1946-й

Сфера стабильна и голодна. Стабильно голодна. Стабильно прожорлива, если быть более точным. Альбуса отрывает от написания статьи для своей колонки в Магическом вестнике крайне противный звук, чем-то схожий со звуком пароходного гудка. Звук пароходного гудка сравнительно намного приятнее. Альбус незамедлительно откладывает перо, поднимается из-за стола и направляется в комнату через три двери от кабинета по делу первостепенной важности. ------------ Сфера требует крови. Волшебник палочкой делает крохотный надрез на указательном пальце и прижимает кровящую подушечку к ослепительно-белому полотну зависающего в воздухе магического кокона. Сфера заходится сытой золотистой рябью, принимая подношение, сообщая будущему родителю, что с растущим внутри Сферы Грин-де-Вальдом-Дамблдором всё просто замечательно. Грин-де-Вальд нагло косит уже вторую неделю от этой малоприятной обязанности. Заявляется домой только глубокой ночью, набрасывается на Дамблдора, требует исполнения супружеского долга в разнообразных формах, получает запрашиваемое и исчезает из дома и постели до пробуждения партнера. Преисполненный вдохновения, окрылённый славой, всеобщей любовью, почти поклонением, невероятно популярный Геллерт, ставший пять лет назад самым обсуждаемым человеком в мире и не имеющий намерений кому-либо сдавать эту позицию когда-либо, слишком увлечен своими выступлениями на тему важности единства магов и немагов на шести континентах. Не то, чтобы Альбус был не рад за любимого или чувствовал себя одиноким... В самом начале отношений Альбус иначе представлял себе свою идеальную семейную жизнь с Грин-де-Вальдом. Повелители Истории вскользь упоминали, что их ждёт идеал во всей красе, как только они оба примут решение быть вместе. На деле же этот позёр-политик вечно где-то шляется, пропагандируя мир, любовь, терпимость к различиям магов/магглов, различных культур и социальных меньшинств. А Альбус зло стачивает перо о бумагу и не знает, как вытащить собственного мужа, чьё белоснежное, как нежная кожа самого Геллерта Грин-де-Вальда, кольцо тесно обхватывает его палец, заявляя о принадлежности другому мужчине, на совместный супружеский обед. ------------ Альбус просыпается ночью от необъяснимого ощущения чужого присутствия. Другая половина широкой супружеской постели холодна и пустует. Альбус мгновенно призывает палочку и аппарирует в комнату, ещё не ставшую детской, готовый защищать самое ценное до смерти пробравшегося в их дом злоумышленника, но застаёт там всего лишь склонившегося над Сферой Грин-де-Вальда, прижимающего к поверхности Сферы обильно кровящую ладонь. Альбус, должно быть забавно смотрящийся в боевой стойке с палочкой наготове и при этом в мягкой голубой пижаме с рисунками золотых крылатых ключиков, застывает. Грин-де-Вальд подымает голову. Его бледное лицо кажется Альбусу особенно бледным, почти измученным. Сфера высасывает его кровь. Проходит мгновение, Альбус моргает и дымка мрачности бесследно растворяется в воздухе. Показалось. Грин-де-Вальд смотрит ему в глаза и улыбается, как тысячи белых солнц. "Я люблю тебя." - говорит ему Альбус без слов, одним только взглядом. "И я тебя." - без слов отвечает ему Геллерт. Тонкие блеклые губы приоткрываются, хотя Альбусу кажется, что они только что произнесли друг другу все слова мира на всех языках наречиях, и им больше нечего друг другу сказать. Альбус, сам того от себя не ожидая, строго перебивает мужа: - Как давно? И когда ты собирался мне сказать? - С самого первого дня. Дай подумать... никогда? - возвышенно ёрничает Грин-де-Вальд. - Лет через двести? Он будет очень сильным магом и запросы у него под стать. Альбус не знает, что ещё сказать. Он приближается к своему возлюбленному мужу, который оказался отнюдь не безответственным, и их общему семимесячному ребенку, делает множество микроскопических порезов магией на своей левой руке и плотно накрывает ей левую руку Гриндевальда, переплетая пальцы. Это его ребенок. Это его муж и Альбус Дамблдор не позволит Геллерту в одиночку нести эту ношу. Грин-де-Вальд откидывается спиной на надежную грудь предназначенного ему всеми высшими силами волшебника и произносит с небывалой нежностью, ощущая давление горячих пальцев Дамблдора на своих: - Мы назовем его Аурелиус.