Мы с тобой одной крови

Глава 13 Эдвард понимал, что от сказанных им сейчас слов зависит вся его дальнейшая жизнь с Беллой. Понимал, что должен постараться убедить ее, что сможет дать ей то, что она хочет. Иначе он ее потеряет. Ведь хотела она так немного. Всего лишь чтобы он принадлежал ей весь, без остатка. Чтобы любил ее не ради детей или семьи, а ради нее самой. Такая простая просьба, и так легко исполнима, когда по-настоящему любишь кого-то. — Я не вернусь к Марии, — наконец произнес Эдвард, — я люблю тебя и останусь с тобой, — уверенно, добавил он. Но Белла и не думала слушать его. — Ты что, не слышал, что я только что тебе сказала, Каллен? — взвилась она, — мне больше не нужны от тебя подачки! Когда Белла злилась на него, она всегда называла его Калленом. Сейчас она была зла, но вместе с тем он видел и боль, которая отражалась в ее глазах. Эдвард, слегка переместившись, оказался перед ней на коленях. Взяв ее за плечи, он заглянул в глаза и убедительно произнес: — Белла, пожалуйста, пойми же… Я люблю тебя. Пусть я очень редко говорил тебе это или почти не говорил. Но это не меняет сути. И я прошу тебя не делать глупостей только из-за того, что тебе кажется, будто я люблю тебя не так, как надо. Или не так, как ты хочешь. — Не ври мне, Эдвард, — покачала головой Белла, — не надо. Ты все еще ее любишь… Ее, не меня. — Не надо, слышишь, не надо вспоминать о своей сестре. Она тут не при чем, — разозлился Эдвард. Разговор приобретал нежелательный оборот. Его жена решила проявить твердость. И убедить ее в чувствах, которые у него имеются, будет трудно, если вообще возможно. — Просто признай! — с нажимом повторила Белла. — Белла, черт! Да пойми же. Я любил ее. Но это в прошлом, а ты в настоящем. И сейчас я с тобой, а не с ней. Однако Белла и впрямь уже была не той наивной девушкой, которой он поначалу манипулировал. Вывернувшись из-под его рук, она поднялась на ноги: — Не делай из меня дуры, Эдвард, — покачала головой она, — я ведь попросила тебя не оскорблять меня больше. Ты как-то говорил мне, что с ней было по-другому. Я голову себе чуть не сломала, размышляя над тем, почему, почему у тебя с ней все было по-другому? Может, потому, что она трахалась с первым встречным? Потому что изменила тебе? В этом вся разница между нами? Может, мне следовало исправить ее? Эдвард нахмурился, а Белла, словно издеваясь, продолжила: — Интересно, вот Марию, когда она изменила тебе, ты простил. Скажи, а меня бы ты тоже простил? Или нелюбимым такого не прощают, а? — Белла, — сказал Эдвард, стараясь быть максимально спокойным, насколько можно было быть в сложившейся ситуации, — не совершай ошибки. Ты сама только что сказала, что я могу выбирать. Я и выбрал. Тебя. — Замолчи, пожалуйста. Если не хочешь испортить все окончательно, замолчи. Все, что ты сейчас говоришь… Неужели ты не понимаешь, что это не то, что я хочу от тебя услышать? Эдвард устало прикрыл глаза. Похоже, она уже все для себя решила. — Значит, ты хочешь, чтобы мы расстались? — Ты не оставляешь мне выбора, — прошептала она отвернувшись. Эдвард молчал. Белла какое-то время тоже. Потом, махнув рукой в сторону их дома, будто подводя черту, произнесла: — Я постараюсь в самое ближайшее время подобрать себе жилье в Сиэтле. — Не делай этого, — попросил ее Каллен, - не делай этого с нами. Не сейчас. Но Белла покачала головой: — Я уже тебе все сказала Эдвард, половина тебя мне не нужна. Когда будешь готов ко взрослым отношениям, может, мы с тобой еще и поговорим… если не будет поздно. Эдвард не стал больше спорить. Он понимал справедливость всех ее претензий. Понимал, что ей нужна любовь, которую она заслуживала. Только стоило ему представить, что это любовь может дать ей кто-то другой, как у него непроизвольно сжимались кулаки. Стоило представить, как он окажется в разлуке с детьми, и