The Truth Untold

      Люди часто ломаются. Неважно от чего.       Редко можно встретить человека с целым и по-детски наивным сердцем, не знающим боль. Редко можно найти такого человека, продолжающего верить в светлое будущее после того, как его избила до полусмерти его же судьба. Редко можно и повстречать того, кто будет любить всех на этой полной тьмы планете, отдаваясь им без остатка.       Таких мазохистов мало. Некоторым и одного раза хватило, чтобы больше не дарить своё разбитое сердце, которое даже самым мощным клеем не склеить да даже по кусочкам собрать не получится с первого раза, первому встречному, поведясь на его убедительное лицо и красивый блеск в глазах.       Самые сильные из них, кому удалось не сломаться полностью, закрываются в своём маленьком внутреннем мире, возводя километровые стены, запираясь на тысячу замков. Они ищут там гармонию хотя бы на немного, оставшись наедине с собой. Отгородившись от всего вокруг, они живут в своём идеальном мире в полном одиночестве.       И ещё неизвестно, что из этого хуже: отдаться полностью и разбиться вдребезги или жить совершенно одному, так и не попробовав вкус жизни, хоть и такой ужасной.       И весь мир похож на театр драмы, где каждый просто играет свою роль, скрываясь за чужой маской и не имея собственного имени.       В этом королевстве запертых душ, сломанных сердец и шипов в глазах жила одна одинокая душа, совершенно не отличающаяся от других. Все они похожи между собой, и большинство щёлкнули ключом в замке и выбросили его неизвестно куда по одинаковой причине.       Ещё один день, никак не отличающийся от других, такой же серый и мутный. Чонгук уже привык к этой жизни. Каждый день он играет всё тот же сценарий безэмоционального героя в этой жизни, заканчивающейся для всех одинаково. Независимо от того, как ты её прожил, будь ты хоть важной шишкой или просто одной из тысячи пешек, в конце тебя ждёт смерть. Для кого-то самая лучшая в их существовании вещь. Ведь каждый мечтает обрести покой и лишиться чувств, чтобы больше не ощущать ноющие раны и адскую душевную боль, которая однозначно хуже физической.       Начало зимы. Противное в Сеуле время года, своим поведением похожее на внутреннее состояние Чонгука, холодное и одинокое. Он быстро шагал по улице, надеясь поскорей добраться до кафе. И вот вывеска с названием:"Весенняя роза". Парень открыл дверь, звякнув колокольчиками над входом и, вытерев ноги о коврик, он наконец вошёл в долгожданное тепло, скрываясь от ледяного ветра, пробирающего до костей.       До открытия оставалось ещё пятнадцать минут. Чонгук бросил быстрый взгляд на остальных работников кафе, занимающихся своими делами, и пошёл в комнату персонала, чтобы привести себя в порядок перед началом смены.       Его по доброте душевной устроил сюда старый знакомый, являющийся администратором этого кафе, просто:"Наш бариста недавно уволился, и я сейчас как раз ищу нового. Не хочешь устроиться на подработку?" Чонгук был вынужден согласиться, в очередной раз проверяя остаток своей стипендии, которую даже на оплату аренды временами не хватало.       Пары в университете Чона начинались во второй половине дня, поэтому он приходил в кафе утром и вечером, пытаясь наскрести хоть чуточку денег на покупку новой игровой приставки.       Сам парень терпеть не может кофе, от его горечи сводит весь рот, но он как-то смог стать одним из лучших барист в городе. Из-за его врождённого, неожиданно открывшегося таланта "Весенняя роза" стала пользоваться большой популярностью.       Чонгук переоделся в рабочую одежду и фартук, скривил губы в жалком подобии улыбки, на которое уже никто не верит, подарив его официантке, постоянно строящей парню глазки, и, не проронив ни слова, приступил к работе.       Девушки, приходящие сюда, часто интересовались Чонгуком.       Почему он всегда такой холодный? - спрашивали они.       Говорят, что в детстве в автокатастрофе он потерял родителей и младшую сестру. Он единственный, кто выжил. Всё детство до совершеннолетия его воспитывала бабушка. После того случая он больше не ездит на машинах и полностью закрылся от мира, даже с нами он не разговаривает, - отвечали другие работники, бросая косые взгляды на Чонгука.       Здесь Чонгук получил прозвище Холодный принц, такой же красивый, но безразличный ко всему происходящему вокруг настолько, что один его взгляд превратит любого в ледяную глыбу.       Но душа его цвела. Цвела самыми красивыми розами, но с множеством колючих шипов, защищающих его мир от всех, кто вторгается в него. Они вырастали на листьях и стеблях, обвивающих высокие стены. И никто не мог увидеть настоящую красоту его сада, испугавшись этих шипов.

Сад, наполненный одиночеством, Весь зарос шипами. Я заточил сам себя В этом замке из песка.

