Мы с тобой одной крови

Потом были мои глаза, наполненные удивлением и ее — болью. — Черт, черт, черт, — выругался я, не в силах оторваться от девушки, сделал еще пару толчков и кончил, наслаждаясь необычной теснотой ее лона. Почти сразу после этого, понимая, что могу не сдержаться, и причинить ей новую боль я, убрал с ее плеч свои руки и осторожно вышел из нее. Запах крови заполнивший гостиную заставил меня занервничать гораздо больше, чем открытие, сделанное мною пару секунд назад — я уже понял, что девушка, с которой я только что переспал, была не моей. — Я в ванную, — выдавил я из себя, и безошибочно определив ее месторасположение в доме, скрылся в ней. Стараясь не разнести вдребезги кран, я включил холодную воду. Ледяная вода и резкие запахи моющих средств, щедро вылитых мною в раковину вскоре привели меня в чувство. Прислушавшись к тому, что твориться в доме, я понял, что девушка поднялась к себе наверх и также как и я заперлась в ванной. И речи не могло быть идти о том, чтобы уйти, не выяснив причин произошедшего. Пусть я и справился с жаждой, но вот с недоумением и злостью, нарастающей во мне словно снежный ком, нет. Когда спустя почти полчаса она наконец-то спустилась в гостиную, я терпеливо ждал ее, сидя на диване. — Тут холодно, — поежилась она, оглядываясь на открытое мною окно. — Мне нравится холод, — отчеканил я, и, не давая ей времени возразить, сразу же спросил, — ты ее сестра? В ответ она, избегая смотреть мне в глаза, лишь сухо кивнула: — Да. Возможно в другое время и в других обстоятельствах, известие о том, что у моей девушки есть сестра-близнец стало бы для меня приятным сюрпризом. Но сейчас… Я вспомнил недавний разговор в кафе, когда Белла рассказала мне про свою сестру и призналась, что они не ладят. Тогда я и подумать не мог, что они могут быть похожи, как две капли воды. Возможно, Белла собиралась устроить мне сюрприз. Уж слишком довольным было ее лицо, когда она предложила: «если хочешь, я вас как-нибудь познакомлю». Черт, я и сам тоже хорош, так опростоволоситься, словно мне пятнадцать лет, а не целая сотня. Не обратить внимания на запах! Ведь заметил же, что сегодня, да и там, на стоянке она пахла немного по-другому, но не стал придавать значения столь незначительным нюансам аромата. И вот поплатился, оказался в такой непростой ситуации. — И я узнаю об этом только сейчас, после всего что произошло? — спросил я у девушки прищурясь, — ты не могла сказать мне об этом сразу? Пока она, молча и старательно, прятала от меня глаза, я заводился. Ладно, там на стоянке, когда я поцеловал ее, все произошло очень быстро, и у нее просто не было возможности признаться. Но сегодня днем! Она намеренно ввела меня в заблуждение! — Почему ты не сказала мне, что я обознался? — снова спросил я, нервничая гораздо больше, чем мог себе позволить. И нервничал я не только из-за своей оплошности. Ведь сегодня все могло кончиться гораздо плачевнее. Ей просто повезло, что я только вчера вернулся с охоты. А если бы я был голоден? Я не был уверен, что смог бы себя сдержать, ведь запах ее свежей крови, хоть я и проветрил комнату, хоть и надышался туалетным утенком на сто лет вперед, до сих пор продолжал будоражить мои инстинкты. От ее беспечности, от того, что она не понимает, что только что натворила, и чем все это могло закончиться, я злился на нее все больше и больше. Конечно, то, что она оказалась девственницей, кое-что значило. Но, учитывая обстоятельства, не настолько много, чтобы заставить меня взвалить на себя ответственность за случившееся. Однако, этот факт и то, что она сестра моей девушки, тем не менее заставил меня держать себя в руках и не сорваться на нее так, как она того заслуживала. — Я не хотела, я