он готов был просить ее на коленях одуматься. Однако Белла, словно насмехаясь над ним, предложила ему сделать выбор, лишь для того, чтобы он осознал, что его-то у него и не было. Что от него теперь ничего не зависит. — Не надо никуда уезжать, — произнес он, сдавшись, — я сам съеду. В Сиэтле у Джаса есть квартира… там и остановлюсь. Я не хочу лишать тебя семьи. Эсмэ любит тебя и обожает малышку. Она не сможет без вас. Да и остальные тоже… — Хорошо, — подумав немного, согласилась она, — но когда Семья переедет в Сиэтл, я все равно собираюсь жить отдельно. *** Белла шла домой. Пару раз споткнулась, что для ее новой сущности было совсем немыслимо. Но разговор с Эдвардом, который закончился для нее вполне ожидаемо, стоил ей многих усилий. Когда он, схватив ее за руку, умоляюще произнес: — Не делай этого. Она почти готова был сдаться. Принять то, что он давал, и довольствоваться этим. Ведь она его любила. И рой панических мыслей, кричавших ей о том, что она совершает ошибку, не давал покоя. С трудом ей удалось взять себя в руки и убедить себя не обманываться, предаваясь пустым надеждам, что когда-нибудь Каллен одумается, признает, что любит ее как надо, а не на показ, через силу. Раз он не смог поставить точку в их ущербных отношениях, это должна была сделать она сама. Она была вполне искренна, говоря ему, что устала. Иногда на лице Эдварда, когда он был уверен, что за ним никто не наблюдает, появлялось такое грустно-тоскливое выражение, что ей становилось больно… Не сколько за себя, сколько за него. Белла была уверена, что он тоже устал. Устал изображать любовь там, где ее не было. Перед тем, как расстаться, Эдвард попросил кое о чем: — Я съеду сразу, как только уедет Феликс. Ты не против? Я бы не хотел, что он задавался лишними вопросами. Она была против. Но он был прав. Пусть уедет Феликс, пусть Эдвард наконец-то решит, что он будет делать с Марией. Пока та здесь, в Форксе… *** Ранним утром, когда она, наконец, дошла до особняка Калленов, ее ждали сочувствующие, расстроенные взгляды. Они уже знали. Эдвард пришел домой раньше нее, и сейчас находился в комнате дочери. Поговорив с Эсмэ, не в силах больше выносить тяжелый пытливый взгляд сына, Белла решила съездить к отцу и встретиться с Марией. Мария С утра, когда стало ясно, что погода будет теплой и солнечной, было решено добавить в программу экскурсии и пикник. Наскоро позавтракав, Мария с Дэвидом принялись собирать сумки, а Чарли в это время складывал продукты в дорожный холодильник. Они уже собирались выходить, когда раздался стук в дверь. Мария, стоявшая ближе всех к входной двери, замерла. Семь утра, кому могло понадобиться прийти к отцу в столь неурочное время, она не знала. Сердце тревожно забилось, когда молодая женщина вспомнила о предупреждениях Эдварда относительно Вольтури. Но тут же успокоила себя, если бы ее решили навестить вампиры, они бы вряд ли стали так вежливо стучаться. Оглянувшись на родных, стараясь скрыть от них свою тревогу, Мария щелкнула замком и распахнула дверь. Непонятно, кто удивился больше. Чарли, не ожидавший, что его вторая дочь так скоро откликнется на приглашение, Мария, ожидавшая уже увидеть кого угодно, только не Беллу, или Дэвид, догадавшийся по отдаленному сходству, что перед ним сестра его любимой, но изумленный, что близнецы так не похожи. Первым пришел в себя Чарли. — Белл., — начал он, но вспомнив о Дэвиде, откашлялся и исправился, — Мария, что-то случилось? — Все в порядке папа, — успокаивающе произнесла Белла, — ты вчера упомянул о пикнике, и я боялась не застать вас дома, — пояснила она, ожидая, когда ее пригласят войти. Чарли, прекрасно помнивший вчерашний разговор с дочерью, и то, что ни о каком пикнике там речи и не было, слегка нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов. Тем временем Мария, наконец, опомнившись, посторонилась