Лисья семейка

— Выходи-и.… Выходи, Лисёныш! — хлипкая дверь затряслась, затрещала под ударами. Наруто испуганно вздрогнул. Эх, не получилось отсидеться, а он так на это надеялся! Даже если он сидит, не высовываясь, в своей квартирке в этот день… Всё равно его находят. Наруто ненавидел этот день. Потому что все ненавидели в этот день самого Наруто. Ну, больше чем обычно. А ещё… Ещё в этот день погибли его родители. Те, кого он никогда не знал. И не узнает никогда. Потому что и сам Наруто не надеялся его пережить. Каждый год, 10 октября все словно сходили с ума. Да, праздник — и одновременно траур. Годовщина нападения Девятихвостого, кем бы он ни был. А доставалось в этот день почему-то Наруто. Он уже и прятаться пытался, и в квартире закрываться… Находят. Всё равно находят. И бьют. Очень больно, очень… обидно. Ни-за-что. И называют Демоном. Чего он успел натворить такого, чтобы его так называли? За что ему всё это?! Дверь жалобно хрустнула, и Наруто понял, что ещё немного — и она сломается. Нужно что-то делать — просто так он сдаваться не хотел. А что делать-то? В квартире не спрятаться — не такая уж она и большая: крохотная ванная, кухня да полупустая комната, где он спит. Где же тут укрыться? Наруто кинулся к окну. Третий этаж, но он не собирается спрыгивать — это было бы весьма неразумно. А вот аккуратно пройти по небольшому уступу до трубы, по которой стекает дождевая вода… С трудом забравшись на подоконник — маленький он ещё, слишком маленький — Наруто глянул вниз. Улица была пустынна и темна — и это было чертовски хорошо. Это значило, что охота на Демона ещё не вступила в активную фазу, а тот, кто ломает сейчас дверь — случайно приблудился. Значит — есть шанс уйти. Наруто осторожно встал на узкий уступ и, крепко ухватившись за подоконник, зажмурился. Ему было страшно до дрожи. Он боялся упасть — тогда он может повредить что-нибудь и стать беспомощным. Тогда он не сможет уйти. А это — плохо. Дверь с треском рухнула. Замахнувшийся для очередного удара человек не удержался и рухнул носом в пол. Грязно ругнулся, шатаясь поднялся, держась за разбитый нос. Повёл налитыми кровью глазами по комнате, отыскивая мальчишку и уставился в распахнутые в ужасе голубые глаза. — Ах, ты… Сбежать надумал?! Убью, пар-ршивый демонёнок! Наруто в ужасе пискнул и стал быстро-быстро перебирать ногами, молясь всем богам, лишь бы не упасть. И едва успел увернуться, когда толстая лапища вторженца потянулась к нему. Мужик опять выругался, задумался на секунду, а потом, злорадно оскалившись, поспешил на улицу. А Наруто продолжил свой путь. Ему осталось не больше полуметра до трубы, когда дверь подъезда распахнулась, явив нетрезвого вторженца. Он стоял, едва покачиваясь и утирал льющуюся из носа кровь. Проведя эти манипуляции, он приложился к бутылке с алкоголем. У мальчика ещё был шанс сбежать. И он им воспользовался. За секунду преодолев эти несчастные пол метра он ухватился за трубу и съехал по ней вниз, безжалостно раня ладони. Главное — сбежать, а царапины на нём быстро заживают. Пятки больно ударились об землю, однако Наруто даже не обратил на это внимания, сразу, с места, срываясь на бег. Позади раненым вепрем заревел вторженец, обещая Узумаки все кары небесные, если тот сию же секунду не остановиться. Но он что, дурак что ли, чтобы останавливаться? Не-е-ет, уж кем-кем, а дураком Наруто не был. И прекрасно знал, чем для него закончиться попадание в руки таким вот… людям. Узумаки поблагодарил богов за то, что преследователь обычный гражданский, не шиноби. От шиноби убежать шансов никаких. Даже от генина. К счастью, не так часто его преследователями становились шиноби, в обычные дни они и вовсе старались не приближаться к нему, но не в этот день. Наруто довольно скоро оторвался от