Азарт - двигатель отношений

Утро в «Аотаке» для Какеру начиналось с нескольких закономерностей: назойливый шум будильника, поцелуи ледяной воды с сухой кожей лица, звучный голос Хайджи, раздающийся где-то в коридоре и поднимающий закоренелых сов из-под теплых одеял, прохладная ткань привычной спортивки и свежий воздух, ликующий над преодолением злополучной двери и ударяющий в ноздри потоком прошедшей ночи. А после — уже приятный слуху звук ударяющихся об асфальт кроссовок, эхом отскакивающий от немой тишины сонного мира. С тех пор, как в жизнь Какеру беспардонно вторгся Хайджи, дни начали приобретать новые оттенки. Серость туманных будней всё чаще симпатизировала неординарному бегуну с непостижимой харизмой и стальным внутренним стержнем. Всё чаще Хайджи с поразительной ловкостью брал её в свои тиски и без особых усилий отправлял в нокаут. И всё чаще сопротивление сему давалось Какеру с трудом. Вот и сегодня, казалось бы, обычное утро с привычным укладом перевернулось с ног на голову, стоило только ему встретиться взглядом с этим ужасающим разрушителем уныния по имени Киёсэ Хайджи. — О-о-ох, — протяжно взвыл Король, откидываясь на спинку стула. — Я думал, помру на этой чертовой пробежке. — И не говори, — подхватил Нико-чан, с причмокиванием отпивая из своей чаши наваристый бульон домашнего приготовления. — Хотя в последнее время я начинаю ощущать, что бегать становится всё легче и легче. — Это потому что тело привыкает. — озвучил Шиндо очевидную мысль и хотел было её продолжить, но братья Джо резко перебили его, воодушевленно размахивая руками: — К тому же, если думать о девчонках — силы расходуются постепенно! — Всецело согласен! Воздыхания близнецов по прекрасному полу составляло неотъемлемую часть каждого завтрака. Сначала это даже поднимало настрой и опускало проглоченную пищу обратно по пищеводу, когда она так и рвалась обратно на стол, но сейчас пыл поубавился и остальные жители «Аотаке» просто перестали обращать на это внимания. — Чего не ешь, Муса? — спросил Хайджи, в глазах которого читалось беспокойство. От проницательного взгляда Хайджи ничему не удавалось скрыться. Особенно тому, что касалось физического и душевного состояния его подопечных. — Кусок в горло не лезет… — Ну, ты уж постарайся. Голодным из-за стола не выпущу. — Какие-то вы чересчур энергичные, — приглушенно произнесла персиковая макушка, выглядывающая из-за раскрытой цветной обложки манги. — Чешете языками без умолку, что аж уши в трубочку заворачиваются. Не можете помолчать хотя бы за завтраком? — Что-то Принц сегодня не в духе. — покосился на Аканэ сидящий рядом с ним Джота. — Это мое обычное состояние. — устало вздохнул тот и, отложив мангу, принялся поглощать ароматный теплый рис. Какеру окинул взглядом своих сожителей. Всё, как и всегда. В воздухе витало чувство единства, которое изо всех сил старалось проделать брешь в сердце Курахары и стать его частью, но пока наталкивалось лишь на каменный доспех. Но, так или иначе, в этой компании он хотя бы не чувствовал себя одиноким. Какеру еще раз прислушался к окружающим его сгусткам энергии и не услышал лишь одного голоса из девятерых. Ему ещё с начала пробежки показалось, что Юкихико встал не с той ноги; дерганный и в то же время чересчур тихий. Подобное повторялось и за столом. «Может, плохо спал?» Юки сидел почти напротив Хайджи, периодически пристально на него поглядывая. Он пытался казаться спокойным, но частые движения пальцев, движущихся по траектории от очков и обратно, выдавали напряжение. От внимания Какеру не скрылось и игнорирование Хайджи