В полушаге от пустоты

      Эва всегда и во всем была примерной. Сколько она себя помнит: о ней всегда отзывались как о гордости семьи Мун. Она была хорошей дочкой для не самых лучших родителей. Была образцовой подругой для людей, которые этого никогда не ценили. Безупречной девушкой для парня, которого никогда не любила. Прилежной ученицей в школе, где оценки можно было купить за деньги. Не пропустила ни одного занятия в музыкальной школе, хоть и ненавидела играть на этом чертовом рояле.       Идеальная осанка, прическа, маникюр, грамотная речь и каллиграфический почерк. Она следовала всем правилам указанным в инструкции. Все, за что она бралась, становилось идеальным. Только так и не иначе, по-другому она просто не умела.       Сдержанная и учтива, совсем не вспыльчивая. Даже в ответ на откровенное оскорбление Эва любезно извинялась с снисходительной улыбкой на лице до боли заламывая собственные пальцы под столом. Ледяная королева - говорили за спиной, ведь её невозможно задеть или вывести из равновесия.       Все же по какой-то причине люди тянулись к ней, каким-то образом находили за этой большой ледяной глыбой мастерски спрятанное сердце. Стучались, и она впускала не раздумывая, считала, что каждый заслуживает на шанс. Она обладала самым большим сокровищем из всех существующих: доброй и открытой душой.       Да, Эва могла простить беспочвенные обидные слова в свой адрес и глазом не моргнув, но никогда не могла пройти мимо того как без уважительной на то причины оскорбляют других. Она была той кто всегда стояла на стороне справедливости, не боялось высказывать правду в глаза, когда это по-настоящему было необходимо, ведь сказать правду это не значит обидеть, это дать шанс стать лучше.       Эва всегда и во всем была примерной. Слишком совершенная девушка для такого несовершенного мира. И с каждым днем эта идеальность выбивалась из общего потока все сильнее. Эве было тяжело, она перестала справятся, но так не хотела расстраивать и беспокоить родителей, так не хотелось клеймить свою призрачную идеальность, что упрямо не замечала этого.       Подруги снова зовут на какую-то вечеринку, скорее просто для галочки ведь знают, что она все равно не пойдет, ведь она никогда не посещает такие места. А Эва, неожиданно даже для самой себя соглашается, добавляя про себя, что это только на один раз, всего один вечер в компании мало знакомых ей людей, всего несколько часов отдыха и кто знает, быть может все наладится, ну насколько это возможно после содеянного.       И она приходит. Девушка, которая раньше посещала только светские приемы, надевала вечерние платья и за бокалом шампанского обсуждала какие-то социально-важные темы приходит. Впервые на ней такой вызывающий макияж, впервые такая короткая юбка. Стоя на пороге, она вдруг отчетливо понимает насколько это место ей не подходит. Она знает так много об этикете, искусстве, литературе, но тут всем плевать. Раздраженное: «Ты заходишь или нет?» возвращает Эву в реальность, и она делает уверенный шаг внутрь.       Но в понедельник ничего не меняется, лучше не становится. И Эва терпеливо ждет следующую пятницу, дабы еще раз попробовать.       Она прогуливает последний урок и берет с гаража машину. Едет в один из самых отдаленных районов Осло, зная точно, что так далеко не один из её знакомых не поедет ради вечеринки. И снова эти четыре секунды раздумий в дверном проеме, но она снова заходит. Через час во всю болтает с людьми, которых не знает о важных для себя проблемах, без малейших сомнений рассказывает насколько сильно устала, зачем-то рассказывает о дне который вычеркнула из своей жизни, о человеке которого обещала себе не вспоминать ни при каких обстоятельствах. Не задумываясь положительно кивает в ответ на: «давай выпьем». Она уже сбилась со счета, сколько раз ей пришлось кивать головой за этот вечер, но когда после очередного пьяного рассказа грустной девочки какой-то блондин предлагает таблетки, которые облегчат страдания, она снова решительно кивает.       