Снаружи и изнутри

***

я полежу еще знаешь в чайник ударит вода Он улыбается, заливисто смеется над чем-то, шутит. А внутри пустота. Черная, сосущая пустота. Он не выдерживает совсем чуть-чуть. Замолкает, потому что снова о чем-то шутить выше его сил, потому что горло сдавило и даже вдохнуть сейчас получается только с усилием. Он встает под удивленными взглядами команды и отговаривается тем, что хочет в туалет. Сам же уходит в комнату. Его личная каюта почти пустая. Кровать, пара бережно хранимых сувениров на столе, повседневные вещи с земли и баярд. Лэнс подходит к кровати и просто ложится. На его лице нет улыбки. Но ему кажется будто у него вообще нет лица. Ему нечем улыбаться, хмуриться, подмигивать, дышать. Он натягивает на себя одеяло, подтягивает колени к груди, обнимает их руками и утыкается лбом в мерно жужжащую прохландную стену. Внутри него все еще пусто. Ни эмоций, ни боли, только что-то темное в груди, никакое, и вибрация стен замка в голове. Он не должен быть таким слабым. Слабый. Бесполезный. Слова возникают в голове снова и снова. Ничтожный. Он такой ничтожный. Хочется кусать губы и плакать, но он не позволяет себе этого, потому что жалеть себя - это быть еще более слабым и отвратительным. Ведь вокруг война. Вокруг плохо всем, и гораздо больше чем ему. А жалок только он. Потому что ведет себя, как ребенок, размазывая сопли по лицу и кусая подушку. Потому что он не должен создавать другим еще больше проблем. Но он просто ничтожество. Мысли топят его, заставляют задыхаться, и все появляются, появляются и появляются. Он захлебывается в собственном бессилии. Снова. Ему бы дернуться, вдохнуть, сделать хоть что-то, но мышцы скручивает, а перед глазами пустота. Сердце бьется неровно, и кажется он скоро просто задохнется, вот так, накрытый одеялом в позе эмбриона на кровати. Все еще жалкий. Как бы он не кичился перед другими, как бы не кричал, что он лучший пилот — он все равно знает, что даже мыши принцессы более полезны для команды чем он. Самое слабое звено - это он сам. Все, что он может предложить - это глупые попытки отвлечь всех от происходящего дерьма. Такие же никчемные как и он сам. Клоун. Вот, кто он. И это все, что он может. Быть клоуном, а после задыхаться в своей кровати от отвращения к себе. И вокруг никого, только космос, чертово бесконечное вакуумное пространство. Почти как у него внутри. Он не хочет быть обузой. Остается только лежать, сжавшись, и повторяя: «Все хорошо, все в порядке, ты в порядке». Он лежит так до утра, уткнувшись взглядом в стену, не позволяет себе плакать даже наедине с собой и теряет счет времени. Гонит изо всех сил эти бесконечные мысли, пытается. Игнорирует будильник. Эти мысли никому не важны. Кажется, Лэнс пропускает завтрак, но волноваться за это не получается. Вряд ли это волнует хоть кого-то в замке. Но Лэнс все-таки заставляет себя, вымученным усилием, встать, сходить в ванную и тщательно позаботиться о том, чтобы никто даже мысли не допустил о его очередной бессонной ночи. Он входит в столовую как раз во время реплики Кита, врет о том, что просто решил поспать подольше, благодарно принимает порыв Ханка поделиться своим завтраком, дурачится с принцессой. Все снова как обычно. Он игнорирует взгляды Ханка и Пидж. Он знает, что они в курсе и для него это, как полное признание собственной слабости. Но с ними легче и он не может ничего с этим сделать.

