Локи - агент Щ.И.Т.а

POV Локи Не повезло, когда влюбляешься ни с того ни с сего. Ещё больше не повезло, если предмет твоих воздыханий - старший брат, который и в грош тебя не ставит. Считает себя самым-самым, только потому что он первенец и ему всё дозволено. До глубины души обидно видеть его в окружении девушек, таких же пустых, как кубок Громовержца, стоит туда налить ещё мёда или вина. Но мы братья друг другу. И он не любит мужчин. И я никогда не скажу ему о своей любви. Хотя, возможно, это временно. Я даже надеюсь на это. Не хочу я этих чувств. Мне нужна только магия, только наука и только мои любимые книги. Но подростковый возраст, что у мидгардцев, что у ванахейцев, что у нас - везде одинаковый. Одни, как Тор, бегают направо-налево по девушкам/парням, гуляют и напиваются. Другие сидят по уши в учёбе и становятся зубрилами в своём окружении и глазах общественности. Но среди них есть такие, кто, кроме науки, больше ничего не видят и ничем не интересуются. А есть такие, как я. Мы учимся, но в то же время мечтаем о высоких отношениях. И влюбляемся в недосягаемых. Как я ни с того ни с сего влюбился в эту светловолосую тупоголовую бестию. Вот как можно было додуматься сбивать Мьёльниром пролетавших птиц? А Тор додумался. Идиот. Мне жаль этих бедных созданий, которых уже не вернуть, но ещё больше жаль, что идиотизм моего брата совершенно искренний. На моём фоне он действительно выглядит настоящим тупицей. Да, я согласен, что в ратном деле ему нет равных. Он знает обо всех видах оружия абсолютно всё. Он знает историю всех войн Асгарда с другими мирами. Однако в мирной жизни он беспросветно глуп. Он больше предпочтёт весь день потеть на тренировочной площадке или пойти гулять в Золотой сад вместе с очередной пустышкой-фрейлиной, или же устроить со своими дружками-воинами очередную охоту, плавно перетекающую в попойку. А я совершенно не такой. Я полная противоположность своего брата. Даже во внешности. Он, как истинный асгардец, высок, широк в плечах, светлые волосы и небесно-голубые глаза. И характер у него типично асгардский: напыщенный, вспыльчивый, но решительный. Тор очень храбр, здесь даже спорить бесполезно. Он рвётся в бой с таким азартом, что некоторые войны завидуют его геройству. Хотя, как по мне, вот так нестись шашки наголо - довольно опрометчиво, особенно если бежишь на лучников. И не всегда эта решительность идёт ему на пользу. Не раз он попадал в драки из-за своего слишком дерзкого языка. А мне потом приходилось залечивать побои его "оппонентов". Я, конечно, тоже высок, спасибо папочке за это, но я совсем другой. Среди асгардцев нет темноволосых людей с белой, как снег, кожей. И я очень сильно выделяюсь среди могучих асов своей худобой, чёрными локонами и изумрудно-зелёными глазами. Я неширок в плечах, но сил у меня так же много. А ещё я полукровка. Мой отец - король мира вечных льдов, король Йотунхейма, имя матери мне до сих пор неизвестно, знаю только то, что она асинья и что её убили йотуны. И я давно об этом знаю. Фригга, моя мачеха, проговорилась мне, когда мы с Тором только-только подошли к нашему подростковому возрасту. Услышанное поразило меня до глубины души. Как так, я и полукровка? И смешиваю в себе кровь двух враждующих народов? Я поверил словам Фригги, ведь она никогда мне не лгала. Но меня терзали смешанные чувства. Теперь я знал, что ей и Одину я неродной сын. Однако они считали меня своим сыном. Хотя насчёт Одина я не уверен. Он всё время благоволил Тору и ясно давал мне понять, что Тор, как первенец, получит трон Асгарда. Что же, я и не претендую. Больше трона мне, пожалуй, нужно всего лишь уважение. Чтобы ко мне не относились, как к пустому месту. После того, как я услышал эту страшную правду, я начал учиться ещё усерднее. Я откопал в библиотеке множество книг о йотунах и их силе. Я учился открывать их силу в себе, учился контролировать её. И стал настолько хорошим магом, что даже Фригга признала тот факт, что теперь я сильнее её. Я мог быть сильнее Тора. Я смог