Никто, кроме тебя

Прошло две недели с первого сентября. Я уже привык к учебному распорядку дня. Все просто было бы замечательно, если бы не одно «но», которое на полторы головы выше меня и сидит рядом со мной. Хоть Женя мне особо не мешает, но его присутствие само по себе сбивает меня с мыслей. Особенно его запах. Этот чёртов запах штормового моря и хвои мне безумно нравится. Я б уткнулся ему в ворот рубашки и нюхал бесконечно. Но когда я вспоминаю, чей этот запах, то желание нюхать его как рукой снимает. Но все-таки стоит признать, что Женя довольно красивый. Не знаю, что там с телом, ведь через его костюм не поймёшь. Но лицом и ростом он точно вышел. Карие, почти чёрные глаза, правильные черты лица, каштановые волосы и статный рост. Мне казалось, что красивые парни всегда в центре внимания и они популярны. Но Женя все это время был один. Нет, он не был изгоем, но тёплых дружеских отношений он не заводил в нашем классе. У него были приятельские отношения: «привет-пока». После школы меня всегда забирал Костя. Думаю, о нем стоит немного рассказать. О моем лучшем друге. Костя на шесть лет старше меня. Наши мамы хорошо дружили. Костян практически с самого рождения со мной. Он заменил мне старшего брата, которого у меня не было. Всегда возился со мной, гулял и играл. Иногда мама даже разрешала оставить его ночевать у нас или меня отпускала к нему. В общем, так и жили бок о бок пятнадцать лет. Но два года назад он вместе с семьёй пропал без вести. Я ужасно переживал и рыдал неделями, пока мама не узнала, что Костя уехал поступать в другой город, а времени сказать не было. Мою злость на Костю нельзя было описать. Не было времени сказать лучшему другу о том, что он уезжает. Мой друг пытался связаться со мной, но я в гневе все связи обрывал. Когда моё негодование длиною в год стихло, я стал безумно скучать о нем и жалеть, что оттолкнул его от себя. Но теперь он вернулся, и мне как будто вернули частичку меня. В один «прекрасный» понедельник я решил не идти на физру. Просто отсидеться в раздевалке. Я зашёл в раздевалку позже всех и последних одевающихся попросил не распространяться о том, что я в школе. Когда все ушли, я остался один на один с телефоном. Я засел за лавку, чтоб меня не было видно. Ведь будет очень некомфортно, когда придёт какой-нибудь учитель или даже завуч. Просидев минут десять от силы в спокойствии, я почувствовал, что в раздевалку кто-то зашёл. Я шустро запрятался под чей-то рюкзак и молился, чтоб это был не учитель. Послышались шаги в мою сторону, и посетитель что-то поставил на лавку, за которой я сидел. Я старался не паниковать и дышать как можно тише. Незваный гость вздохнул и до меня дошло, кто пришел — Женька. Надо было сразу догадаться, ведь его сумки в раздевалке не было. Я осторожно выглянул из-под вещей, и перед моим взором Евгений предстал во всей красе. Парень медленно расстёгивал пуговицы, оголяя свое тело. А под рубашкой скрывалось идеальное тело. Накаченные руки стянули ткань, предоставив к обозрению широкую грудь, кубики пресса и тонкую талию. У меня от такого зрелища, как говорится, «в зобу дыханье сперло». Я не дышал, а смотрел на тело этого засранца. Оно идеально. Может этот, хоть и красивый, но недотепа, греческий бог? Мои щеки налились краской, а кровь из головы прилила в другую голову… Я без осознания чего-либо рванул в туалет. Плевать на то, что меня заметил этот тип. Умыв лицо холодной водой, я посмотрел на себя в зеркало. — Я возбудился от парня… Я возбудился от парня… Эту фразу я повторял несколько раз. Ну, как бы там ни было — ведь мой первый стояк — и на парня. Да на какого парня. На эту чепушилу с шикарной фигурой. Остальные уроки прошли спокойно. Демиденко не подавал виду, что замечает мое присутствие, впрочем, как и всегда. После уроков Костя позвал меня в кафе. Там я ему рассказал об утреннем инциденте. К моему удивлению, он не стал ржать и не сказал: «Фу, педик». Костя почесал затылок и изрек: — Знаю местечко, где можно проявить твою сущность. Я попозже напишу тебе адрес, куда нужно прийти к девяти вечера. А теперь прости, недоголубой друг, мне пора на работу, — парень взял свой телефон, похлопал меня по плечу и ушел. Долго в одиночестве я не пробыл, так как пришел официант и предоставил счет на две тысячи, притом, что я заказал только кофе на сто рублей. Костян, говнюк… Я пришел по назначенному адресу, когда на часах было без десяти девять. Как оказалось, по этому адресу была парикмахерская «Инна». Только я не улавливаю связи: причем моя заинтересованность парнями и парикмахерская? Через десять минут из парикмахерской вышел Костя — О, а я думал ты не придёшь. Пошли за мной, — Костян взял меня за руку и завел в парикмахерскую. Мы прошли к двери, которая должна быть подсобной. Но за ней была лестница, ведущая вниз. Она была освещена розовым цветом. Меня это немного удивило, но не напрягло. Я и мой друг спустились по ней, и мы оказались в каком-то подпольном ночном клубе. Но его подпольным назвать сложно, ведь обустройство у него довольно приличное. Неоновая атмосфера, не слишком громкая музыка и запах жвачки кому угодно придадут раскованности и настроят на тусовочный лад. Я пошел к бару и осмотрел изобилие напитков на стеллажах. Бармен странно смотрел на меня, как мальчик-сладкоежка на конфету. Костя сказал, что скоро вернётся и испарился в неизвестном направлении. Я сел за барную стойку. — Что же такой невинный мальчик забыл у нас в баре? — слишком приторным голосом спросил бармен и похлопал ресничками. Мне стало немного некомфортно от таких слов и вида парня. Слишком… Приторно. — Захотелось развеяться. А нельзя? — я старался ответить как можно суше. — И мне водички, пожалуйста. Бармен наигранно надул губки и налил в стакан воды из-под какой-то бутылки. Когда мне ее дали, она пахла довольно странно. Вроде и не алкоголь, но запах специфический. Ком в горле не заставил долго думать, и я хлебнул. На вкус вода как вода. Я решил осмотреть посетителей. Я заметил, что среди присутствующих только мужчины. Плюс ко всему именно мужчины исполняли танцы на шестах. Они были красивые, не спорю, но они не вызывали такой… реакции как на Женю. Я не заметил, как в глазах потемнело, и чьи-то руки расположились на моих плечах.