      Очередной серый и неприметный день в этой, кажется, никогда не заканчивающейся цепочке, в которой не появляется ничего, что могло бы пролить краску, хотя бы каплю дешёвой гуаши.       Семь часов утра.       Посетителей не очень много. Многие забегают сюда перед работой, чтобы выпить чашечку утреннего бодрящего кофе и окончательно проснуться. Чонгук иногда замечал в их маленьком кафе счастливые лица. Как они вообще могут радоваться этой никчёмной жизни? Неужели у них может быть всё настолько хорошо?       И ещё одно такое лицо не ускользнуло из его поля зрения.       Блондин.. Красивый.. Высокий.. Стройный.. Искрящиеся радостью глаза и эта уникальная квадратная улыбка, что так сияла и, кажется, на секунду осветила тёмный мир Чонгука.       — Привет! Сделайте мне Латте, но добавьте побольше молока, — глубокий бас зазвучал в ушах Чонгука, отражаясь от внутренних стенок и проникая дальше вглубь. Бархатный голос, такой мягкий и приятный. Пара больших шоколадных глаз смотрела в другие, не боясь заледенеть или уколоться шипами.       — Хорошо, — по-обычному холодно ответил Чонгук. Та пара глаз продолжала наблюдать за профессиональной работой баристы, дожидаясь своего кофе.       Протягивая готовый напиток, Чонгук ещё раз холодно взглянул на странного незнакомца, который в свою очередь, улыбнувшись, поблагодарил и удалился из кафе, оставив после себя странное чувство.       Он единственный, кто за такое долгое время улыбнулся Чонгуку так тепло, как улыбалась ему когда-то мама.       И в тот миг ему стало по-настоящему комфортно и уютно.       Впервые за двенадцать лет.       Он поймал себя на мысли, что хочет ещё раз увидеть эту улыбку, но сразу отогнал их.       Прошло уже несколько дней, а тот незнакомец продолжал приходить в "Весеннюю розу" каждый день в семь часов утра и семь вечера, неизменно заказывая свой Латте с большим количеством молока, смесь запаха которого и приятного, сладкого одеколона незнакомца стала самым приятным и уютным запахом для Чонгука.       Видимо, он тоже не любил горечь кофе. Тогда почему он вообще его заказывает? И почему он приходит именно во время смены Чонгука?       Странный он.       Иногда, во время того, пока Чонгук готовит кофе, этот парень рассказывает что-то о себе. Например, что живёт в общежитие с классными ребятами, различные глупые истории из его жизни, которые наверняка никак не пригодятся Чонгуку, смешные факты о себе. Но никогда не называл своего имени. И ничего не просил от своего собеседника, никогда ничего не спрашивал, просто наблюдал, как тот в очередной раз готовит его Латте.       Их разговор, если его так можно было назвать, был больше похож на монолог того парня. Но Чонгук покорно слушал, хоть и делал вид обратного. Сам не замечая того, он запомнил всё из того, что говорил незнакомец: имена всех его друзей, собаки, мамы, папы, тёти, даже расписание в универе, который находится неизвестно где.       Лёд, давно уже заморозивший сердце и душу Чонгука, начал медленно оттаивать под солнечными лучами тёплой улыбки, возвращающей парня в детство, а пелена, мешающая видеть мир настоящим, не чёрно-белым, начала постепенно сходить.

Как твоё имя? Есть ли тебе куда идти? Можешь ли рассказать мне? Я видел, как ты пробрался в этот сад.

      Чонгук начал улыбаться. Впервые, редко, слабо, так, что это было незаметно для окружающих, но временами губы его трогала лёгкая улыбка, а в мутных глазах появлялся еле заметный живой блеск. Он начал чаще смотреть в сторону его постоянного клиента, упорно продолжающего заказывать молочный Латте.       И существование в виде неприметной серой массы скрасилось этим существом в чёрном худи и окрашенными волосами.       Чонгук уже привык к этому человеку и каждый раз ждёт, что белая макушка появится в дверях кафе и направится к стойке баристы за очередной порцией почти не горького кофе.       Но Чонгук слишком привык жить своей прежней жизнью. Он никогда не снимал маску Холодного принца ни перед кем. И сейчас так просто сделать этого не может, хотя с каждым разом желание сорвать её и с треском бросить на пол становится всё сильнее.       Тот парень поистине необычный. Он был первым подарившем свою искреннюю улыбку такому безжизненному существу, первым зашёл в его сад, игнорируя все замки, умело пробираясь сквозь шипы, которых ни разу не испугался, не замёрз от внутреннего холода, где температура была ниже, чем на Полярном полюсе. Ему почему-то было всё равно.       Почему он до сих пор продолжает заходить в "Весеннюю розу"? Может, просто Чонгук делает отличное кофе, которое ему нравится, и Чонгук всё выдумал? Ну не может человек быть таким светлым созданием.       В один из таких дней что-то загорелось в Чонгуке, что-то такое тёплое, медленно тлеющее, слабое, но не затухающее. Кажется, это называют надеждой. Чонгук уже и забыл, что значит это слово, как, впрочем, и множество других слов, обозначающих положительные эмоции.       Когда ранним утром Чонгук понял, что начал заходить в это кафе не с безразличием, а с некоей радостью и предвкушением, когда, обслуживая очередного клиента, он увидел в дверях долгожданное, покрасневшее от холода лицо, улыбнувшееся Чонгуку так, как только оно единственное может, когда неизвестно по какой причине давно умершее и покрывшееся инеем сердце пропустило удар, а потом второй и третий, сбрасывая эту корку и наливаясь кровью, с каждой секундой увеличивая свой ход, Чонгук не смог сдержать счастливую улыбку, тронувшее бледное лицо всего на миг.       Ему показалось, что блондин затормозил на секунду, смотря в глаза Чонгуку и заменяя свою улыбку удивлённо-озадаченным лицом, а потом его глаза засияли ярче, а губы растянулись ещё шире.       Увлечённый приготовлением с каждым разом становившимся всё вкуснее Латте, прислушиваясь к низкому голосу рядом, болтающему как обычно ни о чём, Чонгук решил разнообразить скучный коричневый напиток рисунком. Поэтому, достав коричный порошок из левого ящичка, он начал посыпать им кофе, который после окончания полёта фантазии его автора был вручён изумлённому действиями Чонгука парню.       Он на миг замер, всматриваясь в кофейную гладь и замысловатые узоры на буквах, написанных на пенке, а потом с обычной улыбкой нежно произнёс:       — Ким Тэхён. Приятно познакомиться, Чон Чонгук.       И сердце опять пустилось в бесконечную скачку, когда самый необычный и красивый голос в мире с мягкостью, ласкающей слух и гипнотизирующей сознание, произнёс его имя, толкая рёбра, пытаясь выпрыгнуть прямо в руки к парню с таким прекрасным именем, означающим «всё будет хорошо, даже если будут трудности». Он во всех смыслах дарит надежду.

И я знаю, Твоё тепло, оно настоящее. Я хочу держать тебя за руку, Срывающую синий цветок.