бы быть сильнее даже Одина. Но до него мне не было никакого дела. Я очерствел к нему с тех пор, как узнал, что он мне не отец. Я хотел вернуться домой, к своему отцу. И, возможно, занять трон Йотунхейма после него. Но я не мог выдать Фриггу. Она сказала, что тот, кто откроет мне эту тайну, тут же будет казнён. И я не мог предать, пусть неродную, но мать. Она всегда так искренне радовалась моих успехам, она любила меня так же сильно, как и Тора. Я стал поистине могучим магом. Моё тело могло исцелять себя за считанные минуты, даже смертельные повреждения. Я сам могу исцелять других людей, каким бы ни были их раны. Я могу создавать свои копии, которыми я выбешивал Тора и его дружков, когда сильно надоедали своими глупостями. В одной из книг я прочёл, что можно научиться делать осязаемые мороки и мороки, которых можно отправлять в другие миры, но пока я не достиг такой большой силы. Со временем научусь, я верю в это. Я прекрасно могу ладить с природой. Растения очень меня любят, особенно цветы. Мне нравится, когда они наклоняются ко мне и пытаются задеть лепестками лицо. И с животными я люблю возиться. Я понимаю их и могу говорить с ними так, что и они меня понимают. Я умею их лечить. И мне нравится видеть в их глазах бесконечные благодарность и преданность. Я даже иногда думал, если бы я поднял восстание против Одина, они бы пошли за мной, ни капли не раздумывая. Зельевар я тоже, в принципе, неплохой, надо только точно следовать рецептам, а это у меня плохо получается из-за желания сварить что-то новое. Из-за этого всегда страдают мои покои и я сам, если близко стою к котлам. Ну, о мелких навыках даже заикаться не буду, магия - довольно широкое понятие, не ограничивающееся только тем, что я перечислил. Я указал основные разделы. И вот мы плавно подошли к тому злосчастному моменту, когда я влюбился в своего сводного брата. Я не знаю, как это произошло со мной. Я просто вдруг почувствовал сильную нужду в нём. Когда я закрывал глаза и видел его лицо, мне хотелось улыбаться. И я улыбался. Мне так хотелось погладить его ещё гладкие щёки, прикоснуться к его розоватым губам и ощутить их вкус. Хотелось прижаться к нему всем телом, вдохнуть его запах. Большего мне и не нужно было. Хотя я хотел. Моя фантазия, увы, решила всё за меня, когда мне ночами снилось, как он берёт меня во всех уголках Золотого дворца. Это было невыносимо, ведь днём я ничего такого постыдного и не думал. Я думал только о романтике, которую он дарил фрейлинам. Из окна своих покоев иногда я мог видеть, как он дарит смущающимся асиньям цветы или, проявляя свою "заботу", лазит по деревьям за спелыми яблоками для девушек. А меня тошнило от этого зрелища, потому что я так хотел, чтобы Тор всё это делал для меня. Я хотел цветов, хотел этих геройских лазаний по деревьям за яблоками, хотел поцелуев. Но у меня этого не было. Меня радовало только то, что я сильно из-за отсутствия любви не страдаю. Книги были всегда под рукой, я абстрагировался и погружался в изучение настолько глубоко, что забывал иногда о наличии реального мира. Я мог не спать ночами, практикуя новые заклинания или зелья. Однажды мне улыбнулась матушка-Фортуна. Я смог побыть с братом наедине. Это были лучшие минуты в моей жизни. Он в кои-то веки проявил заботу и ко мне. Мне тогда просто не повезло: в старинной книге была вырвана страница, и я не знал, что в зелье нужно было добавить корень златоцветника, чтобы оно не взорвалось. И мой котёл спустя какое-то время разорвало на куски, а меня самого окатило кипящим зельем, да так, что все руки и лицо тут же покрылись волдырями, а кожа даже начала слезать. Скажу честно, но давно я не испытывал такую боль и так не рыдал. На мои крики прибежал не кто иной, как мой нерадивый братец. Странно, что он в такое время был в своих покоях, а не на тренировке или на охоте. Увидев меня, сидящего на коленях посреди покоев в луже собственного неудавшегося зелья и прикрывавшего лицо обожжёнными руками, он не додумался позвать лекарей сразу, а решил