See higher. Fall below

Я тебя любил. До дрожи в коленях и сбитого дыхания. До хриплого стона и бессонных ночей. А ты ненавидел. Я отдавал всего себя, а тебе и крупицы было жалко. Ходил за тобой, а ты петлял в лабиринте, желая отвязаться. Я фотографировал тебя, пытаясь разглядеть в экране объектива, ведь ты не любил, когда на тебя смотрят. А я тобой восхищался и не мог оторвать взгляд. Тонул в тебе. Просил о помощи и тянул руку, а ты игнорировал её и, хватая за голову, топил лишь глубже, заставляя захлебнуться. Я был не против. Я всё разрешал, а ты умело пользовался этим. Написать твой реферат, а самому погрязнуть в долгах? Хорошо. Купить тебе толстовку из новой коллекции на последние деньги? Вот, держи, носи с удовольствием. Отстоять твою честь? Уже шнурую кроссовки. Хочешь мои крылья? Они перед тобой, делай, что пожелаешь. «Это любовь», — думалось тогда мне. Я, вроде как, даже верил.

*

Ты срывался на мне. На поднятый кулак я лишь улыбался и еле заметно кивал. Меня можно ударить. Главное, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Тебе же нравится вымещать злость на других. После удара — жжение на щеке и дрожащие губы, но сердце болело сильнее. Я лишь сжимал кулаки и впивался ногтями в ладони, пытаясь не скулить. Ты рвал мои крылья. Резал ножом и топтал в грязи. Я просил остановиться, но ты только сильнее сдавливал плоть, ломая кости. Твои крылья давно сгнили, а мои ты вырвал с ребрами. Сказал, что я ничтожен. А я верил. Не мог не верить. Это же то, что зовут покорностью, да? Кажется, это называется слабостью. Не забуду тот сумасшедший взгляд и собственную кровь на твоих костяшках.

*

Однажды, поздним вечером следуя за тобой, я подобрал диск, который ты выкинул. Я поспешил домой и дрожащими руками открыл файл на старом ноутбуке. Аудиозапись долго не могла загрузиться, ускоряя мое сердцебиение. Что угодно могло оказаться там. Что угодно, что могло бы дать о тебе информацию. Там была песня. Твоя песня. Хриплый голос звучал на записи. Ты безжалостно выплевывал грубые слова, заставляя погружаться ещё больше в лирику. Быстрая читка — копьё в сердце. У тебя их было тысячи. Я тогда закрылся в ванной, выкручивая воду до предела. Я стыдливо дрочил на голос; в наушниках громко играла песня, а я тихо стонал твоё имя и рваными штрихами вырезал образ в лёгких. Мне дорога только в ад. Тебе тоже. Я думал, что должен стать лучше. Единственная мысль, красной строкой бегущая перед глазами: «не достоин». Ты был безупречен. Был моим идолом. Выделялся в моих глазах, сияя, вытесняя других. Казалось, я никогда не поднимусь на твой уровень. Никогда не прикоснусь к тебе, а буду только падать на предыдущую ступень, отдаляясь всё больше. Но проблема была не во мне. Я начал тренироваться. Хотел хоть немного стать ближе. Ты — капитан баскетбольной команды, что всегда выигрывает с сумасшедшим разрывом. Вся похвала принадлежала тебе, да что там, твое тело на руках выносили из зала. А я тренировался до такого состояния, что даже открыть входную дверь порой было не по силам. Сдерживал слёзы от боли в мышцах по ночам, но продолжал, не пропуская ни одной тренировки. Но даже тогда я считал, что этого недостаточно. Я все ещё хуже тебя. Маленький сопляк, а ты по-прежнему напоминаешь мне об этом.

*

Ты часто ходил на крышу. Смотрел вдумчиво на закат, кивая сам себе, будто находя ответы. Я поднимался следом и получал лишь новые вопросы. Что скрывается за горизонтом? Вероятно, та самая счастливая жизнь. Но если она не нужна тебе, то мне тоже.

*

Прошло много времени, но я ни на секунду не переставал следовать своему плану. И у меня получилось. Я стал лучшим. Золотая медаль, первые места на соревнованиях и гордость в глазах родителей. Но мне это не нужно. Я не ради этого так мучился. В зеркале видел другого человека, совершенно непривычного мне: широкие плечи, большая грудь и крепкие бёдра. Черты лица стали острее, ключицы ярко выделялись из выреза футболки. В глазах была боль и что-то ещё, чего я тогда не знал. Я многое не понимал или отказывался понимать вовсе, но одно было и останется (так я думал) вечным. Твоё имя по-прежнему клеймом поверх шрамов.

*

Тот день я запомню навсегда. Ты впервые посмотрел на меня. На меня, Чонгука, а не на какую-то ненужную вещь, которую почему-то ещё не выкинули. Кажется, из-за того, что мы давно не виделись, ты был удивлён. Осмотрел меня с ног до головы и остановился на лице, рассматривая тщательнее. Заглянул в глаза. Я лишь шумно выдохнул и отвел глаза в сторону. Что-то пошло не так. И дело на этот раз не в тебе. Странное чувство пробежалось по венам. Я не заметил перемен. Ты стал, кажется, больше уделять мне времени. Стал рассказывать о себе и спрашивать обо мне. Перестал срываться и пользоваться. Бросил курить и ударился в музыку. А я был первым, кто слышал твои треки. Но ведь я остался прежним. Я всё так же играю допоздна в компьютерные игры, отлыниваю от работы по дому, списываю домашнее задание. Я просто… Вырос? Физически. А ты увидел меня в толпе. Разглядел мои мышцы, которым мала одежда; скулы, не пойми откуда взявшиеся. Я потом спас тебя от старшекурсников. Разбил нос одному, а другому вывернул руку. Ты впервые поблагодарил меня. Но я не чувствовал прежней теплоты в душе, что была раньше от каждого мимолётного взгляда, пусть и не на меня.

*

Я ходил к тебе в студию да так и оставался там. Спал у тебя на плече, а ты почему-то был не против. Ты стал улыбаться. Чаще, чем это требовалось. Первый взял меня за руку и неловко посмотрел в глаза. А я не понимал, что чувствую. Начал осознавать всё слишком поздно. Я не смог остановить свои мысли, мне пришлось принять их такими, какие они есть: скомканные в один большой шар, беспорядочно надвигающийся на меня. Я наконец-таки оглянулся вокруг себя и осмотрелся. Вот он ты, Юнги, а вот там, в стороне, компания парней, что всегда помогали глупому и слепому мне, смотрит на меня с беспокойством. Я понял, что ошибся по-крупному. Всё это время я боготворил тебя. Видел только твой крутой образ. Впрочем, и влюблён был я, оказывается, только в него. А ты был всего лишь оболочкой. Красивой обёрткой от конфеты, шоколад в которой низкосортный. Чувства к тебе я называл чем-то, что выделялось ярким оттенком среди серого мира. Я был так окрылён этим, что постепенно просто свыкся с ними. Розовый смешался с серым и превратился в общую массу. Да, цвет был иной, но ты больше не выделялся. Потух, как ароматическая свечка. Хотя, думаю, ты бы пах гарью.

*

Ты считал, что всё наладилось. Твоё отношение ко мне изменилось, и ты думал, что всё хорошо. Но в одном ты ошибся. Ты полюбил меня. А я тебя возненавидел.