и пропустила сестру в дом. — Дэвид, это моя сестра Мария, — представила она Беллу. Собственное имя применительно к сестре скрипело на языке, звуча как-то неестественно и чужеродно. — А это Дэвид, мой жених, — добавила она, кивая на Дэвида. — Очень приятно, — вежливо поприветствовала его Белла. — Мне тоже, — ответил мужчина, не скрывая своего удивления от результатов сравнения двух сестер. — Вот и хорошо, — нервно произнесла Мария, неуверенная как быть дальше, но Чарли снова пришел ей на помощь: — Мы с Дэйвом проедемся до участка, — предложил он, — покажу ему что там и как. А вы пока поговорите тут. Вы так давно не виделись, — подчеркивая последние слова, закончил он. Белла благодарно улыбнулась ему, а Мария облегченно выдохнула. Дэвид, к счастью, все понял правильно и, согласно кивнув, подошел к Марии. — Удачи, — тихо шепнул он ей, обнимая на прощание. Когда мужчины вышли, Мария, прикрыв за ними дверь, вернулась к сестре. Еще раз внимательно оглядев Беллу, она покачала головой. Похоже, придется объясняться с Чарли. Как теперь втолковать ему, почему они стали так не похожи друг на друга? Все это время, пока он не видел их вместе, он еще мог обманываться. Однако сейчас, когда они рядом, убедить отца в том, что юное сияющее лицо Беллы — результат дорогих процедур и своевременного ухода, будет проблематичным. Стоит отдать отцу должное, он в отличие от Дэвида не пялился на них с удивлением. — Ты стала такой красивой, — проронила Мария, — тебе не дать больше двадцати. — Превращение меняет человека… — пожала плечами Белла, — а к красоте привыкаешь. — Отец начнет задавать вопросы, — предупредила сестру Мария. — Я знаю. Но скоро мы уедем из Форкса, и я больше его никогда не увижу, — с грустью произнесла Белла, — стану для него и для матери далекой и навсегда потерянной дочерью. — Ты жалеешь, что стала такой, как они? — тихо спросила Мария, не решаясь назвать вампиров их именем. — Нет, — слегка запнувшись, ответила сестра, — это было тяжело принять, но я не жалею. Эдвард, дети, я не могла оставить их одних. — А Чарли, Рене? — Им придется смириться. Хотя, наверное, они уже смирились с тем, что я для них потеряна. После появления Роберта мне пришлось от них отдалиться. Ты не представляешь, сколько мне пришлось лгать, чтобы не подпускать их к внукам. Мария покачала головой. Она подозревала, что выбор сестры был не таким простым, как мог показаться с первого взгляда. Вечная жизнь, вечная молодость, но взамен потеря родных и близких, изоляция и ложь. — Ты должна была уехать, — перешла к другому Белла, — Эдвард разве не предупредил тебя про Вольтури? — О, Эдвард, — мрачно усмехнулась Мария, — предупредил, и в довольно доходчивой форме. — Тогда что ты тут делаешь? — не сумела уловить настроение сестры Белла. — Я не обещала твоему мужу, что улечу первым же рейсом. Нахмурившись, Белла покачала головой: — Тебе надо было его послушать, мы волнуемся о твоей безопасности. — Не стоило вам волноваться, — как-то жестко произнесла Мария, и Белла наконец поняла, что сестра злится на нее из-за коллег, которыми пришлось пожертвовать. — Мария, мы пытались защитить тебя, — убежденно произнесла Белла. — Если убийство ни в чем не повинных людей называется теперь защитой, то конечно, — горько усмехнулась молодая женщина. — Только знаешь, те люди, они были моими друзьями, они не раз выручали меня, защищали, прикрывали мне спину. А потом раз, и их не стало. Из-за таких, как вы. — У него не было другого выхода, — повторила Белла, но Мария отвернулась от нее, скрывая выступившие на глазах слезы. Она знала, что на душе у нее еще долго будут скрести кошки от осознания того, что она больше никогда не увидит Сашу, а Ланнистер никогда больше не скажет ей по-отечески «умничка». — Другой выход есть всегда, Белла, — произнесла Мария срывающимся