      — Я слышал, тут недалеко парк новый открылся. Не хочешь вечером прогуляться?       Чонгук пытался сохранять холодный взгляд, хотя совершенно этого не хотел, пытался играть роль Холодного принца. Но как мы знаем, льду свойственно оттаивать под пламенем горячего огня, источником которого было сердце Тэхёна.       — Хорошо, — с оттаивающим холодом в голосе ответил Чонгук спустя несколько молчаливых секунд, которые он якобы потратил на раздумья, чтобы о нём странно не подумали.       На самом деле, он был готов согласиться на всё, что предлагал тот парень..       После вечерней смены Тэхён ждал Чонгука около кафе, залипая в телефон и не сразу заметив второго. Тэхён дал ему отличную возможность полюбоваться собой в полный рост, без препятствия в виде стойки баристы, а ещё прекрасным лицом, в темноте освещающимся светом экрана, на которое падала длинная, светлая чёлка.       — Привет, — с нотками смущения сказал Чонгук, чтобы на него обратили внимание. Быть может, это его первое "привет" за последние несколько лет.       — Привет, — наконец оторвавшись от телефона и близко подойдя к Чонгуку, радостно помахал парню Тэхён. — Я уже думал, ты не придёшь.       — Прости, задержался немного. Дела были.       — Главное, что сейчас ты тут. Я хочу показать тебе кое-что особенное, идём, — растянув губы в улыбке, открывающей белоснежные зубы, он взял Чонгука за руку и потянул в противоположную от кафе сторону. Холодная. Почему этот дурак не носит перчатки в такое время года?       Чонгук на секунду остановился, взял руку блондина и надел на нее свою перчатку со словами:"В карманах мешаются, поноси их с собой". Оба, конечно, смутились, но Тэхён не стал сопротивляться. А Чонгук иногда боится своих странных чувств, которые ещё никогда не посещали его сердце. Да и, если быть откровенным, всем чувствам только недавно вход был закрыт, как они нашли другой способ пробраться в пустое сердце и наполнить его своим присутствием. Из-за страха перед этой неизвестностью парень продолжал носить маску Холодного принца.       Так легче. Так привычнее.       Не все люди готовы к переменам.

Это моя судьба. Не улыбайся мне, Свети только для меня. Потому что я не могу подобраться ближе к тебе. Нет того имени, которым ты можешь назвать меня.

      Два силуэта шли по пустой парковой аллее, освещаемой фонарями, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Иногда слова не нужны. Иногда просто понимаешь другого без них, и это взаимно. Иногда гулять в одиночестве не так приятно, нежели с кем-то в такой же тишине, понимая, что другой чувствует и видит сейчас то же, что и ты. И одно сердце бьётся на двоих.       Когда они приближались к месту назначения, по пути всё чаще стали встречаться люди, идущие в том же направлении. Вот и конечная точка — небольшая круглая площадь, окружённая декоративными кустарниками и лавочками, а по середине стоял фонтан, вокруг которого толпились люди, явно чего-то ждущие, всматривающиеся в ясное звёздное небо и разговаривающие между собой.       Тэхён повёл Чонгука в более менее безлюдную часть, заглянул ему в глаза, заставив снова замереть всё внутри, и перевёл взгляд на небо. Чонгук последовал его примеру, и буквально через секунду раздался свист, громкие хлопки и радостные крики. Тёмное небо озарилось множеством красок, подобно существованию Чонгука, которое с появлением в его жизни Тэхёна наполнилось цветами.       Шатен завороженно смотрел на небо, в котором вспыхивали разноцветные огни фейерверка, а потом повернул голову в сторону, где стоял его странный знакомый, и замер. Кажется, Чонгук разучился дышать.       В и без того живых шоколадных глазах отражались самые красивые огни фейерверка, смешанные с огнём души их владельца. Покрасневшее лицо полностью расслабилось, а пухлые губы слегка приоткрылись. Тэхён был настолько восхищён салютом, что совсем не замечал на себе чужого взгляда. И опять он дал отличную возможность полюбоваться своим профилем.       Вблизи он ещё прекраснее. Сколько ещё достоинств Чонгук откроет в этом человеке? Он сравнил его с собой и, поняв, что совершенно не имеет права даже стоять рядом с ним, помрачнел.       — Чонгук, тебе не понравилось? — Тэхён обеспокоенно повернул голову от ещё не закончившегося салюта в сторону стоящего рядом парня и оглядел его лицо.       — Просто задумался, — хотел бы Чонгук сказать что-то больше. Хотел бы поблагодарить Тэхёна за всё, что он сделал, за то, что просто есть рядом, за то, что, придя в его одинокий мир, до сих пор не оставил его снова одного. Хотел бы сказать всё, что он думает и о чём мечтает, но вместо этого опять говорит холодно.       А Тэхён, кажется, понимает его чувства даже через эту ледяную стену, потому что, снова улыбнувшись, он продолжил:       — Я просто хотел прийти сюда с кем-то особенным в важный для меня день. И ты вполне подходишь на эту роль.       Когда до Чонгука дошёл смысл сказанных слов и он понял, что имел в виду Тэхён, он не знал, как реагировать. Сердце уже умчалось прочь, кровь прилила к голове, но мозг паниковал. Что делать? Нужно ли сказать что-то?       — Не надо ничего, — будто прочитав мысли, ответил Тэхён. — Мне не нужны поздравления. Ты же не мог знать. Просто побудь сегодня со мной, это лучший подарок.       Чонгук сначала замер на месте, смотря в чужие глаза, пытаясь привести хаотичные мысли в порядок и успокоить бешеное сердце, а потом сделал маленький шажок в сторону Тэхёна так, чтобы его плечо дотронулось до чужого, и взял чужую руку в свою горячую ладонь, переплетая пальцы. И весь мир прекратил существование для них двоих.       Где-то на фоне были слышны приглушённые звуки продолжавшегося фейерверка и крики людей. Всё это осталось там, далеко на земле. А две души сплелись воедино, разделяя биение сердца и все чувства, переполняющие их обоих, путешествуя по вселенной полной звёзд. И как Чонгук раньше жил без всего этого? Если это вдруг пропадёт, он проиграет, он никогда не восстановится, он навсегда исчезнет.

Ты знаешь, что я не смогу Показать тебе себя, Отдать тебе себя. Я не могу показать свою жалкую сторону. Я снова надеваю маску и иду к тебе. But I still want you.