помочь самостоятельно. Пришлось сказать ему тогда, где у меня лежит на такой случай всё необходимое. Специально для таких экстренных случаев я разработал зелье, которое лечит ожоги за считанные секунды. Правда вот, после него оставались шрамы. Но для меня это было делом десятым. Шрамы меня не волновали, ведь мои собственные исцеляющие силы могли залечить любые повреждения. С моим зельем просто ускорялся процесс восстановления. Но Тор, несмотря на все мои отговорки тогда, всё же помогал мне. Он нашёл зелье и бинты, капал только на те места, которые я указывал, сам забинтовал мне руки, правда, пальцы его почему-то дрожали в этот момент. А я любовался, как дурак, на его немного грубые руки воина с шершавой кожей и мозолями от оружия. Мне так не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. И я решился продлить его. Как только Тор закончил бинтовать меня, я, пытаясь поблагодарить его за помощь бессвязными предложениями, вцепился в его шею, прижимаясь к сильному телу и удерживая его от ухода, ведь если бы он ушёл в тот момент, я бы, наверное, был очень разочарован. Но я ликовал. Особенно после того, как его руки обняли меня в ответ. Я готов был выпрыгнуть из кожи от счастья. Я, наконец, почувствовал, как он пахнет. Это было так одуряюще, что я до сих пор удивляюсь, как я тогда сдержался, чтобы не кинуться на него, предлагая своё тело. Он пах, как настоящий воин, хотя обычно, полагаясь на своё обоняние, я считал, что все воины пахнут просто ужасно. Но только не Тор. Не знаю, сколько мы тогда просидели вот так, но я нашёл в себе силы отстраниться первым. Если бы я умел краснеть, то, наверное, уже не отличался бы по цвету от плаща Тора. А он смотрел на моё лицо и видел, как шрамы постепенно исчезают благодаря моим способностям к самоизлечению. И только когда исцелился последний шрам, он встал и ушёл. Молча. И даже не улыбнулся. А я запаниковал. Я хотел догнать его и спросить, что я сделал не так. Но не смог подняться. Как потом оказалось, ничего особенного не случилось. Тор относился ко мне всё так же. Только вот иногда он разглядывал моё лицо. Наверное, искал новые шрамы. Было одновременно забавно и неловко натыкаться на его изучающий взгляд. Я смог побыть с братом наедине ещё раз. Это было совершенно спонтанно. Очередная их охота была даже слишком удачной. Тор закатил такую пирушку, что еле передвигал ноги, когда пытался уйти спать. Никто из его дружков ему не помогал, они напились ещё хлеще. Фригга умоляла меня помочь доставить их в покои. И я не смог отказать матери. Разобравшись с Сиф и Огуном, я вернулся за братом и буквально затащил его в его покои. Он был очень тяжёлый, и спасибо моим магическим знаниям, которые помогли мне сделать его легче, иначе я бы сорвал спину. Тор что-то бессвязно бормотал, пока я укладывал его в постель, а потом он просто схватил меня за руку и попросил посидеть с ним немного. Я уступил и следующие сорок минут просто сидел и смотрел, как он засыпает. И я не сдержался. Он был так близко и выглядел таким беззащитным. Я решился его просто поцеловать. Он не оттолкнул меня, но я не обольщался этому факту, ведь я знал, что у него нет сил из-за количества выпитого вина, а не из-за того, что я ему небезразличен. Но потом случилось то, из-за чего я потом избегал брата долгое время. Да, именно то, что снилось мне почти каждую ночь. Это было невероятно, но я был счастлив, когда на следующее утро он так и не вспомнил, что было ночью. Мне было одновременно так хорошо и так стыдно. Я хотел и прекратить и продолжать это. И мы почти всю ночь творили всё то, что показывал мне во снах мой воспалённый фантазиями мозг. Только на рассвете я додумался уйти, предварительно уничтожив следы своего пребывания и забрав все вещи, чтобы у Тора не было против меня улик. Я решил, что никогда никому об этом не скажу. Пусть это будет моей маленькой, но такой сладкой тайной. Благо, никто нас не слышал той ночью, иначе Тору отбоя не было бы от вопросов, какую горячую фрейлину он подцепил на этот