как раз собиралась спуститься к тебе и все рассказать, — услышал я наконец-то ее ответ. Я тоже много чего собирался сделать, но так и не сделал. Поднявшись с дивана, я подошел к ней вплотную. Приподняв ее за подбородок, я посмотрел ей в глаза и покачал головой: — Мне нужны объяснения, а не отговорки. Ты могла остановить меня в любой момент, но не стала этого делать. И я хочу знать, почему? Она растерянно смотрела на меня снизу вверх. — Почему? — снова, требовательно спросил я. Смутившись, она отвела в сторону свой взгляд и тихо произнесла: — Когда я увидела тебя впервые на стоянке…ты мне понравился. Вот значит как, понравился. — И ты считаешь, простого «понравился» достаточно, для того, чтобы обмануть меня и переспать с парнем своей сестры? — спросил я у нее, — Белла говорила мне, что ты ее недолюбливаешь, но, чтобы так, до такой степени… — Это меня зовут Белла, а она Мария, — покачала она головой, начиная дрожать всем телом. Похоже, до нее только начало доходить, что ее обман, не сойдет ей с рук просто так. — Да мне все равно кого как зовут! — взвился я, — мы говорим сейчас не о твоей сестре, а о тебе и о том, что ты сделала. — Я не хотела, чтобы все так получилось, я собиралась тебе признаться, — повторила она еще раз и по ее щекам покатились слезы. Однако меня они не тронули. Я не мог понять ее поступка. Какой степенью цинизма надо обладать, чтобы поступить так со своей сестрой? Да и не только с ней. Прежде всего с самою собой. Отдать свою девственность первому встречному… На что она надеялась? Что я ничего не замечу? Или, что расстанусь с ее сестрой и останусь с ней? Покачав головой и посетовав про себя на то, как сильно изменилась молодежь со времен моей юности, я тяжело произнес: — Знаешь, несмотря на то, что ты и была вроде как невинной девушкой, вы с сестрой не уступаете друг другу. Только вот в отличие от тебя она хоть не лжет про свои чувства. Она предельно честна со мной в этом вопросе. Все, что я говорил до сих пор, лишь задевало ее. Но последние сказанные мною слова, они доставили ей боль, казалось, ими я наотмашь ударил ее по лицу. Так она отшатнулась от меня и начала качать головой. — Нет, нет, нет. Я не такая, я не такая! — повторяла она, и слезы градом катились по ее лицу. В любой другой подобной ситуации я бы не остался стоять на месте. Я бы сделал все что мог, чтобы утешить человека, тем более девушку. Но сейчас, пусть поплачет, может так до нее дойдет, наконец, вся гнусность ее поступка. Когда она немного успокоилась, я резко приказал ей, указывая на стул: — Сядь! Пора было решать проблему. Раз и навсегда расставить все по местам и поставить на ней точку. Когда она послушно села, я, вкладывая в свой голос, всю накопленную за прошедший час злость, сообщил ей: — Я хочу, чтобы ты кое-что уяснила. Во-первых, то, что ты была девственницей, для меня ничего не значит. Во-вторых, если ты попробуешь еще раз обмануть меня и выдать за свою сестру, я об этом узнаю. И тогда, обещаю, ты пожалеешь о том дне, когда решила со мной связаться. В-третьих, если твоя сестра узнает о том, что сегодня произошло, ты об этом тоже пожалеешь. Ваши отношения с ней меня не интересуют, и я не позволю тебе, превращать меня в игрушку, с помощью которой можно насолить сестре. Ты меня хорошо поняла? Она сидела напротив меня, широко распахнув глаза, и дрожала. И я был уверен, что не от холода. Возможно, я и надавил на нее чересчур сильно, но в том, что произошло, виновата была, прежде всего, она. И для ее же блага, ей надо было это хорошо уяснить. — Ты меня хорошо поняла? — еще раз вкрадчиво спросил я у нее. — Ддд-а, — кивнула она и опять расплакалась… — Я тебя предупредил, — сказал я на пороге и, захлопнув за собою двери, ушел.