      Внутри Чонгука впервые стало так спокойно и легко, будто то, что долгое время сковывало его всего, наконец сломалось. Он не чувствовал своего веса и прямо сейчас был готов оттолкнуться от земли и в невесомости полететь к небесам, встречая ангелов с пушистыми крыльями на своем пути.       И трещина пошла по его высокой стене, окружающей цветущий шипами сад.       Но в конце концов им двоим было суждено вернуться обратно на землю, в этот жалкий мир, где каждого волнует только его счастье.       Как же Чонгуку хотелось подольше подержать чужую, слегка шершавую из-за мороза руку в своей ладони. Как же хотелось подольше продолжать смотреть в чужие, бездонные, блестящие глаза, и неважно, светились они от огней или от счастья. Этот блеск был самым красивым в мире. Как же хотелось продлить это всё. Как же хотелось, чтобы этот миг счастья никогда не заканчивался. Но, как бы Чонгук не хватался за ускользающую нить времени, его невозможно было остановить.       Хлопки закончились, маленькая площадь около фонтана разразилась громкими аплодисментами, и люди начали расходиться.       Чонгук отпустил чужую руку, сам не понимая зачем.       Нужно ли что-то сказать?       — Кхм, что ж, спасибо тебе за компанию, — Тэхён хлопнул в ладоши и попытался изобразить улыбку на своём лице. — Тебя проводить?       Каждый раз, когда Чонгук говорил с Тэхёном, что бы он не произносил, ему хотелось бы сказать обратное. Но что-то мешало. Что-то не позволяло.       — Нет.       Да!       — Точно? Уже достаточно поздно.       — Точно.       Услышь меня! Проводи меня! Не покидай меня! Останься со мной навсегда!       Душа Чонгука отчаянно пыталась пробиться через барьер маски, просила и молила, чтобы Тэхён услышал её крики через звуки города, чтобы разглядел её в глазах Чонгука, чтобы почувствовал её присутствие где-то там далеко, но одновременно так рядом.       — Ладно, навязываться не буду. Тогда до встречи?       С лица Тэхёна пропала радость. Он уже развернулся и почти сделал шаг, как:       — Стой! Эм... - Чонгук немного замялся и потратил секунду, чтобы снова сделать каменное лицо и опустить руку, которой пытался схватить Тэхёна. — Если с тобой что-то случится, это будет на моей совести. Куда тебе надо? Идём.       Тэхёна снова озарил свет, и он ещё раз подарил Чонгуку свою ослепляющую улыбку. Откуда в нём столько детской радости? Это не имеет важности, ведь сам Тэхён отдавал столько тепла, чтобы прогреть чужое ледяное сердце, что его можно было использовать для отопительной системы всего города.       Только это был личный обогреватель Чонгука.       И это действовало. Медленно, но верно хорошо спрятанный даже для самого Чонгука лучик света в его душе, наполненной мраком, разгорался, становился сильнее и жарче, и, наконец, Чонгук сам мог постепенно открывать для себя красоту своего сада, преобразившегося с приходом в него Тэхёна. Чонгук хотел поделиться слабым теплом своей души. Очень хотел.       Но Чонгук боялся. Он до сих пор боялся себя и всего вокруг. Как щенок, загнанный в угол, он тихо поскуливал, заперевшись в своём замке. Но больше всего боялся, что Тэхён снова оставит его одного, испугавшись его истинного лица, что, уйдя из его сада, он снова зарастёт шипами, которые уничтожат разгорающийся огонёк надежды и любви. Снова станет грустно и очень холодно.

В саду одиночества расцвёл цветок, Что так похож на тебя. Я хотел подарить его тебе, Сняв эту глупую маску. Но я знаю, Что никогда не смогу этого сделать. Я должен скрываться, Потому что я уродлив.

      Люди надевают маски, испугавшись себя, своего ужасного лица. Они пытаются сделать из себя идеально красивого человека, совсем забывая о том, насколько красивы сами.       Истинная красота всегда лучше лживой.       Одиннадцать часов вечера.       Они шли по пустым улицам с проезжающими мимо время от времени машинами. В некоторых магазинчиках толпились люди, пытаясь выбрать лучший подарок на Новый год для своих близких. Пошёл снег. Он уже не казался таким ужасным и мокрым. Рядом с Тэхёном ничего не может казаться ужасным.       Чонгук открыл глаза на окружающий мир. Он смог увидеть его великолепие. Люди больше не виделись такими отвратительными. На самом деле, они совершенно обычные существа, ищущие счастье в мелочах и радующиеся простым вещам. Предновогодняя атмосфера чувствовалась в городе. Он был прекрасен, увешанный гирляндами, украшающими здания и деревья, а снег добавлял к этому всему особое волшебство.       — Вот и пришли. Я живу здесь. Если хочешь, можешь как-нибудь заглянуть, — Чонгук молча кивнул. — Завтра Новый год, давай встретим его вместе?.. Ну, если ты, конечно, не против, — встрепенулся Тэхён.       — Можно собраться у меня, всё равно я живу один.       — Не против, если я парочку друзей позову?       — Как хочешь.       — Отлично! Тогда до завтра?       — Пока.       Чонгук дал свой адрес и проследил за тем, как Тэхён ему помахал и вошёл в здание.       До завтра, — Чонгук широко улыбнулся, и его мир стал светлее. Пока никто не видит, можно позволить себе. — Он потрясающий!       На следующий день, ближе к вечеру, Чонгук смог наконец-то отдохнуть от дел. Встав утром, он успел прибраться, сбегать в магазин, чтобы купить продукты, приготовить хоть и не праздничный ужин, но от ттоккука* и джапчэ* никто не откажется, и привести себя в порядок.       Неожиданно раздался дверной звонок. Чонгук, летя ко входу и чуть не сбивая маленькую вазочку, стоящую на тумбочке, встал около двери. Чёрт! Даже этот замок сложно открыть. Но не настолько, чем замок его замка.       Собравшись с мыслями и эмоциями, он открыл дверь, надевая маску Холодного принца, которую раньше никогда не снимал. Сейчас же он это делает только, когда остаётся в полном одиночестве. И без этой маски дышать становится легче. Быть собой легче.       Чонгук чувствовал себя ужасно, отвратительно из-за того, что приходится вечно прятаться от самого близкого человека, упорно впитывающего в себя весь негатив, отгорождая Чонгука от всего плохого. Словно стена. Но это не обычная стена, которую ты строишь, дабы спрятаться от мира. Эта стена тебя не прячет, а показывает твою красоту, она не затмевает тебя своей тенью, а даёт шанс расцвести, являясь источником солнца.       Она отгорождает тебя не от мира, а от встречного ветра, от которого только-только распускающийся цветок может переломиться, сломаться и, возможно, больше никогда не расцвести.

