Ты боишься темноты?

Темнота сближает До меня доходит смысл происходящего не сразу. Но зато как только доходит, то я рывком бегу к двери и начинаю стучать по ней кулаками. — Эй, откройте! Я знаю, что вы не далеко ушли! Пожалуйста! Я тут же поворачиваюсь к Драгоцию. — Это всё ты, — я указываю на него пальцем. — Шутку оценила, быстрее скажи открыть! — я стучу ногой по полу. — Н-но это не я, — блеет он испуганно. Блять. — Как не ты? — я усмехаюсь. — Не ври мне. — Но честно, — он пожимает плечами. — Это не я. Мне самому домой надо. — Твою мать, — я взвываю, уронив задницу на стул и оперевшись руками в лоб. — Какого хрена. Делай, что хочешь, но через десять минут я должна быть дома, — грожусь я. — Конечно-конечно, — с сарказмом говорит Фэш, а потом показывает мне палец. — Это из-за тебя мы застряли, потому что ты туго думаешь. — Что?! — я делаю оскорбленное выражение лица. — Да вместо того, чтобы говорить, какая я идиотка, ты бы лучше попробовал нас вывести отсюда, овощ! — Сама ты овощ, — огрызается тот. — Ты и орать-то не умеешь, глупая. — Я? — я грозно встаю. — Нетушки. Это из-за тебя мы застряли в этом ебучем классе, потому что тебя, непутевого балбеса, назначили старостой. Целый год ты только и делаешь, что косячишь! И если бы ты не написал моей маме… Тут свет резко выключается. Я слышу, как дыхание Фэша становится всё слышнее, пока не достигает моей шеи. Я хмурюсь. Свет выключили… Черт, только не это. Пока я оцениваю ситуацию, насколько всё плохо, Фэш хватается за мой локоть мертвой хваткой. — Ты чего? — я снова чувствую его холодные тонкие пальцы на своей горячей коже. — Черт, — он еле слышно вздыхает. Мрак такой, что я даже не вижу собственных рук. — Ты боишься темноты? — я знаю, что должна рассмеяться над ним, но не могу этого сделать. У меня была сестра, и она очень сильно боялась темноты. Ей дали диагноз Никтофобии*. Это её и убило. Я просто не имею права смеяться над ним. — Никому только, — бурчит Фэш где-то рядом. Я улыбаюсь, но потом понимаю, что он не видит. — А если честно. — Я не боюсь темноты, — говорит он, всё ещё вцепившись в локоть. — Тогда… — Я боюсь того, что в ней. Я сглатываю. Он говорит это так уверенно, что даже я начинаю задумываться, что в темноте что-то есть. — Включи телефон, — просит он. — У меня разрядился. Я достаю телефон из кармана джинс, но он не включается. Блять. — У меня тоже сел, — я чувствую, как страх подкрадывается ко мне. Мы одни, как видимо, во всей школе, у нас выключен свет и разряжены телефоны. Вопрос, какого черта?! — Боже, я сейчас умру, — стонет Фэш. Мы даже не можем позвонить родителям. Они же будут волноваться. — Идем, сядем, — я нащупываю рукой бетонную стену. — Давай, — и сажусь, опираясь на неё. Фэш приземляется рядом. — Молчи только, — сурово говорит он. — Я — могила, — смеюсь я, а потом смотрю в сторону, где он сидит, чувствуя темноту. Я слышу какой-то тяжелый вздох. — Эй, всё в порядке? — Нет, — я чувствую, что Фэш сейчас расплачется. — Ну, — я нащупываю его руку в темноте, а потом кладу свою, однако его тело сотрясается. Боже, он что, плачет? — Не кипятись, Драгоций, — я поглаживаю его тонкое запястье большим пальцем. — Всё чики-пуки будет. — Нет, не будет, — он вздрагивает. Его голос ломается, и отчего-то мне становится больно. Не люблю, когда мальчики плачут. Не потому, что противно, а потому, что жалко их. — Мы застряли тут, Василиса! Как ты не понимаешь?! Я глубоко вздыхаю. — У моей сестры была Никтофобия, — говорю я, и Фэш прислушивается. Я чувствую это. — Она умерла из-за этого. Испугалась темноты. Разрыв сердца, Драгоций, — говорю я тихо, и перед глазами проносятся мгновения, проведенные с ней. — Мне жаль, — тихо говорит он, и теперь уже его рука держит мою. — Да нет, — я отмахиваюсь. — Ты же не виноват. Тебе не должно быть жаль. Я просто хочу сказать, что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Это так странно звучит, но это правда. Я просто не хочу, чтобы случай повторился, — я вздрагиваю, и в глазах начинает рябить. Ну и что, что темнота. Слезы же чувствуются. — Это… действительно странно, — я чувствую его дыхание на моей щеке, но не двигаюсь. — Василиса? По инерции, я поворачиваю голову в его сторону и чувствую, как наши носы соприкасаются. — Прости меня, — он поддается вперед, и я уже чувствую его губы на своих. Твою ж… Наши губы просто соприкасаются, но даже так я чувствую, что ток пробирает всё мое тело. Я не могла и полгода назад представить, что буду целовать Фэша, с которым мы враждуем практически четыре года. — Рыжая, рыжая, — качает головой он, а потом кладет её на моё плечо. — Не сдержалась, да? — Эй! — я закатываю глаза, улыбаясь как дурочка. Нам нужно продержаться в кабинете до утра. И мы это сделаем.