раз, что кувыркался с ней всю ночь и даже не запомнил ни её лица, ни её имени. А так он и сам ничего не вспомнил, и я был, наконец-то, удовлетворён. Конечно, мне хотелось продолжить это, чтобы хоть в пьяном виде мой брат меня любил, хотел и брал, но я понимал, что рано или поздно это раскроется, отчего Тор точно не будет в восторге. И я отступил. Ушёл обратно в свой мир. Снова погрузился в изнуряющее обучение, лишь бы больше не думать о брате. * * * POV Автор Как только Один выдал указ о передаче трона Тору, Локи подумал, что он, наконец-то, может сбежать на свою историческую родину и предстать перед Лафеем во всей своей красе. Его совсем не радовало, что он томится в этой золотой клетке уже много лет только ради того, чтобы Лафей не нападал на Асгард. Он жаждал справедливости и уважения. И ему не было важно, сколько погибнет людей. Лафейсон разработал план, согласно которому в день коронации Одинсона он просто не придёт на празднество, отправив вместо себя морок, а по тайным тропам между мирами сбежит в Йотунхейм. Он наплевал на то, что Хеймдалль может его выдать. Главное, попасть домой. Долгожданный день настал. Тор ходил перед дверями Тронного зала взад-вперёд, отказываясь признавать тот факт, что очень волнуется и пытаясь скрыть это за весёлостью. Когда же двери медленно открылись, Громовержец, чувствуя, как предательски дрожат колени, вошёл в огромное помещение, вымощенное золотом. Его приветствовали громогласными криками, мужчина вскидывал Мьёльнир и отвечал на приветствия. Подойдя к трону, бог Грома весело подмигнул Фригге, улыбнулся своим друзьям, а затем задержал взгляд на брате, лицо которого ничего не выражало. Поначалу это показалось подозрительным, но наивный Громовержец отогнал эту мысль, ссылаясь на то, что брат ему просто завидует. Один произнёс клятву, которую его сын повторил слово в слово, провозгласил Тора царём Асгарда и закрепил свои слова ударом посоха о золотые ступени. Тут же Тронный зал разразился бурными овациями. Аплодировали все. Кроме Локи. Он просто стоял и смотрел на бога Грома. Фригга проследила за непонимающим взглядом старшего сына и, повернувшись к младшему, попыталась взять его за руку. - Прости меня, мама, - прошептал морок и, как только рука богини коснулась его, растаял. Царица повернулась к Тору, который ошеломлённо наблюдал за этой сценой. Потом кинула взгляд на мужа. Тот, похоже, даже не обратил внимание на происходящее. Мало того, он тоже исчез. - Тор, - Фригга спустилась к сыну, - срочно найди Хеймдалля и узнай, где Локи. Но только узнай. Не ищи его. Умоляю тебя. - Хорошо, мама, - Громовержец раскрутил Мьёльнир и направился прямиком к Радужному мосту. - Поздравляю, мой царь, - Хеймдалль улыбнулся, как только бог Грома приземлился и подошёл к нему, - ты будешь мудрым правителем. - Сейчас не об этом, - ответил Одинсон, - Локи не было на коронации. Ты видишь его? Страж повернулся лицом к космосу. - Вижу, - спустя какое-то время ответил он, - он у себя дома. - Где? - В Йотунхейме. - ГДЕ?! - Тор никак не ожидал услышать именно это. - Тебе не говорили, - Хеймдалль повернулся к богу Грома, - но твой брат Локи - не брат тебе. Он родом из мира вечных льдов и ледяных великанов. Его отец - Лафей. А мать асинья. И сейчас он вернулся домой, подгадав прекрасный момент, когда о нём никто не вспомнит. Однако немного просчитался. Один оказался прозорливее, чем он думал. - И где Один? - Тоже в Йотунхейме. Отправился за Локи. - Я должен ему помочь. - У меня не было приказа останавливать тебя. - Тогда я приказываю тебе отправить меня в Йотунхейм. - Как скажете, мой царь... * * * Тем временем... Локи ударился ногами о землю и рухнул на колени. Путешествие по тропам между мирами всегда были довольно неприятными, однако так можно было избежать множества вопросов со стороны Стража Радужного моста. Маг встал и как следует осмотрелся. Йотунхейм выглядел довольно мрачно из-за отсутствия солнца, но в этом была своя красота. Трикстеру повезло: тропа привела его прямо ко дворцу