Я боюсь, Я так жалок. Мне так страшно, Что в конце концов ты снова оставишь меня одного. Поэтому идя к тебе, я снова надеваю маску.

      — Добро пожаловать, — холодно прожигая всех взглядом, произнёс Чонгук и, отходя с прохода, дал возможность гостям войти.       Первым из них был приветливо улыбнувшийся блондин, который, снимая карамельное пальто, сразу начал болтать о том, что приготовил потрясающий подарок для Чонгука. Тэхён привёл с собой ещё двоих. Первый — брюнет, высокий, широкоплечий и с очень пухлыми губами. Второй — рыжий, ниже Чонгука, обладатель одного из самых нежных голосов с глазами полумесяцами.       — Чонгук, это Чимин, — Тэхён указал на рыжеволосого парня, — очень добрый парень. А это Джин-хён, — внимание переместилось на брюнета, стоящего, скрестив руки. Он мило улыбнулся, образовывая очаровательные щёчки.       — Так значит, это ты Чон Чонгук? Тэ нам про тебя все уши прожужжал. Приятно познакомиться, я Чимин.       — Да-да! Минуты не проходит без его болтовни о тебе! Я уже думал рот заклеивать ему, — Джин и Чимин рассмеялись. Тэхён начал немного краснеть, но он очень хорошо скрывал свои эмоции.       — Зачем я вас привёл вообще?       — Правильно, остались бы наедине! Вам полезно, картошечка! — от последнего слова засмеялся уже и Тэхён, наполняя прихожую глубоким басом. Видимо, у него свои ассоциации с этим.       Его счастливое выражение лица всегда заставляет улыбаться Чонгука, активно отвергающего это. Но сейчас он и правда не может себя сдержать.       Он расплылся в широкой улыбке, открывающей зубы, создающей складочки около глаз, наполняющихся сиянием. Чонгук переступил с ноги на ногу, всё ещё сохраняя улыбку, посмотрел вверх и вернулся к Тэхёну, который смотрел на Чонгука с такой нежностью, с какой смотрит только тот, кто по-настоящему любит. Просто любит. Без всяких причин.       Неужели этот человек достался такому, как Чонгук?

Что я могу сделать В этом саду, В этом мире? Я распускаюсь красивым цветком, похожим на тебя. И ты знаешь, ведь я дышу тобой. But I still want you.

      Тэхён подарил Чонгуку обещанный подарок, коим оказался милый и очень красивый брелок с ангелом, и сказал, что, когда Чонгуку будет плохо или одиноко, он должен представлять кого-то очень близкого в виде этого ангела. Тогда все негативные эмоции уйдут и станет так спокойно. И Чонгук, конечно же, сразу подумал о Тэхёне, и душа его улыбнулась.       Парни удивились тому, как Чонгук смог так вкусно приготовить праздничную еду, а потом долго обсуждали последний альбом какой-то очень популярной группы, но Чонгук не слышал, какой именно, потому что вышел на кухню, чтобы открыть окно и немного проветриться.       Он встал, положив ладони на подоконник и всматриваясь в окно, как вдруг чьи-то руки обвили его поперёк талии, к спине прижалось что-то тёплое, а на шее почувствовалось чьё-то горячее дыхание, которое запускало табун мурашек по всему позвоночнику. Чонгук замер, не зная, что делать. Он тяжело дышал. Слишком близко. Слишком приятно. Всё слишком.       — Ты кажешься таким холодным, но на самом деле очень тёплый, — медовый голос говорил шёпотом, но его было очень хорошо слышно в тишине комнаты. — Постой так немножко.       Чонгук и без голоса мог определить, кто стоял сзади. Сердце бешено колотилось. Весь его мир перевернулся вверх ногами, потому что именно Тэхён был причиной всех изменений в Чонгуке.       О, как же Чонгук хотел сейчас развернуться, чтобы встать лицом к своему предмету обожания, но вместо этого он стоял и покорно выполнял просьбу Тэхёна. Сердце постепенно успокоилось, и Чонгук просто наслаждался моментом и тем комфортом, который нёс в себе этот странный парень.       Спустя минуту чужая хватка ослабла, и чужое самое близкое тело отдалилось. Сразу стало так одиноко и холодно.       Чонгук напоследок смог уловить своим ухом обдающий жаром нежную кожу шёпот:"Спасибо". И мурашки снова пробежались по его телу, создавая электрические разряды. Но, когда Чонгук обернулся, никого в комнате уже не было.       Почти час ночи.       Он вышел в гостиную, где троица опять без умолку о чём-то болтала и смеялась.       — О, Чонгуки, хочешь спою? — подвыпивший Чимин начал лезть к шатену. Его пришлось силой оттаскивать от него.       — Уже поздно, мы, наверное, поедем. Нужно ещё эту тушу как-то дотащить до общаги. Я такси вызову. Поможешь? — предложил Джин, держа вырывающегося Чимина, и незаметно подмигнул Тэхёну.       — Простите, но я не могу, — Чонгук боялся снова садиться в машину, он не переживёт ту трагедию снова.       — Хорошо, не будем тебя напрягать. Спасибо за праздник! — улыбнулся Джин и потащил Чимина к выходу. — И прости за это, не уследил опять, — он ухмыльнулся и указал на Чимина, которого пытался удержать. Чонгук кивнул.       Дождавшись такси, друзья Тэхёна вышли первыми, оставив их двоих наедине.       — Что ж, думаю, встретимся ещё как-нибудь, — начал Тэхён.       — Да, — опять холодно.       Тэхён улыбнулся, но в его улыбке чувствовались фальш и грусть. Сам Чонгук чувствовал себя не лучше, ведь неизвестно, когда он ещё раз увидит Тэхёна.       Блондин развернулся и скрылся за закрывшейся дверью.       Больно. Одиноко. Холодно. Тишина в миг опустевшей квартиры сильно давила.       Чонгук так и стоял напротив двери, пока из открытого окна не послышался шум отъезжающей машины. Он мог поехать с ним, но не смог пересилить свой страх. Любовь к Тэхёну намного сильнее этого смешного страха. Тогда почему он не смог?       Чонгук ещё долго будет помнить это грустное выражение лица Тэхёна, вызванное поведением первого.       Тэхён всегда дарил Чонгуку радость и свет, а он в ответ — лишь грусть и снег.