преследования, забравшись в один из кварталов-призраков, которых было несколько в Конохе. Как появляются такие кварталы, он не знал, это и не было важным. Главное — здесь было относительно безопасно. По крайней мере — гражданские обходили их стороной. А в конкретно этот квартал-призрак отчего-то не совались и шиноби. Здесь было безопасно… но не мог Наруто быть здесь слишком долго. Какая-то непонятная тоска одолевала его при виде выцвевших алых водоворотов. Узумаки замер посреди улицы. Ноги у него подогнулись, и он мягко шлёпнулся на землю. Тишина окутывала квартал-призрак. Из-за стен не доносились звуки праздника, звуки жизни. Здесь царила мёртвая тишина. И тьма. Наруто поднял голову к небу и уставился на звёзда. Мёртвенный покой заброшенной территории проникал в его сознание, в его душу и в его тело. Силы покинули его, и он, словно марионетка, у которой обрубили ниточки, растянулся на холодной земле. Ему было спокойно. Вымораживающая атмосфера этого места заперла все эмоции и чувства. Узумаки лежал и смотрел на далёкие и такие холодные звёзды, а в голове у него было пусто-пусто. Нужно идти дальше. Здесь ему слишком… никак. Он боится потерять себя в этом квартале призраков. Хорошо хоть, что их сейчас здесь нет. Призраков Наруто боялся куда больше живых. Весь продрогший, голодный и уставший, Наруто всё-таки поднялся и побрёл дальше. Но не в сторону «живых» кварталов, нет. Он направлялся в лес, примыкавший к кварталу. Этот лес был ещё одним безопасным местом для Узумаки. А ещё — там удавалось найти еду: ягоды, орехи, можно было наловить немного рыбы в протекавшей здесь небольшой речушке или даже поймать кролика, что удавалось ему не часто. Зачем? А затем, что он постоянно хотел есть. Сиротское пособие в Конохе было вполне достойным, если ты, конечно, не демон, которого в деревне все ненавидят. Цены на все продукты для него завышали в полтора, а то и в два раза… это если вообще соглашались что-то продать, а не прогоняли с матами и криками. Вот и получалось, что ничего, кроме дешёвой лапши или риса он купить не мог. А кушать очень хотелось. Он итак был чуть ли не на пол головы ниже своих сверстников. Вот и выживал, как умел. А ещё в лесу было хорошо. Не было злых людей, не было пугающих призраков… Была природа — ласковая, добрая к своему ребёнку. Здесь он отдыхал душой. Наверное, именно эти походы в лес не дали ему озлобиться, превратиться в дикого зверёныша, готового мстить за любой косой взгляд и неосторожно брошенное слово. Ночной лес не пугал его, хоть и отличался от того, который он видел днём. Здесь, в отличие от квартала-призрака, были звуки: стрекот насекомых, шорохи мышей и крики ночных птиц. Здесь были тени — живые тени деревьев, а не абсолютная тьма пустых окон домов. Вот уж куда-куда, а в заброшенный дом ночью Наруто бы ни за что не пошёл. Именно из-за этой неживой тьмы, в которой оживают самые страшные кошмары, а печальные призраки спешат поведать тебе историю своей жизни и смерти. Наруто практически на ощупь добрался до приметного дерева, еле как взобрался на него — ладони зверски болели — и удобно устроился в этаком гнезде, образовавшимся в развилке дерева. Он совершенно случайно нашёл это место, такое удобное для отдыха, и уже давно натаскал туда мягкой травы и листьев. И пускай они давно высохли — гнёздышко получилось достаточно мягким и тёплым, чтобы вконец вымотавшийся Узумаки мгновенно вырубился. * * * Золотистый солнечный лучик проворно пробрался сквозь изумрудную листву, прошуршал высохшими травинками и наткнулся на ребёнка. Удивлённый необычным объектом, он осторожно скользнул по коже мальчика, перебираясь на лицо. Мальчик недовольно сморщился и чихнул. Испуганный лучик исчез — над ребёнком склонилась тень. — Эй, Лисёнок, что это ты тут делаешь?