Моя любимая головная боль

Раннее утро. Солнышко медленно поднимается из-за горизонта, рассыпая свои теплые лучики по только что проснувшейся земле. Свежий ветерок будто бы заставлял природу проснуться от холодной ночи. Все вокруг просыпалось. Все вокруг царит счастливым, умиротворенным и радостным утром понедельника. Но не все, и не для всех, так радужно начинается утро. Проворные лучики солнца так близко подобрались к кровати Маркуса Ляхтича, из-за чего тот, поморщившись, тяжело вздохнул и открыл сонные глаза. Пепельноволосый парень резко встает с кровати и рассерженно дергает темную занавеску, плотно закрывающую массивное окно, от надоедливых солнечных лучей. Посмотрев на часы, стрелка которых указывала на 6 утра, Маркус вновь тяжело вздыхает, понимая, что его радостный день начнется еще не скоро… Его маленькая рыжеволосая радость. Которая весь вчерашний день так и тянула его пойти на столь ненавистные занятия. Ненавистные не потому, что он не мог терпеть уроки по часовому мастерству, а потому, что каждый день ему нужно притворяться. Притворяться тем, кем он не был с ней уже долгое время. Он изменился. Ради нее. Он любил эту маленькую девчонку. Это произошло внезапно, как вспышка молнии. После очередных похождений Драгоция к Резниковой, Василиса вновь плакала в темном коридоре Черновода. Но, возможно, он полюбил её намного раньше этого, просто не понимая, и не принимая этой любви. Она стала ему интересна в самые первые моменты ее прибывания в Черноводе. Ее длинные рыжие волосы, крупными кудряшками, распавшимися по ее маленьким, хрупким плечам. Ее детское лицо, с яркими синими глазами. Ее дополняли веснушки, которыми были умыпаны ее нос и щеки. Сидя в в темном кресле-качалке около его кровати, он невольно улыбнулся, вспоминая в деталях ее милый образ. Он изменился, но не изменились окружающие. Все так и считали их вечными врагами. Норт и Маришка все так же продолжали издеваться над Огневой, вовлекая в эти издевательства и Марка. Он больше не хочет и не может делать ей больно. Но сама Василиса требует от него этого, чтобы не вызывать подозрения на их столь хрупкие отношения. Из-за своего отвратительного характера и способности из всего хорошего сделать плохое, он ломает их отношения. Но он старается. Старается исправиться, чтобы она была счастлива. Последнее время дни тянутся слишком долго. Ведь Марк несколько дней подряд пропускает уроки, и ждет свою рыжую радость, которая после окончания учебы, приходит к нему и проводит весь оставший день с ним. Златоключник, погруженный целиком и полностью в свои мысли, не заметил как часы пробили 10 утра, не замечая даже то, что дверь в его темную комнату тихонько приоткрылась. — Ляхтич, ты опять не пришел на занятия, — Василиса прошла в комнату, закрывая дверь на замок, — ну сколько можно уже? Недовольная ключница вплотную подошла к креслу. Маркус, отошедший будто от сна, поднял взгляд на недовольную мордашку. Немного удивленный, он осматривал ее. Почувствовав наконец теплую погоду, Огнева надела легкое голубое платьице, едва прикрывавшее ее колени. — Огнева, ну что не так? Тебя никто не достает и тебе не приходится мучаться, — смотря ей прямо в глаза, с нотками строгости проговорил он. — Вот именно! Меня никто не достает, и это вызвает подозрение у окружающих, — всплевнув руками так, что Марку пришлось немного сдвинуться, дабы не попасть под горячую руку. — Ты мазохистка что ли? Спокойно не живется? — положив руки на ее талию, из-за злости немного сжимая ее. В обмен, Огнева положила руки ему на плечи, поглаживая, будто успокаивая его. — Давай не будем скрываться? Мне это уже порядком надоело. — Мы уже много раз об этом говорили. Нет. Иначе нам никто не даст спокойно жить. Ляхтич потянул ее на себя, заставляя сесть ему на колени. Положив руки ей на спину, он начал вырисовывать незамысловатые узоры. — Марк, ну может… — она не сумела договорить, так как его губы легко докоснулись до шеи. — Неееет. Поднимаясь поцелуями вдоль подбородка, он нашел ее губы и, слегка коснувшись, поцеловал ее. Ключница продолжала строить недовольное лицо, но под его поцелуями удержать эту гримасу не удалось. Дыхание участилось. Тяжело держать себя в руках, когда на тебе сидит девушка, которая не сопротивляется ни на один твой поцелуй. Марк, подхватив ее, сделал шаг к кровати. Медленно и аккуратно он уложил Василису, накрывая теплым темно-зеленым одеялом, ложась рядом ней. Она положила голову ему на грудь, слушая его размеренное сердцебиение. — И долго мы это будем скрывать? — Великие часовщики, Огнева, ты до конца жизни будешь задавать мне этот вопрос? — закатывая глаза, он решил не отвечать на ее вопрос. — Маркус Ляхтич, а ты когда-нибудь ответишь на этот вопрос?! — в той же манере ответила Василиса, поднимая голову и смотря ему прямо в глаза. — Огнееевааа… Когда-нибудь, но не в этой жизни, расскажем, а теперь я хочу немного отдохнуть, — усмехнувшись, он потянулся к ее губам, но она преградила ему путь рукой.  — Маааарк… — Ты развиваешь мою головную боль, давай спи уже, — отвернувшись от нее, он натянул одеяло, показывая всем своим видом, что собрался спать. — Черт, Маркус! — ключница безнадежно легла на кровать, кладя руку на широкую спину, пытаясь обнять его. Он повернулся к ней, смотря в ее глаза, медленно и осторожно приблизился к ее губам. В ожидании поцелуя, Василиса приоткрыла губы, но его не последовало. Марк, серьезно смотря на нее: — Я люблю тебя, — он докоснулся большим пальцем руки ее подбородка, переходя на контур ее губ, — Мы расскажем, честно, но не сейчас. Если мы расскажем, то все, кто есть в этом чертовом замке, не дадут нам спокойно жить. Елена, твой недоразвитый братец, глупая блондинка, да и в конце концов твой ненаглядный Драгоций, — на этом человеке, он остановился, видя как Василиса поникла, — они будут создавать нам преграды и не дадут спокойно жить. Василиса совсем расстроилась, вспоминая Драгоция, который в очередной раз разбил ее недобитое сердце. Марк понял, что совершил глупость, напомним ей о Фэше: — Василиса, — он опустился к ее шее, поцеловав, возращаясь к ее губам, — Главное, что мы вместе, разве что-то еще имеет значение? Черноключница смотрела в его темные, почти черные глаза, и поглаживая его по волосам: — Я тоже люблю тебя, Марк, — она потянула его к себе, нежно поцеловав, — И никогда больше мне не говори о Драгоции. Он для меня больше никто. В моей жизни есть только ты, — она обвила его своими небольшими ручками. Марк, зарываясь носом в ее волосах, начал проваливаться в сон, но его неугомонная Василиса вновь поднимает больную тему: — Но когда мы все же расскажем? Марк усмехнулся и переворачиваясь, подтягивает ее ближе к себе: — Спи, моя любимая головная боль…