Лафея. Ледяные двери призывно распахнулись, бог обмана решительно шагнул в темноту ледяных стен и направился туда, где, по определению, должен быть тронный зал. И он не ошибся с направлением. На огромном троне изо льда восседал сам Лафей. Его алые глаза испытующе рассматривали посетителя. - Пришёл всё-таки, - голос йотуна напоминал одновременно шелест жестяных листов и треск свежего снега под ногами. - Приличные существа вначале здороваются с гостями, - небрежно бросил Локи, - здравствуй, отец. Твой блудный сын таки вернулся. Король не ответил на приветствие, продолжая сверлить сына взглядом. - Ну, что уставился? - маг вздохнул и закатил глаза. - Нет бы обнять сынулю, сказать, что соскучился. - А ты тот ещё наглец, - Лафей встал и начал медленно и вальяжно спускаться вниз. Трикстер напрягся, намереваясь защищаться всеми силами, если "папаша" вздумает напасть. - Весь в тебя, - неосторожно ляпнул бог обмана. - И почему же ты пришёл именно сейчас? - йотун остановился в нескольких метрах от Лафейсона. - Именно сейчас мне предоставился момент, чтобы сбежать. Знаешь, я в Асгарде не прохлаждался, как некоторые, тут не будем говорить кто. И если бы мне не рассказали, кто я на самом деле, то меня бы ты не увидел никогда. Сегодня прошла коронация Тора, теперь он царь Асгарда и будущий Всеотец. Это ли не удачное время, чтобы улизнуть? - Один оставил трон? - в глазах Лафея промелькнуло торжество. - Не радуйся, - хмыкнул Локи, - и Тор тебя уложит одной левой, стоит ему захотеть. Уж поверь мне. - И ты пришёл только для того, чтобы сообщить мне эту радостную весть? - Ты серьёзно? - Лафейсон даже опешил от такого равнодушия. - Я вернулся насовсем! Я твой сын! И я хочу быть здесь, с тобой. Мне осточертел Асгард, я был там пленником, но никак не гостем. А ты вот так меня встречаешь? Ещё скажи, что ты прятал меня маленького от йотунов не потому что я для ледяного великана был слишком мал, а для того, чтобы убить меня самому. - А умом пошёл в свою мать, - короля ничуть не смутили слова мага. - Ты тоже не особо рад нашей встрече, судя по спрятанным кинжалам в рукавах. - Я ожидал, что ты воспримешь меня враждебно, - нужда скрывать оружие пропала, и кинжалы материализовались в руках бога хитрости, - но никак не мог предположить, что тебе будет всё равно на меня. - Однако так оно и есть, - невозмутимость йотуна выводила из себя ещё быстрее. - Раз я не смог убить тебя, когда ты был ещё младенцем, то убью сейчас. Как раз не буду чувствовать угрызений совести за детоубийство. - Однако у тебя нет совести, - трикстер стал в боевую стойку. - Но я готов принять твой вызов. И если я выйду победителем, ты отдашь мне трон Йотунхейма и власть. Я и так твой законный наследник. А это лишь подогреет наш с тобой азарт. Хотя, когда ты умрёшь, тебе уже будет неважно, кто займёт трон. - Что же, по рукам, - в руке Лафея появился ледяной меч, - посмотрим, на что ты способен, сын мой. Бьёмся до последней капли крови за трон. - Согласен. Йотун и полукровка кинулись друг на друга одновременно. Звон льда о металл, казалось, услышали все в Йотунхейме. Пока довольно неуклюжий король разворачивался, Локи уже успел подскочить к нему и вонзить кинжалы в его спину. Лафей закричал и попытался достать до мага мечом, но тот соорудил магический щит и с лисьей ловкостью увернулся от клинка. Кинжалы не причинили особого вреда ледяному великану, только разозлили его. Но это не останавливало трикстера. Он намеревался уничтожить отца. Лафейсон призвал кинжалы, готовясь напасть снова. Лафей не дал ему времени на передышку, с яростью разбуженного посреди зимы медведя кидаясь на сына. Бог хитрости предпринял оборонительную тактику, уклоняясь и уворачиваясь от ледяного меча. Йотун не подпускал теперь его близко к себе, а это втройне усложняло задачу. Поединок распалял мага всё больше и больше, а когда ледяной клинок всё же задел плечо трикстера, вспарывая ткань камзола и тело почти до кости, Локи рассвирепел и выдал настоящий огненный поток из своих рук. Пламя