Наши надежды и мечты

      Солнце. Живое, горячее, а самое главное настоящее.  Оранжевый круг наполовину спрятался за линией горизонта, красновато-розовые облака растянулись по небу, настоящему небу, облегая яркий полукруг.       Папирус счастлив, он счастлив, все счастливы. И это счастье подарил им человек. Маленький ребёнок, против которого был целый мир монстров. Маленький ребёнок, который оставался решительным несмотря ни на что. — Спасибо, малой. — Не за что, мешок костей.       Санс испуганно поворачивает голову вправо, перед ним маленький демон. Чара стоит и непринужденно осматривается, крутит в маленьких руках небольшой, но опасный кинжал. — Что?.. — Ничего, веселись. — Как ты?..       Ребёнок прикрывает глаза, не скрывает странного смеха. Монстр протирает глазницы, оборачивается, и их счастливый мир умирает, разрушается, вокруг пахнет гарью. Земля уходит из-под ног, рассыпается на единицы и нули, плывёт черными и белыми залаганными полосками.       И Санс падает.       Вниз. Вниз. Вниз. –…Проснись! — А? — Санс подскакивает на кровати, его слегка трясет. Он в спешке оглядывается и, пробуя разглядеть очертания предметов в комнате, пытается сфокусировать взгляд.       Огонёк в глазнице вспыхивает мгновенно, стоит ему услышать мимолётный шорох у двери. Маленький трогательный комочек переминается с ноги на ногу, жмурится. — Малой? — Кошмарик приснился, — дрожащим шёпотом произносит Фриск и, шустро семеня ногами, забирается к скелету под бок.       Санс хочет что-то возразить, но замолкает, как только слышит неразборчивое «И тебе тоже». — Тоже, — скелет хмыкает, отодвигается на край кровати, освобождая немного места. — Папайрус думает, что солнце — это большущая лампа, — Фриск тихо хихикает, сильнее кутаясь в клетчатое цветное одеяло. — А разве нет? — Санс наигранно искренне прикладывает ладони к груди, показывая, что поражен.       Ребёнок несильно тыкает монстра в плечо и улыбается. — Лампочки не греют так, как солнце. Солнце светит очень-очень ярко и греет… Мягко, — Фриск зевает и, свернувшись клубком под боком скелета, спустя время тихо сопит. — Хотел бы я на это посмотреть, — скелет запускает пятерню костяных пальцев в короткие немного жёсткие волосы ребенка и успокаивающе гладит. Фриск что-то бормочет. — Не теряй надежду… Верь в меня, веришь?..– катая слова на языке, борясь со сном, решительно проговаривает Фриск.       Санс, которого давно не по-детски клонит в сон, тихо смеется, кивает чему-то своему и так же устало отвечает: — Верю, спи.