цепких взглядов со стороны Юки, впивающихся в него острыми когтями. Обычно Киёсэ не пропускает ни единого взгляда, адресованного ему. Это выглядело странно, но, кажется, кроме Какеру никто этого не замечал. Решив не терзаться смутными сомнениями и отгородить себя от неспокойных мыслей в начале трудного дня, Какеру взял чашу риса в руки и принялся доедать свой завтрак. Несколько минут трапеза проходила в тишине, пока её не нарушил скрип деревянных ножек стула о дощатый пол. Какеру краем уха уловил приближающиеся шаги, но не придал этому значения. Как только кожа на плече под тканью футболки почувствовала теплое и легкое сдавливание, его уже разворачивал к себе хозяин ладони. Обзор комнаты резко сдвинулся и глазам Какеру предстало непроницаемое лицо и острый взгляд Хайджи. «Что за?..» — только и успело выпалить растерянное сознание Курахары. Пока чуть шершавые пальцы обхватывали подбородок и поднимали его, Хайджи быстро сокращал расстояние между собой и подопечным. А в следующую секунду, наплевав на свидетелей, накрыл своими губами губы Какеру. Тело второго пропустило шоковый разряд от макушки до пят, а мысли мгновенно испарились, как будто в черепной коробке устроили незапланированное проветривание. Хайджи же, напротив, был спокоен и сосредоточен. Умело раздвинув языком тонкие губы, он властно проник в рот Какеру, заставляя его покрываться мурашками. Рецепторы тут же уловили вкус симфонии сладковатого риса с легким куриным бульоном. Хайджи закрыл глаза и сконцентрировался на ощущениях. До ушей остальных жителей «Аотаке» доносились сладкие причмокивания. Каждый из них напрочь позабыл и о еде, и о беге, и даже о собственном существовании, созерцая в данный момент только представшую перед ними картину. Проскользнув своим языком по языку Какеру, Киёсэ отстранился, напоследок успевая легонько оттянуть зубами нижнюю губу Курахары. Хайджи шагнул назад и одарил Какеру теплым взглядом, будто в знак извинения за эту маленькую неожиданность. Неторопливым шагом он пошел обратно, обогнул сидящего рядом с Какеру Шиндо и как ни в чем не бывало опустился на стул. Ошарашенный Курахара не мог вымолвить ни слова с тех пор, как Хайджи развернул его к себе. Глаза постепенно начинали слезиться из-за застопорившегося рефлекса моргания. И ребята, оказавшиеся прямыми свидетелями выходки Киёсэ, полностью разделяли чувства «пострадавшего». В головах трубило одно большое «какого хрена?». Пока у некоторых так и не проглоченная еда грозилась вывалиться изо рта, другие переводили округлившиеся глаза то на Хайджи, то на Какеру, явно желая получить объяснение. Наконец, после нескольких минут полной отстыковки с реальностью, Какеру вновь заставил рефлексы работать на себя. Моргнув пару раз, он почувствовал, как температура тела начала подниматься, а кровь медленно приливать к бледным щекам. Курахара резко подскочил со стула и, упираясь потными ладонями о стол, развернулся в сторону Киёсэ. — Что ты вытворяешь, черт тебя дери?! Вопрос привел в чувство всех присутствующих в комнате, и те навострили уши. — Ну-ну, не горячись, — будничным тоном произнес Хайджи, выпуская из рук стакан зеленого чая и обращая внимание на раскрасневшегося Какеру. — Я всего лишь поцеловал тебя. — Но я же парень! — И что? Слова застряли посреди горла при виде искренне-удивленного лица Хайджи. «Он что, не видит в этом ничего такого?!» — Зачем Вы это сделали, Хайджи-сан? — на выдохе уже требовательно спросил Какеру. Он пытался казаться спокойным, но события пятиминутной давности давили на его сознание с недюжинной силой. Щеки всё ещё горели