***

гуще и глубже когда воздух водой заменяешь Лэнс кидается в скопление галрийских кораблей, выталкивая своим львом, менее верткого льва Ханка, которому досталось слишком сильно и принимает огонь на себя. Даже в этот момент он не перестает что-то комментировать и восторженно говорить о том, как он крут. Нельзя, чтобы остальные паладины были слишком напряжены и Лэнс знает, что несмотря на постоянные фырканья, команду расслабляет его болтовня. Он отстреливается от галрийских кораблей, маневрирует среди остатков взрыва и цельных посудин, прикрывает Киту спину и не перестает болтать. Разве что иногда. Когда в него стреляют из более мощной пушки чем обычно, Синего льва отбрасывает, ремень безопасности рвется, а Лэнса прижимает к раскаленной стенке кабины. Бок, защищенный только поддоспешником, обжигает так сильно, что кажется будто ткань вплавляется в кожу. А может и не кажется, ведь Лэнс не может пошевелиться и оторваться от стены не меньше минуты или двух. Больно адски, до выступающих на глазах слез, но они в разгаре схватки и нужно держать себя в руках, а в идеале вернуться за штурвал и помочь остальным. В наушнике смешиваются голоса ребят, взволнованные или разозленные, из-за боли доходит плохо, они спрашивают, что произошло и Лэнс титаническим усилием заставляет себя веселым голосом прохрипеть, что все в порядке, его просто слишком сильно тряхнуло. Лэнс поспешно оглядывает себя. Ткань поддоспешника странно поблескивает, а кожа под ним болит при каждом вдохе, глаза слезятся. Но Лэнс терпит. Не одного его потрепало. Когда они вываливаются, то можно рассмотреть всех. У Кита ранено плечо, Ханк держится за живот, Пидж морщится, подволакивая лодыжку. Лэнс снова отпускает какую-то шутку и подхватывает друзей, чтобы отвести их в медотсек. Ханк врезался животом в приборную панель, когда его тряхнуло, Пидж подвернула ногу. — Как ты? — спрашивает Ханк и Лэнс пожимает плечами, хотя и прекрасно знает, что друзья ему не особо поверят. Он мог бы и сам обработать свои раны, а им нужно отдохнуть. — Тебе дышать больно, — недовольно фыркает Пидж, но в ее глазах мелькает неподдельная тревога. Лэнс послушно снимает нагрудный доспех, и пытается стянуть поддоспешник, но вскрикивает синхронно с Ханком, потому что ткань то ли вплавилась, то ли присохла к коже. Пидж смотрит серьезно, немного с отвращением, кожа слегка расползлась, покрылась волдырями. — Натолкнулся на стену кабины, видимо в нее попали из пушки, — Лэнс старается говорить беспечно, но приходится дышать чаще, и смаргивать слезы. Смотреть на свой бок не хочется. — Кажется тут потребуется нож и вода, — говорит Пидж, и Ханк вздрагивает, но держится, стараясь не сбежать в туалет. — Я принесу медикаменты, — говорит Желтый и встает.

***

— Скажите остальным что-нибудь, — бормочет Лэнс уходя к себе в комнату. Есть ему не хочется. Ожог почти не болит, после дозы обезболивающего и крема от ожогов. Поддоспешник приходится выкинуть. Голова кружится, от усталости и количества принятого лекарства. Лэнс снова чувствует себя до отвратительного слабым. Ханк и Пидж кивают, понимая о чем он и провожают его обеспокоенным взглядом. — Идиот, — бормочет Пидж. Ей больно видеть друга таким.

***

будто к вискам прижимаешь серые кубики льда Лэнс говорит Алуре о нужде в новом поддоспешнике, ничего не объясняя и спокойно ходит на тренировки, ловя на себе обеспокоенные взгляды друзей. Лэнс снова плохо спит, но исправно держится на тренировочных боях, раз за разом проигрывая Киту в рукопашных. Слабак. И Кит не упускает шанса напомнить ему, насколько он бесполезен. Будто Лэнс и сам не знает. Но все равно, раз за разом, от таких явных подтверждений, в Лэнсе словно что-то ломается. Рушится по кусочку. Он не подает виду, что-то фыркает и встает. Шутит с Ханком, получает дружеский подзатыльник от Пидж. Все нормально.

***

Киту тоже надо в медотсек и для Лэнса это небольшая проблема. Лэнсу нужно снотворное и мазь от шрамов. Лэнс не подает виду, и на глазах раздраженного Кита берет масла для ухода за кожей. Так, чтобы Когане непременно обратил на это внимание. Второй рукой Лэнс сует в карман пачку таблеток и тюбик с мазью. Он жил в достаточно большой семье, чтобы уметь проделывать такие трюки. Этой ночью Лэнс наконец-то засыпает.