Эва просыпается от жуткой боли в спине, морщась от солнечного света, все же заставляет себя открыть глаза, но как только делает это, сильно сожалеет, ведь находит себе скрутившуюся калачиком на водительском сиденье отцовской машины. Точно она ведь не смогла вчера уехать, десятки раз вставляла ключ в замок зажигания, но так и не решилась ехать в стельку пьяной, а спать хотелось так сильно, что она просто закрыла глаза на пять минут, а после попробует вызвать себе такси.       В понедельник Эва возвращается к своей образцово-показательной жизни а пятничный вечер проводит за прочтением книги… на немецком. Следующие выходные решает посветить разбору гардероба. Когда из одной из сумочек выпадает прозрачно-оранжевый пузырек с таблетками, она не сразу понимает, откуда он взялся, но как только воспоминания всплывают в памяти судорожно вздрагивает и отпрыгивает от пузырька словно от огня. Первая мысль выбросить и забыть, но потом вдруг что-то щелкает, парализует, не позволяет выполнить на первый взгляд такое элементарное действие, воспоминания о том вечере слишком притягательные, никакой боли и ненависти к самой себе лишь пустота, такая умиротворённая и желанная, в одном маленьком пузырьке есть все, в чем она так отчаянно нуждается. Эва договаривается сама с собой как в последний раз, и останавливается на том, что оставит их только на самый крайний случай, только когда поймает себя на мысли, что одной ей больше не справится, только если задумается о самом худшем развитие событий, а до тех пор надежно спрячет их в нижнем шкафчике со всяким барахлом который практически никогда не открывает.       Такой самый крайний случай произошел через три недели во время благотворительного бала. И вроде ничего такого с чем бы она не смогла справится. В поисках тихого места, для телефонного разговора, она наткнулась на своего парня трахающего её одноклассницу. И вроде он не парень её мечты, да и она далеко не сестра по крови или хотя бы по духу, только вот улыбнутся - не получилось, извинится за причиненные неудобства - не получилось, да вообще ничего не получилось.       Она просто стояла и наблюдала как все рушится, все никак не могла заставить себя закрыть эту чертову дверь, глупо хлопала длинными ресницами пока перед её носом не хлопнули той самой злосчастной дверью, а когда через несколько минут парочка оделась и вышла, Эва все также стояла, а в голове крутилась всего одна мысль «больше не могу». Парень говорил что-то о ошибке, о том что слишком много выпил но Эва не слушала, она не отвлеклась от единственной мысли в своей голове не на мгновение, она боялась даже моргнуть ведь если и эта мысль покинет её, не останется ничего. Он все говорил и говорил хоть и догадывался, что сегодня этот разговор никуда не приведет.       У парня зазвонил телефон и он счел его важнее Эвы, «никуда не уходи, я сейчас вернусь», только вот когда он вернулся, Эва была на полпути к дому. Была в нескольких минутах от одной из самых больших ошибок, которую только могла совершить. Была в полушаге от пустоты. Эва ухватилась за этот пузырек как за последнюю соломинку, только ошиблась, потому, что из этой соломы была сплетена петля, которую она добровольно накинула на шею.       Она на самом деле совсем не винила парня, ведь не он, не та девушка не виноваты, ведь все и так держалось в куче из последних сил. Она знала, она просто чувствовала, что все должно было закончится сегодня... какая разница из-за чего? Все рухнуло потому, что это было неизбежно. В глубине души Эва знала, что все случившегося просто удобно подвернувшиеся возможность, что-то типа оправдания которым она сможет пользоваться дабы оправдать свою безрассудную слабость.       Эва всегда и во всем была идеальной. Такой уж она родилась, и была уверена, что такой ей и предаться умереть. Но стоит хотя бы раз отойти от правил, и ты больше никогда не сможешь вернуться, не сможешь стать той, кто никогда их не нарушал. Идеальность не терпит изъянов, не терпит даже минимальных дефектов, не прощает ошибок.       