Ссора

Входная дверь квартиры открылась, являя на пороге эффектную пару в вечерних нарядах. Пропустив вперед спутницу, молодой человек зашел следом и осторожно защелкнул дверной замок. Тягучие плавные выверенные движения выдавали его напряжение, а изменившееся при входе в дом выражение лица не имело ничего общего с привычной для окружающих вежливостью и доброжелательностью. Разувшись и аккуратно поставив на обувную полку туфли, девушка на мгновение нерешительно замерла, а затем осторожно оглянулась на исчезающую в дверном проеме спальни мужскую фигуру. По телу пробежала волна раздражения от отрешенного и холодного вида парня. Обида и злость, с таким трудом подавленные по дороге домой, начали застилать разум. «Значит, ты решил объявить молчанку! Сделал все правильно, да? Считаешь себя уязвленным до глубины души! Черта с два!» Набрав побольше воздуха в легкие и шумно выдохнув, девушка решительно зашагала вслед за молодым человеком. - Куон Хизури, не хочешь объяснить, что с тобой сегодня творится? – не выдержав напряжения вечера, Кёко пошла в наступление. Вопрос, гневно брошенный в спину, разбился о притворное спокойствие парня. - Не понимаю, о чем ты, - не желая продолжать разговор, бросил Цуруга. Стянутый ремень брюк отправился вслед за пиджаком на спинку стула. - Не понимаешь! Значит сегодняшняя сцена ревности в твоем исполнении – это плод моего воображения? – глаза актрисы хищно сузились, а руки уперлись в бока. Вытащив полы рубашки из брюк и пробежав пальцами по пуговицам, актер, наконец, обернулся и бросил взгляд на девушку: - По-твоему не имел права? – спокойный голос не смог обмануть представления Кёко об истинном состоянии Рена. - Подскажи-ка мне, о каком таком праве ты сейчас говоришь? Ты хоть понимаешь, что своими словами разрушил мою мечту участвовать в этом проекте! – голос обиженно срывался, а напряжение в теле грозило вылиться в неслабое разбирательство. - Во-первых, то право, о котором ты говоришь, я получил, когда надел кольцо тебе на палец, - также неспешно расстегивая манжеты рукавов, продолжил актер, – а, во-вторых, объяснять некоторые подробности проекта, в котором мы собрались участвовать, я не могу позволить третьим лицам. - Третьим лицам?! – злость сменило недоумение, и, не найдя подходящих слов, актриса уставилась на жениха, широко распахнув глаза. Справившись с волной нахлынувших чувств, Кёко продолжила наступление. – А… Режиссер, значит, для тебя третье лицо. Да он же мне просто объяснял всю значимость ключевой сцены! А ты… - указала она пальцем на парня. - Значимость ключевой сцены… - перебил парень, кидая на стул снятую рубашку. – В подробностях! – глаза, наконец, гневно сверкнули, скулы напряглись, а руки легли на полу расстёгнутый пояс брюк. Ледяное спокойствие исчезло вмиг, открывая глазам девушки бешеную ярость, царившую в душе актера. Вид полуобнаженного тела любимого человека так и норовил сбить ход мыслей, подначиваемых неосуществленным вот уже на протяжении последних нескольких дней желанием близости, и Кёко постаралась смотреть прямо в глаза, взгляд которых плавил на месте, возвращая бурю собственного негодования. - Ты даже половину разговора не слышал, а уже делаешь выводы! Я ни единым словом не подорвала твоего доверия, не дала ни одного повода, сомневаться во мне! – брошенный вызов был принят, и гнев актрисы достойно столкнулся с темной аурой парня. Любое постороннее лицо, помещенное в царившую атмосферу, непременно ощутило бы дикий ужас и забилось от страха в дальний угол. - В тебе я не сомневался ни разу. Ты с легкостью попадаешь в пикантные ситуации и позволяешь загнать себя в угол. - Я что позволяю?! – возмущение от несправедливого обвинения достигло предела, и голос девушки сорвался на крик. – Я никому не позволяю больше положенного! - Да?! А вчерашнее общение с поклонниками: с автографами, цветами, объятьями и поцелуями? А сегодняшнее обсуждение «ключевой сцены» - постельной, между прочим - с посторонним мужчиной, когда я стою в четырех метрах от тебя, и я являюсь твоим партнером по съемкам? – нежелание озвучивать собственные ревностные претензии с треском провалилось. Контролировать бурю эмоций, бушевавших внутри, Рен уже почти не мог. Несмотря на всеобщее мнение о железной выдержке короля экранов, в уединенном общении с любимой он становился больше похожим на подростка в переходном