румянцем, а кончики пальцев слегка подрагивали. — Он имеет право знать, — Хайджи скрестил руки на груди и перевел взгляд на Юкихико. — Ты так не думаешь, Юки? Девять пар глаз теперь уже сверлили студента юридического факультета, который дольше всех отходил от нахлынувшего шока. — Э, не переводи стрелки на меня! — Ты тоже в этом замешан, знаешь ли. — Да пошёл ты! Я ничего такого тебе не велел! — неистово пытался оправдаться Юкихико. Какеру глядел на них обоих, и обоих хотелось придушить. Доколе они собираются играть с его чувствами и самообладанием? — Какеру, тут такое дело, — вновь обратился к пострадавшему Хайджи, не скрывая легкую улыбку. — В общем, я проиграл ему в карты на желание. - … Что? Он сейчас не ослышался? Карты? — Именно. Ты мне продул несколько партий подряд. И да, с тебя причиталось желание. Но! Я не говорил конкретно о поцелуе! — Опа, это уже интересно, — вышел из ступора Нико-чан и теперь вовсю наслаждался перепалкой и попытками оправдаться перед Какеру. — Выходит, Хайджи-? — Притормозите, ребята, — перебил Хайджи. — Нужно в деталях обрисовать ситуацию, чтоб было понятно. — Что я и пытаюсь сделать! — Юки оставалось только кричать, дабы те его услышали. — Короче, дело было вчера вечером- — И делать было нечего, судя по всему. Разъяренный тем, что его в который раз перебили, Юкихико хотел было налететь на Короля, неуместно хихикнувшего свою фразу, но только раздраженно фыркнул и продолжил: — Итак, вчера вечером я позвал Хайджи в свою комнату. Картишки уже давно пылились в шкафу, и я решил их использовать по назначению. Пусть, мол, послужат благому делу. — Целовать парней теперь благим делом называется? — устало отозвался Принц. — Да нет! Я думал мое мастерство в азартных играх откроет мне путь к свободе, но Хайджи сразу заявил, что при своём проигрыше — никаких желаний насчет тренировок, а, в особенности, марафона исполнять не будет. — А почему не на деньги играли? — недоумевали братья Джо. — Юки слил всю стипендию, ну а я к деньгам отношусь бережно. — Испытать свою удачу всё равно захотелось, поэтому я предложил сыграть на желания, заранее уверяясь в своей победе. Как и ожидалось, ты, Хайджи, оказался в этом деле не так уж и хорош. — Не наговаривай, — прикрыв глаза, вымолвил чуть оскорбленный Киёсэ. — По крайней мере я старался. — Ближе к делу! — поторапливал их Какеру. — Билет на свободу уже махал мне рукой и улетал в закат, но я не собирался упускать шанс хотя бы поиздеваться над нашим «надзирателем». После победы в нескольких партиях я объявил своё желание: «совершить нечто безумное за завтраком, да такое, чтобы запомнилось надолго». — Так значит… — картинка в голове Какеру полностью прояснилась, но мотивы Хайджи были до сих пор не ясны. — Именно! — кивнул ему Юкихико. — Я не указывал ему на то, чтобы конкретно встать и засосать тебя. — Ну и? Чем тебе не понравилась реализация? Вопрос Хайджи поначалу вызвал у Юки глубокое недоумение и только пару мгновений спустя Ивакура нашел, что сказать: — Я ждал от тебя позора, мать твою, а ты, этакий хитрый лис, и не опозорился даже, если со стороны посмотреть! — В итоге последним посмеялся я, — и Хайджи осветил ребят привычной улыбкой демона всея «Аотаке». — Как хорошо вышло. Какеру вдруг почувствовал себя униженным. Он так и стоял, опираясь пальцами ладоней о стол, и прятал взгляд за челкой черных прядей. — Хайджи-сан. — М? — Почему именно я? На главный вопрос Киёсэ не спешил отвечать. Он посмотрел в сторону, ища ответ в собственных мыслях. Ребята затаили дыхание. — В последнее время ты ходишь какой-то потерянный. Утопающий