отбросило короля, не ожидавшего такого отпора, к стене и расплавило ледяной меч. В глазах Лафейсона плескался огонь, он поднял руки вверх, собираясь снова атаковать отца. Даже из его рта и носа вырывался неконтролируемый огонь. - Готов встретить Нидхёгга? - прошипел бог обмана, быстрым шагом идя к поверженному королю. - Готов растаять в недрах Хельхейма? Готов поплатиться за меня? Даже не слушая ответ йотуна, полукровка закричал и выставил руки вперёд. Пламя ринулось к Лафею и ударило точно в центр его груди. Ледяной великан закричал, начав плавиться прямо на глазах. Локи хохотал и продолжал убивать отца новыми потоками огня, даже не жалея о том, что сейчас делает. - Это была короткая схватка, отец, - произнёс маг, когда от тела короля почти ничего не осталось, - я с Тором и то дольше дрался. Хотя при нём я не использовал магию. Но никто не говорил, что это нечестно. А ты отправляйся в Хель. Покойся с миром. А я займу твоё место. Огонь постепенно слабел, а затем и вовсе исчез. На месте Лафея не осталось ничего. Его наследник, спрятав кинжалы в складках камзола, перевёл дыхание и схватился за раненое плечо. Ледяной клинок не смог обжечь наполовину йотуна, но вот оставить внушительных размеров рану ещё как смог. Локи, ища опору, доковылял до ступенек, ведущих к трону, и сел на нижнюю. Сняв камзол и доспехи, он вытащил раненую руку, осмотрел её и начал исцелять, нашёптывая заклинания. - Локи! - в тронный зал ворвался Один собственной персоной. - Что... Маг поднял голову, удивлённо глядя на Всеотца. - Где Лафей? - бог осмотрелся по сторонам. - Был где-то там, - трикстер махнул здоровой рукой в сторону стены, на которой остались следы поединка. - Я расплавил его. Он отправился гнить в Хель. - Но зачем? - Неужели непонятно? - столько сварливости в голосе тихого бога обмана Один ещё никогда не слышал. - Только ради трона. Я победил своего отца, теперь я на вполне законных правах наследника займу трон и приму власть над Йотунхеймом. И даже ты меня не остановишь. Это мой мир, и я здесь полноправный хозяин. А тебе дорога обратно в Асгард, куда я точно больше никогда не вернусь. Мне надоела эта золотая клетка. Надоело быть пленником. - Локи! - второй раз имя прозвучало в этих стенах уже из уст ворвавшегося в тронный зал Тора. - Боги, и ты здесь, - прошипел трикстер, - что, всей семейкой решили мне испоганить остаток жизни? - Я пришёл помочь, - Громовержец никак не ожидал такого "тёплого приёма". - Тор, помолчи, - Всеотец уже догадался, почему Локи с ним так смело разговаривает. - Кто тебе рассказал о твоём происхождении? - Я не скажу, - огрызнулся полукровка, вставая на ноги, возвращая на место доспехи и придерживая раненую руку. - Значит, Фригга, - Один прикрыл глаза, - боги, я же просил её... - Просил не рассказывать? - к сварливости добавилась язвительность, Лафейсон начал подниматься к трону по ступеням. - А к чему всё это было? Ты думал, что Лафей не будет на тебя нападать, зная, что его сын в твоём плену? Увы, ты очень сильно ошибался. Он не нападал только из-за того, что у тебя в подвале стоит ларец с его силой. На меня ему всегда было плевать. Ты ошибался, когда думал, что я ему дорог. Ничего подобного. Ему дорог ларец. И я сейчас убил его, потому что он и так собирался убить меня, когда я был ещё младенцем. И, конечно же, чтобы заполучить трон. Трон Асгарда мне никогда не был нужен. Я ненавижу твой мир, Всеотец. И теперь, - бог обмана добрался до трона и даже встал на него, - на правах нового короля Йотунхейма я, Локи Лафейсон, требую отдать ларец йотунов мне. Иначе я буду драться за него до последней капли крови. Рядом с троном появилось голубое свечение, и в здоровой руке мага возник ледяной скипетр с огромным изумрудом на конце. Символ власти Йотунхейма. - Либо вы сейчас же уйдёте, Всеотец, либо вас выведут мои воины, - теперь в голосе трикстера был только лёд. - Локи... - Один не мог поверить своему глазу, - боги, ты ли это говоришь? - Именно я, Всеотец. - Я... не могу с тобой драться, Локи. Ты