возрасте, легко выходящего из равновесия. Напряженное, выматывающее непониманием происходящего, общение с любимым на протяжении последних суток, наконец, обрело внятный смысл и расставило по своим местам причины и следствия, ничуть при этом не добавив девушке раскаяния в совершенных поступках. Разум актрисы, казалось, пульсировал одной единственной мыслью: «Как ты можешь так мне не доверять, не понимать, бросать в ледяной океан своего безразличия, прикрываясь на людях «блестящей» фирменной улыбкой! Задействовать на окружающих всю силу своего умопомрачительного обворожения, лишь бы не думать о своей беспочвенной обиде. Ты привык быть королем, всегда правым и всемогущим… и жестоким с обидчиками». Собственные мысли и выводы придали сил на очередной колкий выпад, невзирая на утомленное тяжкими метаниями сознание. - Да что ты говоришь!? – ирония в голосе заставила актера пристально посмотреть в глаза невесте. – Зато ты у нас сегодня образец для подражания! Милый и галантный со всеми девушками… кроме меня, конечно! Со мной можно уже и не флиртовать, куда я денусь! – ревность, копившаяся весь вечер, наконец, нашла выход и укоризненно изливалась теперь на парня. – Не понимаю, почему ты не вызвался сопроводить их домой, это было бы логично! А я как-нибудь добралась бы на такси, и не стала бы тебе мозолить глаза своим недостойным видом! – волна обиды поднялась в душе, а слезы сдерживались из последних сил. Развернувшись, Кёко направилась в прихожую, обула первые попавшиеся босоножки и дернула ручку входной двери, намереваясь убежать от гнетущей и давящей атмосферы. Мужская рука, опустившись перед лицом девушки, преградила путь, не давая даже приоткрыть дверь. Кёко замерла, не зная, куда деться, и боясь, обернувшись, посмотреть в такие любимые стальные от гнева глаза. - Ты не права, - в низком голосе, доносившемся из-за спины девушки, не было уже и тени той злости, что бушевала мгновениями раньше. – Я не имел никакого желания мило общаться и флиртовать, как ты выразилась, ни с одной девушкой, кроме тебя, - мужская ладонь накрыла девичью руку, все еще сжимающую дверную ручку, и потянула, разворачивая актрису лицом к лицу. Сил, чтобы поднять голову и посмотреть в лицо актера, не было, и Кёко поспешила закрыть глаза, чтобы не видеть обнаженную грудь любимого, а также выглядывающую из полу расстегнутых брюк резинку нижнего белья. Однако память усердно рисовала увиденное, добавляя изученные до этого подробности. Кёко нервно вздохнула, пытаясь выровнять пульс и дыхание. «Что со мной творится?! Это невероятно! Что за человек! Одного вида достаточно, чтобы мысли полетели совсем в другом направлении!» - Прости, - тихо произнес Рен, глядя на опущенную рыжую макушку. Осознание того, что он, не сдержав порыва ревности, неосознанно стал мстить любимой, вызывая у нее ревность, родило желание побиться головой о стену, упасть на колени и долго вымаливать прощение. Такой обиды, плескавшейся слезами в глазах девушки, актер еще ни разу не видел, и от этого в душе рождался панический ужас и ненависть к своим собственническим замашкам. – Кёко, я люблю только тебя! Больше всего на свете, - пальцы неуверенно прикоснулись к рыжим прядям волос, прошлись до самых кончиков, а затем уже уверенней прижали голову девушки к груди. – Мне никто, кроме тебя, не нужен. Волна желания, несоответствующая атмосфере недавнего разговора, окатила актрису. Голос любимого успокаивал и завораживал ее, а прикосновения собственной щеки к горячей обнаженной мужской коже, ее запах вызывали щекочущие ощущения по всему телу, и неосознанно Кёко медленно провела пальцами по бокам и спине парня, смыкая ладони и прижимаясь к такой надежной и любимой груди. Напряжение перерастало в нежность и вполне осознанное желание близости. Прохладных нежных рук девушки на спине показалось Рену недостаточно для успокоения вины, и, обняв Кёко свободной рукой за талию, он поцеловал милые глазу рыжие волосы. - Ты простишь меня? – осторожно спросил актер, но, не дождавшись ответа, отстранился и приподнял лицо любимой за подбородок. – Кёко, прости меня, я идиот, ревнивый идиот, – разглядывая замершее с непонятным выражением чувств лицо, Рен ощутил желание поцеловать любимую, обнять и успокоить, загладить свою вину любым безумным поступком. – Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Хочешь, я… - Поцелуй