в самом себе. Я подумал, что таким способом хоть немного вытащу тебя на поверхность. — Отличный способ ты нашел, Хайджи. — с сарказмом произнес Юкихико. — Я не собираюсь извиняться, — глубина стальных глаз молча внимала серьезности ореховых. — Ибо не считаю свое действие чем-то неправильным. Я хотел сделать это. Никто меня не заставлял. Так получилось, что желанию оживить тебя выпала возможность стать осуществлённым с подачи Юки. Можешь как угодно критиковать меня, Какеру, но я всё равно не откажусь от своих слов. Буду вытаскивать тебя из кокона столько раз, сколько потребуется. Комната погрузилась в тягучее молчание. Речь Хайджи была настолько проникновенна, что нашла отклик практически в каждом сердце жителя «Аотаке», кроме Принца. Тот лишь изображал стороннего наблюдателя. Подходящих слов в ответ у Какеру так и не всплыло. Это было и не обязательно: Хайджи прочел всё по глазам. Злость сменилась робкой растерянностью, а чувство унижения сдулось, как воздушный шар. Лишь румянец предпочел пока задержаться на щеках. Какеру больше не мог выносить теплого взгляда Хайджи и того, с какой легкостью он говорит о том поцелуе, поэтому встал из-за стола и неторопливо зашагал к двери. — Какеру, завтрак. — с нотками беспокойства в голосе окликнул его Киёсэ. — Потом поем. После этих слов он негромко хлопнул деревянной перегородкой и побрел в свою комнату. — Чувствуете напряжение в воздухе? — отрезвляюще прошептал Акихиро. — Да уж… Как будто увидел сцену из дорамы. — вторил Шиндо, бросая взгляд на листочек мяты, плавающий в остывшем чае. — Не хочешь ничего сказать, Хайджи? Взгляд Юкихико так и норовил проделать дырку в нарушителе его спокойствия. Второй же вёл себя расслабленно, что было вполне в духе Киёсэ. Если у кого в голове и был полный порядок, то только у него. — Нет, вы уже всё слышали. — Как ты вообще до такого додумался? — Кто знает. Юки явно не удовлетворился расплывчатым ответом и хотел было настоять на правде, но внимание Хайджи переняли на себя близнецы, нагло подсаживаясь к нему по обе стороны: — Хайджи-сан, это было впечатляюще! — Даже несмотря на то, что ты поцеловал парня! На комплименты Киёсэ не отреагировал, но всё же удостоил братьев Джо улыбкой и дружескими похлопываниями по плечу. — Учитесь, парни, выражать искренность. Это вам не раз пригодится в жизни. — Кстати, Хайджи-сан, тебе не показалась уж слишком бурной реакция Какеру? — Ага-ага, видел, какой он был красный? — Да кто угодно охренел бы от такого. — и утверждение Нико-чана мысленно поддержал каждый, находящийся в комнате. — А не мог это быть его первый поцелуй? — задумчиво процедил Джота, радуясь нежданно нагрянувшей в голову догадке. — Да ладно? Что-то не верится. — Но мы же не можем утверждать наверняка. — робко высказался Муса, до этого разделявший с Принцем позицию наблюдателя. — Господи, что мы обсуждаем, а? — встрял на сей раз Король. — Ну засосали его по приколу и что? Чего по этому поводу загоняться, как баба? — Люди разные бывают. Каждый по-своему переживает те или иные события. Хайджи коротко кивнул в знак согласия со словами Шиндо и, откинувшись на спинку стула, задумчиво произнес: — Если я и правда забрал его первый поцелуй, у него были все основания на такую реакцию. — Не жалко пацана, а, Хайджи? Издевка со стороны Юки была успешно проигнорирована. Киёсэ встал из-за стола и направился к выходу из кухни, бросив напоследок: — Как доедите — уберите со стола и оставьте посуду в раковине. А потом смело идите по своим делам. Дверь захлопнулась, оставляя их одних наедине со своими мыслями и остывшей едой.