голосом, — его хотя бы следовало попытаться найти. — Прости, — смутилась сестра. Белле и вправду стало неловко. Она ведь знала, что собирается сделать Эдвард, но не остановила его. Она осознанно поставила безопасность своей семьи выше жизни двух людей. В тот момент она просто старалась не думать о том, что и у этих людей есть друзья, родственники, любимые… — Ты пришла только для того, чтобы спросить, что я делаю в Форксе, или что-то еще? — спросила Мария, вновь поворачиваясь к сестре. Белла задумчиво прикусила губу. Решившись, отрицательно покачала головой. Все равно этот разговор рано или поздно должен был состояться. — Вообще-то я пришла совершенно за другим, — произнесла она, нервно, — я пришла попросить у тебя прощения за то, что сделала двенадцать лет назад. Пришла сказать тебе, что я была не права. Мария изумленно приподняла брови. Прощение? Белла пришла просить у нее прощения? — И в чем же ты была тогда не права? — скептически протянула она. — Я не должна была приглашать Эдварда в дом, я не должна была выдавать себя за тебя, я не должна была спать с ним. И я не должна была лишать его выбора… Я совершила тогда ошибку, и я за нее теперь расплачиваюсь. — Что ты хочешь этим сказать? — Мы с Эдвардом расстаемся, — услышала она неожиданное признание сестры. — Нет, — неверяще покачала головой Мария, — мы же с ним разговаривали, он говорил, что у вас все хорошо. — Это всего лишь его слова, — горько произнесла Белла. — Но я не понимаю, что произошло? — растерянно переспросила Мария. — Ты не догадываешься? — кусая губы, протянула Белла. Мария вынуждена была отвести глаза. «Этого не может быть», — хотелось выкрикнуть ей. Но как бы ей не хотелось ответить сейчас сестре: «Не знаю, не имею ни малейшего понятия, почему вы можете расстаться», она не могла этого сделать. — Нет, — покачала она головой, — он не мог, — убежденно добавила она. — Это не он, это я поставила в наших отношениях точку, — уточнила Белла, догадавшись, что сестра поняла ее не совсем верно, — после вашей встречи, после того, как он вернулся с Робертом. Я больше не могла и дальше закрывать глаза на происходящее. Всего одна единственная встреча с тобой, и я вновь увидела прежнего Эдварда. Его глаза, в них вернулось то, что было там до нашей свадьбы. — С чего ты вообще взяла, что его поведение связано со мной? Роберт чуть не умер, — все еще сопротивлялась Мария. — Да и он говорил, что счастлив с тобой. А Эдвард просто так такими словами кидаться не будет. — Он говорит так, потому что не знает, что такое счастье, — раздельно и уверенно произнесла Белла. — Будь я человеком, возможно, я бы не стала уходить он него, возможно, я бы, закрыв глаза на его чувства, продолжала бы существовать дальше. Но я не человек, и жить целую вечность с мужчиной, который меня не любит, я больше не могу. А с тобой он всегда был другим. Поэтому я и пришла к тебе... Мария отрицательно покачала головой. — Ты только послушай, что ты говоришь? — вскричала она. — Ты в своем уме? Даже если твой Каллен и появится, в чем я сомневаюсь, я к нему не вернусь! — Не надо, Мария, ты ведь любила его… — Да причем здесь это, — отмахнулась Мария, — начать с того, что я не прощу ему того, что он сделал с моими коллегами. Даже если бы он их и не убивал, жизнь не стоит на месте, Белла. Может для Эдварда жизнь и застыла, но для меня нет. Я изменилась! Да, признаюсь, когда я увидела Эдварда, когда он пришел ко мне, было больно его видеть. Но это все, больше меня ничего с ним не связывает! Мне жаль, что вы расстаетесь. Но я тут ни при чем. Стараясь не думать о том, что сестра теперь не человек, Мария подошла к ней и положила руку на плечо. — Беллз, я принимаю твои извинения за прошлое. Только теперь, чтобы ты не решила с Эдвардом, я не хочу иметь к этому ни малейшего отношения, — убежденно произнесла она, — как