А с каждым днем становилось все проще, все, что когда-то казалось самым важным, теперь не имело никакого смысла. Эва, узнала, что переступать через черту, которую сама же когда-то нарисовала в собственном сознание - тяжело лишь в первый раз. Каждый новый шаг в неправильную сторону дается проще прошлого. Линия затирается, становится все тоньше, все размытые.       Эва отчетливо ощущала, как рушит что-то осень важное, в какой-то степени бесценное, только все никак не могла осознать, что себя.       Если посмотреть на нее издалека, то она все такая же идеальная, как и раньше. Но в её душе образовалась трещина и её супер-клеем не склеишь. Если не читать комментарии под её фотографиями, то можно и не узнать, как низко пала когда-то по-настоящему безупречная Эва Квиг Мун. Если не слушать о чем говорят в коридорах, то при встрече с ней можно удивится: почему, она не посетила благотворительный аукцион в помощь бездомным животным, ведь раньше такого не случалось. Можно увидев её на какой-то второсортной вечеринке в стельку пьяной не поверить собственным глазам, вед Мун не такая. Только вот не осталось, наверное, такого человека, кто бы не знал. Эва упала с пьедестала слишком громко, показательно, на публику, сожгла все без лишних раздумий. Репутация, трон, даже саму себя. Она ничего не пожалела.       Как не странно, но люди к ней тянутся как раньше, а она все также внимательно и учтиво слушает, почему-то отказываясь сказать вслух, что ей плевать, иногда, когда у нее есть настроение, дает по-настоящему толковые советы. Только вот за теми советами больше ничего нет, ей просто интересно похожа ли она еще на ту девушку с которой ее так часто путают, ответ всегда один и тот-же похожа, но она больше не стоит на стороне справедливости, она вообще больше не выбирает сторон. Теперь за тем куском льда ничего нет.       Она все пытается держаться в стороне, не подпускать никого слишком близко, отстранить от себя людей, отталкивает их всеми известными способами, разочаровывает их раз за разом, готова даже контракт с дьяволом подписать только бы о ней забыли, но те почему-то вновь и вновь приходят просто чтобы побыть рядом. Что-то магнетическое по-прежнему влечет окружающих к девочке без души.       А она готова на все только лишь не сказать «мне плевать» глядя в глаза. Ведь сделать это - значить признать то, о чем другие пока могут только догадываться.       Она сделает что угодно, даже выхватит из пламени горящую корону и наденет её обратно на голову, лишь бы не пришлось признаваться. Пусть лучше все думают, что это временные трудности, накопившаяся усталость, порча ну или бунт, чтобы привлечь внимание родителей.       Она и саму себя раз за разом убеждает в этом. Каждое утро говорит, что скоро пройдет, закончится, но в глубине душе знает, что все закончится лишь в одном случае, только вот она слишком труслива для этого.       Ей нравится думать, что все произошло в тот миг, когда она не смогла выбросить тот самый первый пузырек. В тот вечер Когда приехала домой лишь с одной мыслью, впервые сорвалась и выпила эти гребенные разноцветные таблеточки, выпила сразу сем штук в надежде, что они исцелят её. А через час в истерике разбила зеркало, швырнув в него стаканом, она ведь им себе в лицо швырнула, а потом лежала на полу среди мелких осколков. Уставшая, обессиленная, на ногах было много порезов из некоторых по-прежнему шла кровь, но она не чувствовала боли она вообще ничего не чувствовала, смотрела стеклянными глазами в потолок и понимала, что таблетки - это всего лишь следствие, разрушительное но безумно веселое лекарство, которое однажды сделает то, на что Эва сама никогда не решится, закончит все.       Она опустила руки, перестала боротся потому, что на вопрос «зачем?» так и не смогла найти врозумительного ответа. Вот так выглядел крах ледяной королевы...