***

Какеру привалился спиной к запертой двери своей комнаты и прятал лицо в коленях. До ушей вдруг донеслись тяжелые шаги Хайджи. Страх возможности разговора с глазу на глаз нахлынул на Какеру бушующей волной. Он не был готов. По крайней мере пока. Прислушавшись, Курахара понял, что шаги начали удаляться в сторону главной входной двери. Видимо, Киёсэ решил проветриться. Протяжной вздох всколыхнул атмосферу в комнате. «Почему поцелуй?» — вопрос раз за разом крутился в мыслях Курахары, словно заведенный волчок. «Что за дурацкий способ вывести из мрачного состояния?» Иногда он попросту не понимал этого парня. Ни его мыслей, ни поступков, ни безграничного энтузиазма. Как можно, прождав четыре бесконечно тянущихся года, не утратить надежды на исполнение мечты. Казалось бы, недостижимой мечты. Если посмотреть со стороны, шансы у них практически нулевые. Всё, что они делают, так это шагают навстречу позору. Реальность жестока. И не жалеет даже тех, кто каждый божий день тренируется до полного изнеможения. Даже таким жизнь частенько ставит подножки. Что уж говорить о парнях, которые никогда не водили с легкой атлетикой тесных отношений. Какеру этого не понимал. И сколько бы попыток Хайджи не предпринял, дабы переубедить его, получалось не ахти. Единственное, что Какеру осознавал наверняка — то, что не встреть он Хайджи в ту злополучную ночь, он бы пропал. Не нагони его этот резвый, целеустремленный парень с горящими глазами на велосипеде, где бы сейчас был Какеру? Что бы делал? Он не верил в судьбу, но та встреча каждый вечер перед сном заставляла его задуматься «А что если она всё-таки существует?..» Какеру уважал Хайджи, всё еще продолжая искренне не понимать, ради чего тот так старается. Возможно, ответ на этот вопрос находился перед глазами и желал быть замеченным, но его не замечали. На отекших ногах Какеру поднялся с холодного пола и подошел к окну. Откинул занавески небесного цвета, отодвинул ставни. Лицо приятно защекотал прохладный утренний ветерок. Какеру в блаженстве опустил веки, принимая в дар всю нежность проснувшегося солнца, прильнувшего лучами к его щекам.

***

Следующее утро решило пойти по стопам предыдущего и принять, словно палочку в эстафете, эффект неожиданности и последующий шок на уставших лицах ребят. Ничего, казалось бы, не предвещало беды. Какеру спокойно отбежал десять километров и пришел к завтраку как ни в чем не бывало. Никто из сожителей не решался заговорить с ним о вчерашнем, боясь разбередить старую «рану». Вместо этого они болтали на излюбленные темы и делились впечатлениями по поводу достигнутых результатов. Тренировки явно не проходили для них бесследно. Хайджи тоже участвовал в разговорах и подбадривал ребят теплыми словами. Это утро можно было бы окрестить идеальным, если бы в него не вклинилось одно существенное «но». В конце завтрака, когда ребята уже хотели убирать со стола, Юкихико внезапно соскочил со своего стула, подошел к Нико-чан-семпаю и поцеловал его прямо в губы. С языком. Сказать, что тот удивился — значит ничего не сказать. Отпрянув от ошарашенного Акихиро, Юки поспешил скрыть румянец и принялся сам собирать тарелки. Опустившуюся тишину нарушал лишь звон посуды друг о друга. — Чувствую себя массовкой в BL-манге… — раздался как гром среди ясного неба голос Принца, сидящего с очередным томиком манги в руках. Остальные же ребята шарили по полу в поисках упавших челюстей: Муса с Шиндо бегали растерянными взглядами по комнате и пытались