Влюбись в меня, если осмелишься.

      «Наш мир полон людей, влюбленных друг в друга без взаимности. Но теперь я счастлив с тобой, Ким Намджун. Спасибо за эти дни…»

      Чон Хоуп Хосок.

      Намджун долго лежал в своей постели, смотрел на светлый потолок в квартире. Он думал о том, что еще полтора года назад просыпался с улыбкой целую неделю. Уже тогда в его жизни не было места надежде, не было места радости и каким-то маленьким шалостям. Он боролся за жизнь своего парня — Чон Хосока, парня-наркомана с запущенной стадией рака. Боролся изо всех сил, жаль, что они так поздно встретились и никакие деньги уже не могли помочь ни одному, ни другому. Было слишком поздно. Любовь только расцветала, а жизнь в одном из них уже угасала.       Намджун все же поднимается со своей постели, медленно топает на кухню, разглядывая пусанское небо за окном. Он так и не смог переехать из этого города: что-то держит его в этом месте, с такой силой, что становится немного не по себе. Но Ким не привык отказывать своим инстинктам, поэтому берет на себя управление одним из офисов отца в Пусане, ищет нового секретаря и ждет. Правда пока сам не знает чего.       Сегодня очередное собеседование, но господин Ким совершенно на него не спешит. Пьет дома свой вкусный кофе, любимый кофе Хосока, который стал таковым, после того, как Джун отучил хлестать его водку и прочую алкогольную дрянь. Ким и сам бросил пить, перекрасил волосы, сменил гардероб, помирился с лучшим другом. Теперь живет в определенной гармонии с самим собой, но одиночество и ожидание чего-то никак не отпускали. Ощущения внутри каждый день становились все сильнее, а надпись на стене в офисе давила на виски.       Намджун до сих пор запомнил этот их последний спокойный вечер в Пусане. Тогда они сидели дома, на балконе, болтали о том, как бы круто было съездить куда-нибудь и отдохнуть.       — Жаль, что не успею увидеть Европу, — улыбается Хосок, задумчиво разглядывая звездное небо. В его глазах столько грусти о потраченном времени, столько обиды на жизнь, ведь второго шанса ни у одного из них не было.       — В следующей жизни мы обязательно успеем побывать там, где ты захочешь, обещаю. Я не буду больше так тормозить с тем, чтобы подойти к тебе.       Чон хохочет в голос, качает головой, но закусывая губу, он чувствует, как обида заполняет его. Он ведь столько потерял. Сначала Чонгуки, потом свою жизнь, а теперь и Намджуна, которого еще только предстоит оставить, но от этого не легче, хочется сбежать, потерять сознание и очутиться уже где-то там, чтобы не видеть этот прощальный взгляд Кима.       — Знаешь, Намджун, я сейчас скажу тебе странные слова, может быть, даже обидные. Но я хочу, чтобы ты услышал меня и понял правильно…       Ким знает, что скажет его мальчишка. Знает — слушать и понимать не хочет, но сделает все для него, потому что прозвище у Хосока — надежда. Хоуп. И стоит хотя бы постараться ради него. Он ведь ждет, хочет как лучше.       — Наш мир полон людей, влюбленных друг в друга без взаимности. Но теперь я счастлив с тобой, Ким Намджун. Спасибо за эти дни… Пожалуйста, когда меня не станет, будь счастлив. Я не хочу знать, что ты не дашь себе шанс, а кому-то надежду.       Теперь эти слова висят в кабинете Намджуна, мало кто придает им значение, кроме самого хозяина помещения. Мир полон несчастных людей, без взаимности и надежд. И стоит хотя бы попытаться помочь тем, кто этого заслуживает.       Когда Джун наконец добирается до своего кабинета, из десятка претендентов остается ждать лишь один парень в тонком свитере и темных джинсах. Шатен обводит его заинтересованным взглядом, но почти сразу усмехается. Перед ним совсем мальчишка: не высокий, подтянутый, его темные волосы отливают легким блеском, во взгляде читается небольшой испуг. Он смотрит с подозрением, словно не верит, что это все же тот самый Ким Намджун явился на собеседование спустя три часа.       — Как вас зовут? — уточняет Ким, слегка склоняя голову набок.       — Пак Чимин, — выдает парень абсолютно обычным голосом, без какой-либо интонации, буднично, слишком просто.       — Ким Намджун, проходите.       В кабинете так светло, приятно пахнет, а еще большое окно, которое Ким обожает, благодаря ему создается впечатление, что у кабинета нет пределов, нет стен, нет ограничений. Просто иди вперед и наслаждайся — ещё все впереди.       Намджун тихо вздыхает и замечает, что Чимин уже увлеченно изучает глазами надпись на стене, которая так ярко говорит о том, что Ким не так уж прост.       — Влюбленных без взаимности, — тихо вторит себе под нос Пак, слегка заламывая руки за спиной, чувствуя, что по коже бегут мурашки, а глаза жжет, словно он нашёл что-то ужасно страшное, тайное, что специально положили на видное место, чтобы никто не увидел и не придал этому значения. А он неаккуратно вторгся в чужое личное пространство.       — Это сказал мне мой парень, перед смертью, — спокойно выдыхает Намджун, вставая за спиной Чимина, чуть улыбаясь. Внутри у шатена невероятное тепло от того, что хоть кто-то заметил важное для него высказывание.       — Мне жаль, теперь на одного человека без взаимности стало больше.       Чимин — сама искренность. Такой простой на вид, но сложный внутри. В этом Намджун убедится совсем скоро, уже через месяц, когда Пак принесет ему кофе со смайликом. Не просто сварит сам, как делала это девушка до него, а сходит в любимую кофейню Кима, купит его любимый кофе и попросит сделать на нем рисунок.       — Пусть это будет улыбка. Рожица или солнышко, — парень заправляет прядь черных непослушных волос за ухо и ослепительно улыбается баристе. — Мне важно это, поэтому постарайтесь как можно лучше!       Намджун допоздна сидит в своем офисе, а Пак так и засыпает в кресле, ожидая начальство, и забывает прикрыть форточку. Ходит на следующий день с насморком, а вскоре может и вовсе свалиться с температурой. Бесит Кима, заставляет его волноваться, но…       — Может, это тот самый второй шанс, — хмурится в экране скайпа Юнги, наблюдая за тем, как Тэхен бегает по его квартире в поисках какой-то бумажки.       — А если нет? Я не уверен, что забыл Хосока…       Мин закатывает глаза, показывает пальцем, чтобы друг подождал минутку, и быстро дает Тэхену нужную папку с бумагами, отправляя из комнаты в кабинет, потому что шума из-за ерунды так много, что Шуга успевает лишь фыркать.       — Джун, ты не забудешь его никогда. И я не забуду, никто не забудет. Даже Тэхен. Он навсегда останется частью нашей жизни. Той фигурой, которая расставила все на свои места. Но это не значит, что не может быть человека, с которым ты будешь счастлив снова. Подумай об этом, друг.       — Хорошо…       И Намджун действительно задумывается над тем, что Пак был бы идеальным парнем. Внимательным, но при этом сам бы нуждался в заботе. Киму было бы приятно целовать его пухлые, соблазнительные губы, разговаривать обо всем на себе и обнимать эти хрупкие и одновременно сильные плечи. Но перед глазами все еще Хосок, укутавшийся в теплый плед, и их последний совместный вечер в этой квартире. Эта грустная улыбка и просьба быть счастливым.       Ким знал, что прощался с прошлой жизнью, когда крал Хосока из ужасного мира шлюх, наркотиков и алкоголя. Намджун знал, что переступает очередной этап собственной судьбы, когда Хосок смотрел на него в тот вечер как-то слишком по-особенному. А теперь снова нужно сделать шаг. Выбор за ним. Решать только Ким Намджуну — человеку с раной на сердце.