный и робкий шаг навстречу старым, леденящим душу воспоминаниям.