***

день заменяешь зажатой в пальцах солонкою ты Лэнсу снова не спится. Ханк, добрая душа, соглашается что-нибудь приготовить ему на кухне. Когда Лэнс нервничает, то почти не ест, и Гаррет знает об этом, как никто другой. Почти всю неделю Лэнс питался кое-как и теперь Ханк был рад, проснувшемуся аппетиту друга. Лэнс чуть ли не набрасывается на приготовленное Ханком блюдо. — Ты… — Желтый запинается. Он знает, что Лэнс ненавидит когда люди видят его уязвимым. — Все в порядке, чувак, я правда нормально сплю теперь. Лэнс очень благодарен Ханку. Кажется Синий не достоин такого друга. Гаррет кивает и улыбается. — Ты делаешь очень много, — говорит он, — ты не раз спасал меня, Пидж и Кита. Корана. Хватит загоняться. Ты порой делаешь больше чем я и Пидж. Лэнс кривится, но кивает. Он правда хотел бы в это верить. — Схожу за печеньем. Мы прикупили их в нашу последнюю остановку, вроде бы они даже вкусные. Правда немного отдают водорослями, но все равно. Ханк уходит, а Лэнс подходит к холодильнику. Есть все еще хочется. Кит заходит тихо, лишь кивает в ответ на приветствие. Лэнс принимается рыться в ящике, и спиной чувствует взгляд Красного. Лэнс не хочет думать, о чем размышляет Кит в этот момент, потому что знает — эти мысли доведут его до бессонной ночи, в позе эмбриона, повторяющего себе, что «все в порядке». Лэнс усмехается про себя. Он так ничтожен со своим самомнением. Скорее всего Киту нет до него дела. Кит уходит, попив воды. И почти сразу возвращается Ханк, с пачкой печенья. Это не дает Лэнсу вернуться к саморазрушающим мыслям. Печеньки на самом деле вкусные и на самом деле отдают чем-то похожим на водоросли. — Все хорошо? — Ханк кажется интуитивно чувствует все перемены его настроения. Иногда это пугает. Лэнс преувеличенно громко смеется и выдает: — Просто осенняя хандра чувак, все пройдет. Они в космосе. Они уже давно не знают, когда была осень.

***

голос кипеньем воды медноволосая жанна Миссия нравится Лэнсу. Она мирная и ненапряжная. Люди Кьюнет красивые, высокие и смуглые. Даже три глаза и рога их совершенно не портят. На мгновение Лэнсу кажется, что он дома. Чувство впивается в сердце глухой болью и тоской, и Лэнсу кажется неплохим вариантом пофлиртовать с милой девушкой, чтобы отвлечся. Родной язык, кажется, причиняет физическую боль. Лэнс говорит на испанском только с семьей. Лэнс не говорит на испанском уже два года. Аллура зовет его и Лэнс быстро понимает для чего. Внимание команды льстило бы ему, если бы не было так больно. — Вы войдете в наш военный альянс против галра? — спрашивает Аллура. — Entrarás en nuestra alianza militar contra la galra, — после нескольких секунд раздумий переводит Лэнс. Родные слова кажутся почти забытыми. Почему-то вспоминается, что Пидж итальянка, Широ вроде как японец, а Ханк хотел свое кафе на Гавайях. Лэнс беззаботно заявляет о спа. Кьюнетианцы рады ему. Они дают Синему кучу средств для ухода за собой, когда слышат, что он любит это, и хандра сама собой рассасывается. Покидать планету не хочется. Лэнсу кажется, что он лишается даже призрачной замены дому. Поэтому шире улыбается, говорит громче и радуется подаркам. Он уходит в каюту сразу же, и не глядя кидает сумку в ванную. С трудом двигается к кровати и достает из-под нагрудной пластины доспеха фотографию. Потрепанную, потертую, но бережно оберегаемую. Лэнс снова не позволяет себе плакать.  

***

пятна на скулах от жара газовый венчик плиты Лэнс заболевает. Его лихорадит и рвет. Он спит сутками, его суставы ломит, а голова раскалывается. Ему кажется, что болит все. Мозг, кости, кожа. Ханк сидит с ним, заставляет есть, пичкает инопланетными аналогами лекарств, убирает рвоту, терпит отвратительный запах немытого тела и упорно сбивает температуру. Иногда заходит Пидж. Разговаривает, что-то читает ему вслух, молчит, поит водой по расписанию. Лэнс просит не говорить другим, что он заболел. Он не хочет чтобы команда волновалась, или боялась подпускать его к боям, если что вдруг случится. Лэнс не хочет казаться еще большей обузой и просит друзей сказать что угодно кроме правды. Он знает, что они так и сделают. Когда нападают галра, Лэнсу не так уж и плохо. Температура кажется сносной, даже голова почти не болит. Он идет сражаться. Ему никто ничего не говорит, да Лэнс и так уверен, что неделя без него, никому погоды не сделала. Голова начинает кружится, а кости ломит, но он упрямо летит на вражеские корабли, маневрирует и отпускает шуточки. Команде нужна поддержка, даже если это простая болтовня. Он вываливается из льва, из последних сил что-то говорит, и уходит в свою комнату. Ханк находит его в паре метров от двери, без сознания. Лэнс до глупого упрям.