скрыть выступивший румянец, у братьев Джо валилась еще не пережеванная рыба изо рта прямиком на колени, а Король просто прикрыл глаза ладонью в надежде забыть то, что только что увидел. Какеру был удивлен произошедшим не меньше того же Нико-чан-семпая, и что-то ему подсказывало, что в этом был замешан Хайджи. Решив в этом убедиться, Курахара бросил вопросительный взгляд на сидящего рядом Киёсэ. Тот смотрел на Какеру и загадочно улыбался, подперев голову ладонью на согнутой руке. А в следующую секунду и вовсе подмигнул, что только доказывало его причастность к произошедшему. — Чтоб я еще раз сыграл с ним в карты? Да ни за что! — вполголоса ругался красный как помидор Юки, толкаясь у раковины и неистово оттирая посуду губкой. — Всё было по-честному. Фраза, сказанная нараспев, вывела из состояния шока жителей «Аотаке», и они сразу смекнули, что вновь обязаны этим двоим за своё вот уже второй раз подряд незабываемое утро. — Ты точно мухлевал! Не может человек всего за один день научиться нагибать опытных игроков, как нефиг делать! — Вчера мне просто улыбнулась удача, вот и всё. — невинно улыбнулся Хайджи и подвинулся к Какеру, закидывая руку на его плечо. — Так я тебе и поверил, шулер! — Стойте, парни, — проснулся от чар смачного поцелуя Нико-чан. — Вы вчера опять партеечку на желания замутили, что ли? — А то, — рассмеялся Хайджи, — На сей раз он мне продул. — Это я понял, — отрезал Акихиро, пытаясь докопаться до правды. — Юки, только не говори, что ты сам- — Да черта с два! — резко развернулся к нему Юкихиро, показывая пальцем на веселящегося Хайджи. — Он задал конкретную цель. Прямо взял и сказал «поцелуй Нико-чан-семпая». — И ты так просто согласился? — А что оставалось делать?! Он взял меня на понт! Я не мог отступить после того, что увидел вчерашним утром. Он бы подумал, что я струсил, погряз в предрассудках и всё такое. Хрен я дам этому демону повод изгаляться надо мной в дальнейшем. — Демону? Как грубо, — театрально надулся Киёсэ. — Но ты молодец, Юки. Держался отлично. — Хайджи-сан, — голос принадлежал Какеру. — Почему Вы выбрали именно это? — Поцелуй? Хм, дай подумать… — прикрыв глаза, задумчиво протянул Киёсэ. — А сам как считаешь? — Это связано со мной? — Отчасти. — Э? — Просто хотел показать ребятам, что нет ничего страшного в поцелуе между парнями, — Хайджи обвел рукой всех в этой комнате. — И заодно поднять тебе настроение. — Посредством моего унижения! — Да ладно, так уж противно было целовать меня? — язвительно ухмыльнулся Акихиро, заставляя Юки краснеть еще пуще. — Пошел ты! Ребят внезапно прорвало на дружеский хохот. — Я же говорил, — ладонь Хайджи легонько стиснула плечо Какеру. — Что буду вытаскивать тебя из кокона столько раз, сколько потребуется. Искренность Киёсэ развеяла все сомнения: он заботился о нем. Сердце учащенно забилось, и Какеру поспешил отвести взгляд. Он осознавал, что как бы ему ни хотелось, его жизнь уже не вернется в прежнее русло. Хайджи вцепился в него мертвой хваткой, и отпускать явно не намерен. Кончики пальцев правой руки неосознанно потянулись к губам. Какеру вспомнил вчерашнее вторжение в личное пространство и последующие мягкость и тепло на губах. Ощущения все еще были живы как в памяти, так и на кончиках нервных окончаний. Хайджи действительно не прогадал с выбором наиболее эффективного варианта выполнения желания Юки. Такое точно запомнится надолго. И что ещё выдумает Хайджи за всё то время, что Какеру пробудет с ним, не мог знать никто.