сестра, я могу посоветовать тебе: не торопись с выводами. Возможно, ты ошибаешься. Ведь если бы Эдвард не любил тебя, вы бы не смогли прожить вместе целых двенадцать лет. Подумай об этом. Однако слова Марии не смогли убедить сестру. — Все уже решено, — покачала головой Белла, — но спасибо, что выслушала и простила. Однако Мария не собиралась просто так сдаваться. — Белз, в том, что с нами произошло, есть и моя вина. Мне жаль, мне действительно очень жаль, что из-за моего знакомства с Эдвардом, из-за моего упрямого глупого поведения на твою долю выпало столько испытаний. Мне жаль, что тебе теперь приходится принимать такое решение… А потом, поддавшись неожиданному внутреннему порыву, Мария потянулась к Белле и порывисто обняла ее. — Я рада, что ты пришла, — прошептала она, сжимая сестру в объятиях. Кем бы ни стала теперь Белла, что бы она ни решила с Эдвардом, она была и остается ее родной сестрой. И им обоим пора было принять этот факт. *** Эдвард долго бродил по лесу, пока не вышел к знакомой до боли поляне. Место, где он не появлялся последние двенадцать лет. Место, которое так и не рискнул показать Белле. А сегодня, похоже, ноги сами привели его сюда. Когда-то он провел здесь с Марией целый день. Они устроили тут импровизированный пикник, оба промокли до нитки, а потом грелись около костра, который он разжег с большим трудом. Как он корил себя тогда за то, что так безрассудно поддался чувству оказаться с ней вдали от чужих глаз, в уединении леса. Подойдя к месту, на котором они тогда сидели, Эдвард опустился на землю. Пожелтевшая за лето трава, выцветшие цветы… сейчас поляна напоминала ему его самого. Солнце, столь редкое для Форкса, светилось на его коже сотнями бриллиантовых искр. И Эдвард, откинув назад голову, наконец-то позволил себе расслабиться, греясь в его ласкающих теплых лучах. После того, как Белла ушла к Чарли, именно ему пришлось разговаривать с Робертом. Сын не стал прятаться в этот раз, а сразу перешел к вопросам, лоб в лоб. И как он ни пытался объяснить ему, что они с Беллой все еще в ссоре, но это ненадолго, Роберт в этот раз не отступил. Пришлось объяснять ему, почему они с Беллой могут расстаться. Могут, а не расстаются. В разговоре с Робертом ему пришлось не раз подчеркнуть это. Потому что Каллен все еще не терял надежды, что Белла может передумать. Но как бы он не старался, в какой бы смягчающей форме не объяснялся с сыном, ничего не помогло. Роберт не мог, или же не хотел ничего понимать. — Это из-за нее? — сорвался он на крик, имея в виду Беллу. — Да? Это мама хочет, чтобы вы расстались? Парню стоит отдать должное, сумел уловить его настроение и раздраженность на Беллу. Хотя Эдвард и старался изо всех сил, чтобы в разговоре с сыном ее не проскальзывало. — Роберт, нет! Это не вина твоей матери, — пытался убедить он сына, — ты уже не маленький, ты должен понимать. Ни ты, ни Рене тут ни при чем. Мы вас обоих любим и будем любить, — повторил он еще раз, стараясь донести эту мысль до сына. Со стороны наверняка казалось, что он нес что-то бессмысленное и шаблонное… неудивительно, что Роберт не хотел его слушать. Эдвард вынужден был замолчать. Роберт, конечно, выглядел взрослым, но в сущности был еще ребенком. Он мог понять, почему разводятся родители, но принять это у него не получалось. — Как это произойдет? Ты уедешь, или мама? — Я переберусь в Сиэтл, но я буду все время рядом, — вынужден был ответить Эдвард. — Значит, это все из-за тебя, — сделал теперь свой окончательный, и с точки зрения ребенка совершенно логичный вывод Роберт. Если бы была виновата мать, уйти пришлось бы ей. — Роб, — чертыхнулся про себя Эдвард, он вообще слушает, что ему говорят или нет, — это временно, это не точно. — А если не точно? Если не временно? — не унимался сын. — Когда семья переедет в Сиэтл, вы будете жить