***

      Прошло уже достаточно времени. После выходных Чонгук снова вышел на работу в кафе, но он уже не относился к жизни, как прежде. Сотрудники "Весенней розы" встретили его удивлёнными взглядами, когда он впервые поздоровался с ними и посмотрел не так, будто готов был прямо сейчас разорвать кому-нибудь глотку, а более мягко, чем просто равнодушно.       Но каждый день Чонгук не мог разглядеть привычную, ставшую такой родной макушку в дверях кафе. Он продолжал два раза в день делать тот молочный Латте, запах которого так напоминал Тэхёна. Чонгук просто закрывал глаза и представлял, будто напротив него стоит привычно улыбающееся лицо, которое смотрит только на Чонгука, разговаривает только с ним и дарит свою улыбку только ему.       Чонгук просто делал Латте. Он не пил его, просто ловил его аромат, разлетающийся по помещению, смешивающийся с другими запахами и растворяющийся в них, держа в руке тот самый брелок с ангелом Ким Тэхёном. Чонгук пытался заменить тот недостающий паззл, портящий красоту всей картины, пытался заполнить пустоту в давно оттаявшем, чувствительном и живом сердце, медленно умирающем с каждой секундой.       С каждым днём отсутствия Тэхёна жить становилось всё труднее. Пылающий огонь души начал тухнуть без источника своего питания, коим являлся этот парень. Хотелось просто броситься с крыши небоскрёба, чтобы не ощущать эту невыносимую боль по всему телу, усиливающуюся в верхней части груди, становясь ещё более невыносимой.       Маска сломалась, но какой в этом смысл, если нет Тэхёна рядом?

Может быть, тогда Лишь немного, Совсем немножечко, Если бы мне хватило храбрости встать перед тобой, То было бы сейчас всё иначе? Я плачу из-за этого, Я изчез, Упал. Оставшись один в песочном замке, Я смотрю на сломанную маску. And I still want you.