мой сын. - Я сын Лафея! Я никогда не был тебе сыном! Я был трофеем, пленником, но никак не любимым даже пасынком! Спасибо вам большое за то, что убили во мне меня самого! Уходите немедленно, или я буду с вами драться! Тор, разозлившись, уже готов был вступить в бой с братом, но властная рука Одина остановила его. - Драться с тобой, Локи, мы не будем, - спокойно произнёс Всеотец, - но и ларец я тебе не отдам. - Значит, ты сам подписал себе смертный приговор, - бог хитрости поднял скипетр и кинулся в бой. - Хеймдалль, мост! - крикнул Один, и их троих поглотило радужное свечение. * * * - Не-е-ет! - завопил Локи, оказавшись снова в Асгарде. - Я уничтожу вас! - он повернулся к Тору, Одину и Стражу. - У меня достаточно сил, чтобы убить вас всех! - Мы не будем с тобой драться, Локи, - настаивал на своём Всеотец. - Ты ранен, тебе нужна помощь лекарей. - Я в прекрасной форме! - глаза Лафейсона, казалось, метали молнии ярости. - Не заговаривай мне зубы! - Локи... - начал было Громовержец. - А ты вообще молчи! - маг указал скипетром на брата, и у того свело от холода губы. - Раз уж я здесь, отдайте мне ларец, и я уйду отсюда навсегда. - Ты не получишь ларец, - решительно ответил Один. - Значит, я заберу его, когда ты будешь мёртв, - гаркнул трикстер и отправил несколько ледяных копий из скипетра в сторону асгардцев. Тор отбил свою часть Мьёльниром, Один одним взглядом расплавил копья, а Хеймдалль - разрубил мечом. Локи, разъярившись, отправлял с них всё новые копья, но и они были отбиты. Тогда маг применил тактику, которой уничтожил Лафея - огненные потоки. Тора немного обожгло, Хеймдалль увернулся, а Всеотец даже не пошевелился, а пламя просто обогнуло его и растаяло. Громовержец, не выдержав, кинулся в атаку на брата. Мьёльнир и скипетр скрестились с громким гулом. Бог обмана расхохотался и обжёг лицо бога Грома, дохнув на него огнём. Тор закричал от боли, хватаясь за лицо. - Я похороню вас здесь! - маг поднял руки и сжал кулаки. Обшивка Биврёста начала трещать по швам, куски золота отрывались и падали рядом с богами и Стражем. - Погубила тебя твоя любовь к золоту, Всеотец, - прошипел полукровка, резко опуская руки вниз через стороны и создавая для себя магический щит. - Не всё то золото, что блестит. Радужный мост начал разрушаться. - Отец! - Тор подскочил к Одину. - Нужно уходить! Сейчас здесь всё рухнет! - Локи! - Один будто и не слышал сына. - Локи, послушай меня! Прекрати это всё! Ты мой сын! И ты должен жить здесь! Асгард - твой дом! - Йотунхейм - мой дом! - прокричал в ответ Локи. - И ты, и Лафей, вы уничтожили меня! Вы сделали из меня... ничтожество! - Это не так! - не унимался Всеотец. - Ты мой сын! И я люблю тебя! - Неправда! - в глазах трикстера стояли слёзы. - Я не верю тебе! И никогда не поверю! Замолчи! Кусок Биврёста пролетел в сантиметрах от головы Одина. Через какое-то мгновение мост начал крениться и падать. - Отец, уходим! - закричал Тор, хватая его за руку. - Хеймдалль, уходи, это приказ! - Да, мой царь, - Страж моментально испарился. Лафейсон падал вместе с остатками Радужного моста и даже не противился этому. Он жаждал мести, а в итоге сейчас погибнет сам. Неплохой расклад. Маг закрыл глаза, чувствуя, как пол уходит из-под ног. - Нет! - Один устремился к трикстеру и успел схватить его за руку, удерживая на куске моста. - Локи, не надо. С другой стороны подбежал Тор, хватая мага за раненую руку. - Я всего лишь хотел, чтобы ты гордился мной! - крикнул бог обмана, гневно глядя на Всеотца. - И у меня бы всё получилось! Ты гордился бы мной! Ты гордишься мной?! - Локи... - Один не знал, что на это ответить. Но Локи и так уже всё увидел. Сожаление и сочувствие в глазах Всеотца ответили на все вопросы. - Тогда ты не будешь удивлён или подавлен! - по рукам богов прошёл холод, заставивший их одновременно разжать пальцы. - Локи, нет! - Тор будто в замедленной съёмке смотрел, как его брат отпускает их руки, падает вниз, исчезает в бездне космоса. - Локи... - Всеотец рухнул на колени, - нет...