***

помнишь смотрели рекламу знаешь мы вместе сгорим Лэнс не в настроении. Он натянуто улыбается, хлопает Ханка по плечу, когда тот попадает в цель для тренировки, но не может выдавить из себя ни слова. Он бесполезен. Только и может, что болтать. Но даже это всех раздражает. Он просто пытается хоть как-то приободрить себя, когда думает, что это разряжает обстановку. Он жалок. Наверное будет лучше если он хоть немного помолчит. К ужину становится легче, его молчаливость наверное выглядит слишком странно. Это подтверждает обнимающий его Ханк и даже Пидж ненадолго прижимается к его тощему телу в жесте поддержки. Он говорит, что просто поспорил с Пидж и та без колебаний подтверждает это, под всеобщие смешки. Пидж знает, что никакого спора не было и ни слова не говорит об этом позже. Друзья все еще лучшее, что есть у Лэнса в космосе.

***

мир превращается в рим привкус библейского срама Они спасают еще одну планету, и Лэнс правда счастлив. Он устал, но он рад, что столько жизней удалось спасти. И он, как никто другой понимает, что праздник паладины с радостью бы пропустили. Все что он может сделать, перетянуть внимание на себя. Порекламировать шикарные спа Кьюнет например, помочь ненавидящей лишнее внимание Пидж, избежать вопросов, увести от заебанного Широ слишком активных и громких даже для Лэнса девушек, похвалить загрустившего Ханка, который правда невероятно круто ему помог, но слишком стеснителен чтобы об этом заявлять. Алура выглядит так, будто разгружала судна, и Лэнс понимает, что говорить тост, это последнее, чего бы она хотела. Он прощается с девушками Широ, и под всеобщий шум делает вид, что крадет принцессу. Смеясь, несет ее на руках до замка, под вопли аборигенов, и после такого она со спокойной душой говорит, что они улетают. Лэнс игнорирует недовольный взгляд Кита.

***

Лэнс давно перестает ходить в бассейн в одно время с Китом. Вообще с кем-то кроме Ханка или в самом крайнем случае, Пидж. Через два года проведенных в космосе, ему сложно показывать кому-то свое тело. Все в шрамах. Лэнс прекрасно осознает, что это война. Шрамы есть у всех, у кого-то больше, у кого-то меньше. Это не мешает считать свои отвратительными. Спина — один сплошной шрам, последствия взрыва. На руках и плечах, от лезвий, осколков, обломков. Толстые жгутообразные шрамы на руках и боку от выстрелов из бластеров. На животе свежий, омерзительно — розоватый след от ожога. Все его тело вызывает у него отвращение. Лэнс наизусть знает расписание Кита в бассейне или в душевых. Но в этот раз что-то идет не так, и он еле успевает отдернуть края кофты, с неизменно-длинными рукавами, чтобы скрыть ожог. Кит, кажется, ничего не замечает. Лэнс знает, что шрамы есть у всех, идет война. Он ненавидит свои.

***

дверь неопрятная рама утренний хлеб маргарин Фотографии нигде нет. Последнее напоминание о семье потерялось на просторах космоса и Лэнс чувствует, как расползается по швам. Он не только слабак, но еще и потерял последнюю дорогую ему вещь. Лэнс лежит на кровати и запрещает себе плакать, но слезы все текут по щекам. Он не принимает это «приключение», как само собой разумеющееся. Он хочет домой. Он чувствует себя обузой для команды. Он старается как может, успокаивает себя. Говорит, что все пройдет. Лэнсу все сложнее верить что он сможет вернуться домой. А теперь и в то, что он не забудет родные лица. Шум прибоя, запах морской соли от рубашек отца, мягкие руки матери. Вокруг него остается только чертов космос. Лэнс ненавидит себя за слабость, за то, что не может перестать себя жалеть. Ханк впервые видит как Лэнс плачет. Он обнимает его, когда Лэнс вдруг начинает смеяться. Над самим собой. Глупо, так глупо потерять одну из самых важных для него вещей. Он так глуп. Он просто неудачник. Ханк дает ему смачную пощечину и Лэнс моргает. Извиняется за истерику, утыкается другу в плечо и тихо плачет. Ему стыдно, за то что Ханк увидел его таким. Ханку не лучше чем ему. Ханк тоже скучает по семье, по нормальной еде, по морю, да даже по маме Лэнса. Ханк тоже плачет в их комнате, пока Пидж с Лэнсом сидят рядом. Ханк знает, что так ему будет лучше. Что они поддержат. А Лэнс просто размазня. Ханк говорит что-то о фильме и терпеливо ждет пока Лэнс умоется и приведет себя в божеский вид (спасибо жители Кьюнет). Лэнс не может досмотреть фильм, потому что он вымотан. Разбит и склеен по кусочкам. Криво, дрожащими руками. Он засыпает на плече Ханка. Завтра он снова будет бесить своей улыбкой Кита, и получать подзатыльники от Пидж. Завтра будет лучше.