      Чонгук стоял за стойкой полностью разбитый. Если бы он не облокачивался на неё руками, то давно бы уже упал. Такую слабость и опустошённость в теле он не чувствовал никогда. Его внимание привлёк работающий рядом телевизор, по которому показывали выпуск новостей.       Поступили новые сведения о произошедшей недавно аварии, — диктовал ведущий. — Вероятно, водитель одной из машин не справился с управлением и вылетел на встречную полосу движения, протаранив другую машину. На этих кадрах это хорошо видно. К счастью, жертв нет, но один из мужчин получил серьёзные ранения.       Глаза Чонгука сильно округлились, когда он заметил, кого именно выносили на носилках и погружали в карету скорой помощи. Сердце подпрыгнуло до горла и со всей дури колотилось там. Душа раскололась на две части, образовывая бездонную пропасть. Адреналин кипел в крови.       — Когда это было?! — обратился он к стоящему рядом официанту.       — Ночью с 31 на 1. Тогда машина влетела в пассажирскую дверь, где сидел тот парень — единственный, кто серьёзно пострадал. Жалко его.       Но конец фразы Чонгук уже не слышал, он сорвался с места, забежал в комнатку персонала, чтобы забрать единственную куртку и выбежал из кафе под крики того же официанта:"Куда?! А работать кто будет?!" Но Чонгуку было совершенно всё равно. Его сейчас волновало единственное — он надеялся, что направляется именно в ту больницу, где сейчас находится Тэхён.       Чонгук не замечал ни пешеходов, ни машин, ни других препятствий на своём пути. Весь запыхавшийся спустя двадцать минут очень быстрого бега он стоял на пороге больницы. Уверенно открыл дверь и зашёл. Он сразу подошёл к стойке регистрации, за которой сидела полноватая женщина.       — В какой палате лежит Ким Тэхён?       — А вы, собственно, кто? Брат? — поинтересовалась женщина, что-то проверяя в своём компьютере.       — Это неважно, просто скажите, где он, — Чонгук умоляюще посмотрел в глаза той женщины.       — Нет, молодой человек, так дело не пойдёт. Мы пускаем только родственников.       — Или вы скажете мне номер палаты, или я обещаю, что сравняю это место с землёй, переверну каждый кирпичек, но найду Тэхёна! Вы не сможете никогда понять, какого это терять дорогих людей навсегда! Я не допущу, чтобы это произошло второй раз! Если это произойдёт, то я брошусь с крыши. Моя смерть будет на вашей совести!       — 314, — коротко ответила женщина.       Чонгук благодарно кивнул и помчался вверх по лестнице, потому что ждать лифт — слишком долго. Тэхён ждал Чонгука намного дольше, поэтому Чонгук больше не допустит, чтобы он ждал ещё. Чонгук больше не будет скрываться за своими стенами. Он больше не хочет этого. Только не перед Тэхёном. Перед кем угодно, но не перед ним.       Секунды шли очень медленно, будто вечность, каждая ступенька на лестнице казалась километровой. Время, издеваясь, замерло и пока не собиралось ускорять свой ход. Спустя вечность Чонгук оказался перед долгожданной табличкой "314". Но и тут препятствие: как войти? Что он увидит, если войдёт? Вдруг Тэхён возненавидит его или уже?       Громко сглотнув, дрожащей рукой он прислонился к холодной ручке и приоткрыл дверь. Набравшись уверенности, он толкнул дверь уже сильнее и замер от представшей картины: светлая комната, по середине около стены стоит больничная койка, прикрытая ширмой, скрывающей только верхнюю половину лежащего на нём бездвижного тела. И было слышно только пиканье приборов и равноерное дыхание за ширмой.       Чонгук вошёл внутрь, закрывая дверь, и прошёл дальше. Из-за ширмы выглянуло бледное спокойное лицо, равномерно вдыхающее и выдыхающее воздух. На лице много ссадин и ранок, голова перевязана, и большие синяки под глазами. Руки лежали вдоль тела, и слегка виднелась перевязка на груди.       Чонгук подбежал к Тэхёну и сел рядом с койкой, стараясь не тревожить его. Он просто смотрел на него, но с каждым мгновением это становилось всё больнее, ведь он находил всё больше ран на теле Тэхёна, которые ощущал как свои собственные.       Прошло много времени, но Чонгук не может точно сказать сколько. За дверью послышались голоса. Один голос был знакомым, Чонгук слышал его уже. Несколько человек вошло в палату. Они приблизились, и парень смог их увидеть. Это был Чимин с медсестрой, который при виде Чонгука сначала улыбнулся, а потом с болью и сожалением посмотрел на него.       Когда медсестра, дав некоторые инструкций, ушла, Чимин смог рассказать о том, что произошло в тот день.       — Он в коме.       Опять больно. Словно тупым лезвием ржавой пилы по сердцу.       — Я сидел рядом с ним тогда. После удара он сразу выключился, поэтому не смог почувствовать боль. А я уверен, она была просто невыносимая.       Как и моя без него, — подумал Чонгук.       — Я каждый день захожу, иногда с Джином-хёном, но он до сих пор не пошевелился. Грустно без него.       — Я знаю, — Чонгук опустил голову. — Если бы я тогда поехал..       — Что бы изменилось? Ты не должен себя винить.       — Но он же так много для всех делает, не требуя ничего взамен. Зачем? Почему? Почему он решил сблизиться с таким убогим и холодным человеком, как я?       — Потому что это Тэхён, — улыбнулся Чимин. — Он увидел в тебе то, чего не видели другие. Он почувствовал твою боль и отчаяние и вошёл в твою жизнь, чтобы найти тусклый огонёк, затерявшийся в твоей душе, и снова заставить пылать. Уж такой он человек.       Чонгук посмотрел на спокойное лицо и почувствовал, что никогда не искупит долг перед ним. Пожизненный должник.       — Что я могу сделать для него? Он всегда выглядит таким счастливым, будто у него уже всё есть.       — Просто будь рядом.       Чимин ещё немного побыл, разговаривая с Чонгуком о разном, а потом, попрощавшись и пообещав, что завтра придёт, ушёл.       Чонгук аккуратно взял Тэхёна за руку, будто это было самым большим сокровищем, которое при одном грубом движении рассыплется, и это действительно так. Сердце опять сжалось в груди, уменьшив свой размер в несколько раз, а глаза стали немного влажными. Он вложил чужую холодную ладонь в свою и сплёл пальцы. Чонгук закрыл глаза и провалился в сон, так и оставшись сидеть на полу возле больничной койки.       Проснулся он от яркого света, проникающего через большое окно, сразу не поняв, где он находится. Чонгук проморгался и вспомнил всё, что произошло вчера. На сердце сразу лёг тяжёлый груз. Он оглядел комнату, задержал взгляд на всё ещё сплетённых пальцах, из-за чего что-то приятно и нежно защемило в груди, и это заставило Чонгука улыбнуться, а потом он посмотрел выше и заметил лицо Тэхёна. Но.. оно смотрело на Чонгука.       Вздрогнув, сердце ускорило свой обычный ритм, а рот и глаза открылись сами собой.       — Доброе утро, — улыбнулся Тэхён.       — Доброе, — растерянно произнёс Чонгук. — Ты проснулся?       — Да, почувствовал твоё присутствие. Долго я спал? — Чонгук кивнул.       — Ты был в коме.       — Вот оно что. Но ты был рядом. Спасибо, — Тэхён заставил Чонгука покраснеть.       — Я... я позову врача!       — Не уходи!       — Я же вернусь, глупенький, — Чонгук поцеловал того в лоб и быстро удалился.       