отдельно, — вырвалось у Эдварда. — Вне клана? — с ужасом спросил Роберт. — Не совсем, — растерялся Эдвард, — просто отдельно. — Я не хочу жить отдельно, — твердо произнес сын, — и если мама хочет переехать, пусть переезжает. Я останусь с тобой. Эдвард не стал больше спорить с Робертом. В принципе, сын был уже достаточно взрослым, чтобы иметь право решать, с кем он хочет остаться. И если он не хочет покидать его, Карлайла, клан, Белла должна будет к нему прислушаться. Иначе поведение Роберта, и без того временами совершенно не управляемое, могло перейти допустимые границы. Зная характер сына, от него вполне можно было ожидать каких-нибудь неразумных поступков в стиле «а я вам назло». — Давай не будем торопить события, — еще раз попытался донести до сына свою мысль Эдвард, — обсудим все, когда придет мама. Возможно, все еще наладится. Сам он только на это и надеялся. Осознавая при этом, что Белла в чем-то права. Но как бы ему хотелось, чтобы вдруг что-то щелкнуло в его груди, заныло, застучало, что угодно, но чтобы вдруг раз, и он понял, что любит Беллу, так сильно, как она того заслуживает. Раздумывая над разговором с сыном, над всем тем, что так неожиданно свалилось на его семью, Эдвард и не заметил, как пролетело время. Он уже собирался возвращаться домой, уверенный, что Белла не станет задерживаться у отца из-за солнечной погоды, когда услышал приближение двух людей. Неожиданных людей. Мария и Дэвид. Поднявшись, Каллен быстро скрылся за ближайшим деревом. Как это было похоже на прошлую Марию… привести своего жениха туда, на ту самую поляну, где другой мужчина зацеловывал ее до полуобморочного состояния… — Мне тут нравится, — сообщил мужчина, скидывая рюкзак. Мария немного помедлила, оглядываясь. Эдварду даже показалось, что она собирается возразить жениху, но молодая женщина промолчала, и принялась помогать Дэвиду с вещами. Так же как и он, она пришла сюда, сама того не сознавая. Эдвард это понял, наблюдая, как Мария собирается с духом, чтобы рассказать правду своему жениху. Каллен, стоявший за деревьями в десятке метров от них, понимал, что ему нужно уйти. С него хватает и проблем с Беллой и Робертом. Какие бы чувства он не испытывал, возвращать Марию в свою жизнь он не собирался. Это стоило бы для него и его семьи очень дорого… Пока он раздумывал над тем, уйти ему или остаться, Дэвид подтолкнул Марию к признанию: — Мы ведь не просто так пришли сюда? — спросил мужчина, — и твой отец вдруг в последний момент не просто так отказался идти с нами? — Ты прав… — ответила ему Мария. Отпив из банки колы, которую вот уже несколько минут вертела в руках, она принялась рассказывать Дэвиду о своем прошлом. Пока Мария взволнованно рассказывала ему о похищении, о том, как работала в паре с Паркером, Эдвард вдруг поймал себя на мысли, что хочет лишь одного. Чтобы Дэвид оказался тем человеком, который нужен молодой женщине, чтобы он сумел принять ее рассказ. Простил ей ложь, простил ей то, кем она была. Если он не сможет этого сделать, если он уйдет от Марии, Эдварду будет крайне сложно удержаться от того, чтобы не прийти ей на помощь. Но по мере того, как она рассказывала, по мере того, с какой надеждой заглядывала в глаза сидящего рядом мужчины, Эдварду стало неловко за свои мысли. Теперь он ясно видел, что Мария, в отличие от него, смогла пойти дальше. Она хоть и ответила на его поцелуй, но это была всего лишь дань прошлому. Он любила другого. И то, что она решилась ему признаться, только доказывало ее чувства к этому парню. А он сам не смог. Он застрял в прошлом, так и не сумев дать другой то, что ей предназначалось. Ему самому теперь предстояло остаться одному, вспоминая любовь, которой не суждено больше вернуться. И когда Дэвид крепко прижал к себе Марию и прошептал: «Сколько же всего тебе пришлось пережить», Эдвард с болью выдохнул.