Через минуту в палату вбежал врач с медсестрой, и они дружно начали проверять состояние Тэхёна. Чонгука, конечно же, выпроводили. Он нервно расхаживал по коридору, надеясь, что всё будет в порядке. Через некоторое время, Чонгук уже сбился со счёту, ему разрешили войти. Врач сказал, что для полного восстановления потребуется около двух недель, и в это время пациенту нужен полный покой, поэтому посещения будут запрещены.       — Но я же не заставлю его нервничать! Прошу, разрешите мне приходить! — начал возмущаться Чонгук, но после объяснения, что так пациент поправится быстрее, всё-таки послушал врача.       Всего то две недели. Какие-то две недели. Чонгук точно справится. Тэхён ждал гораздо больше.       Всё это время Чонгук усердно работал, пытаясь накопить на подарок Тэхёну к его выздоровлению — фирменные парные браслеты. Весь персонал "Весенней розы" заметил колоссальные изменения в Чонгуке. Его холод давно заменился на тепло, стена упала, маска сломалась, а сад расцвёл прекрасными розами без шипов. Он стал намного чаще улыбаться, чуть ли не каждый раз, когда видит кого-то, стал теплее относиться к людям и больше их понимать.       Тогда в парке, когда Чонгук впервые взял Тэхёна за руку, у них произошёл немой, но понятный для каждого из них разговор:       — Ты не видишь этого, но ты самый прекрасный цветок. Ты давно засох, потеряв свою почву и воду. Хочешь, я могу стать ими для тебя, чтобы ты распустился вновь и, наконец, показал себя миру?       — Да! Не покидай меня никогда! Прошу, останься со мной и будь ими только для меня!       И мир смог увидеть красоту самого прекрасного цветка лишь благодаря Тэхёну. Он — вот кто настоящий герой, спасший каждого, словно супермен из комиксов, в этом театре.       Чонгука полюбили в кафе. Прибавилось и число поклонниц, но он был холоден к их чувствам, оставаясь тёплым для дружбы. Он хранил своё сердце лишь для одного человека. И этот человек сейчас лежал в больнице и пытался восстановиться как можно скорее, чтобы сразу встретиться с Чонгуком. А Чонгук просто покорно ждал этого дня.       По прошествии двух недель на телефон Чонгука пришло загадочное сообщение с адресом и временем. Парень даже не обратил бы на это сообщение внимание, если бы не подпись его автора в конце:"Тэхён". Одно его имя сдёргивало пусковой крючок, и сердце уже стучало по рёбрам.       Приведя себя в порядок, красиво одевшись, Чонгук сам не заметил, что пришел на место раньше назначенного времени. Это была та же маленькая площадь с фонтаном, где они впервые вместе смотрели салют в День Рождения Тэхёна. Походив вокруг, Чонгук всё же остановился и начал разглядывать скульптуру на фонтане. Но вдруг кое-что помешало ему. Его глаза накрыли чужие холодные ладони, которые опять оказались без перчаток.       — Тэ, у тебя привычка подкрадываться сзади? — Чонгук медленно развернулся, убирая чужие руки с глаз, но не выпуская из своих, и увидел перед собой безгранично счастливое лицо блондина, который явно ждал этой встречи не меньше самого Чонгука. Кровь сразу забурлила в венах, в мозгу поплыло, а кровеносный моторчик опять сходил с ума, толкая внутренние органы и кости. Чонгук задыхался от переполняющих его эмоций этой долгожданной встречи, и он улыбался шире и счастливее кого бы то ни было.       — Ты не представляешь, как я рад, что вижу тебя! — как же Чонгук ждал этого бесконечно нежного и глубокого голоса. Он ему уже во снах снился. Начинались они, как самые обычные кошмары, где Чонгук заблудился в тёмном лабиринте. Он опять вернулся к тем эмоциям и состоянию в той ненавистной жизни, которой жил до того значимого дня встречи с Тэхёном. Но потом Чонгук начинал улавливать нарастающие звуки того голоса, который единственный смог подарить надежду, и мрак сразу пропадал, открывая выход, находившийся прямо перед Чонгуком на расстоянии пяти метров.       Он просто не мог найти его в полной темноте. Не мог сделать шаг, скованный страхом.       Если Тэхён вместе с Чонгуком, даже бесконечный лабиринт покажется раем.       — Не поверишь, представляю. Я тоже скучал, — улыбнулся Чонгук в ответ на псевдоудивлённое лицо Тэхёна, мол, правда скучал что ли? — У меня кое-что для тебя есть.       И отпуская его руки, он достал из кармана плоскую квадратную коробочку.       — Что это?       — Открой и посмотри, — Чонгук загадочно взглянул на эту коробочку, а потом снова перевёл взгляд на Тэхёна, недоверчиво посмотревшего в ответ. Но всё равно, протянув руки к атласным ленточкам, он открыл подарок.       — Это...       — Да, это парные браслеты. У меня такой же, смотри, — Чон засучил рукав куртки и показал точно такой же браслет Тэхёну.       — О, Боже! Чонгук, ты слишком идеальный! — и Тэхён снова заставил его покраснеть своим неожиданным комплиментом.       Чонгук наконец может говорить без мешающих ему стен и маски Холодного принца. Его душа открыта и бесплатна для посещения. Поэтому ему ничего не преграждает дорогу на пути к его мечте. А его мечта — это Ким Тэхён.       — Я рад, что ты смог измениться, — нежно прошептал Тэхён. — Это значит, что я тебе больше не нужен.       — Нужен! О чём ты говоришь? Конечно, нужен!       — Тогда скажи это.       Чонгук на секунду остановился, бесконечно счастливо глядя в шоколадные глаза напротив и пытаясь высечь этот момент у себя в памяти, и без капли сомнения сказал:       — Я умоляю, останься со мной навсегда. Я не выживу без тебя, ведь я потерял голову от любви к Ким Тэхёну. Я люблю тебя, дурачок.       Чонгук не успел опомниться, вздохнуть, даже моргнуть, как руки Тэхёна легли на его плечи, а губы приблизились к его собственным и коснулись их с небывалой нежностью. Они оказались очень мягкими, будто крылья ангела. Чонгук сначала растерялся но, не думая, ответил на поцелуй, руками обняв Тэхёна за талию и ещё ближе прижав к себе, на что второй улыбнулся ему в губы. Чонгук провёл языком по нижней губе Тэхёна, как бы прося впустить внутрь, и он сразу позволил это сделать. Их языки встретились, а по телам прошлась волна жара.       Чонгук потерялся в этом настолько идеальном чувстве, что оно разрывало его изнутри от счастья. Он утонул в этом человеке, продолжающим нежно целовать его, и самое главное — он был не против заблудиться в нём навсегда. Как можно настолько зависеть от человека, чтобы ты, твоя судьба и жизнь были полностью в его власти?       Они не знали, сколько точно прошло времени, просто наслаждались друг другом, отдаваясь все без остатка, выливая свои чувства до последней капли. Руки Чонгука путешествовали по спине Тэхёна, а тот просто жил этим моментом. Как же им этого не хватало. Они целовались, пока их губы не припухли и не покраснели, а в лёгких уже заканчивался воздух. Тэхён отстранился первым, не пытаясь выбраться из объятий сильных рук Чонгука. В них было комфортно и тепло, будто под самым уютным одеялом.       — Я тоже... Я тоже люблю тебя, Чон Чонгук, — с отдышкой, смотря не в глаза, а в саму душу Чонгука признался Тэхён.       Как же Чонгук долго ждал этого момента, этих слов. В груди опять появилась эта щемящая нежность. Он подарил лёгкий, но много значащий поцелуй Тэхёну в лоб, после которого блондин произнёс:       — Я никогда тебя не оставлю одного, обещаю.

Я наконец снял маску. Моя маска, которая, казалось бы, защищала меня от всего, была причиной моих страхов. Мой сад расцвёл прекрасными цветами, А песочный замок осыпался лепестками роз. Теперь я ничего не боюсь, Ведь ты рядом со мной.