меня, - перебила шепотом девушка, открывая глаза и поднимая затуманенный взгляд на парня. Приблизившись к губам любимой, Рен остановился в нескольких сантиметрах от них, не отпуская взгляд девушки. Пальцы с подбородка заскользили по щеке, нежно лаская кожу. Осознание того, что сейчас выражал взгляд любимой, дарило тепло и разжигало и без того неугасающий огонь желания внутри. Оказалось все так просто: дать почувствовать, что она единственная и бесконечно желанная. Улыбка облегчения коснулась губ парня. - Боюсь, я слишком сильно провинился, чтобы отделаться одним поцелуем, - хитро прищурился актер, вызывая небольшое удивление у Кёко. Правая рука, покоившаяся на талии любимой, прошлась по ее спине вверх до шеи и спустилась вниз, останавливаясь на бедре, приподнимая и притягивая ногу девушки теснее к себе, насколько это позволял покрой платья. От смелых и вызывающих движений любимого Кёко испытала смесь страстного желания со смущением. Несмотря на то, что близость была уже не первая, в сознании в такие моменты раз за разом закрадывались нерешительность и стеснительность, которые так приятно было преодолевать Рену. Тела, тесно прижимающиеся друг к другу, разделялись лишь слоями ткани. И этого было достаточно, чтобы ощутить дискомфорт. Мужская рука, пробежавшись по подолу платья вниз и подцепив его край, заскользила обратно, обнимая девичью ножку и попутно насбаривая юбку к верху. Губы парня, наконец, захватили девичьи, сливаясь в страстном поцелуе. Закрыв глаза, Кёко наслаждалась прикосновениями любимого, млея от каждого его движения. Руки сами потянулись вверх и обхватили шею парня, приподнимая девушку навстречу поцелую. Воспользовавшись тем, что любимая сама держится за него, Рен подхватил левой рукой ее вторую ножку. Подняв себе на пояс, и, удерживая за бедра вздрогнувшую от неожиданности девушку, он развернулся в сторону спальни. Нежный любящий взгляд серых глаз встретился с непонимающим карим, но в следующий момент уже сама Кёко прильнула к губам Рена. Бережно опустив на кровать любимую, Рен поспешил скинуть с нее обувь. Очертив контур аккуратной ступни большим пальцем, он нежно прикусил пальчик ноги, вызвав предвкушающий вздох актрисы, и двинулся вверх по ножке, покрывая девичью кожу поцелуями. Подол платья, задранный к самому поясу, не создавал никаких препятствий для действий актера. Забыв, как нужно правильно дышать, Кёко лежала, оперевшись на локти и зачарованно следила за движениями парня. Сердце подпрыгивало в груди от каждого нового прикосновения мужских губ, а прерывистое дыхание становилось все глубже с приближением к чувствительному месту. Медленные плавные движения любимого были словно специально затянуты, и хотелось большего, как можно быстрее. Словно прочитав мысли девушки, Рен, не останавливаясь, посмотрел ей в глаза. Губы в этот момент коснулись кружева нижнего белья и растянулись в улыбке, поймав затаенный ожидающий взгляд актрисы. Почувствовав горячее дыхание парня и его нежное прикосновение, Кёко невольно содрогнулась и откинула голову назад, растворяясь в волне удовольствия. Возбуждение нарастало, застилая собой все эмоции, заставляя забыться под нежными и откровенными ласками. Нетерпеливое желание подтолкнуло Кёко сжать колени, обнимая обнаженную спину Рена, а ступня левой ноги прошлась сбоку вверх вдоль спины парня и, спустившись по спине вниз, поддела пояс брюк, останавливаясь на его ягодице. Такое откровенное и настойчивое движение любимой заставило актера глубоко вдохнуть, а брюки тесно натянуться. Приподняв забравшуюся в брюки ножку, он ловким движением перевернул девушку на живот, и, подтянувшись, лег рядом. Не ожидая резкой смены положения, Кёко вскрикнула, но, почувствовав теплую ладонь любимого у себя на спине, расслабилась. Подцепив собачку молнии платья, Рен потянул ее вниз, наблюдая за замершей актрисой. Расстегнув молнию и остановившись у самого основания спины девушки, парень нежно провел тыльной стороной ладони по позвоночнику вверх. Встретившаяся на пути застежка бюстгальтера ловким движением была расстегнута, и пальцы мужской ладони скользнули вверх к шее, наслаждаясь нежностью кожи любимой. Вслед за рукой, по проложенной дорожке прошлись губы актера, вызывая трепет и очередную волну желания в теле Кёко. Мужская рука легла на девичье плечо, невзначай скидывая бретель платья, и двинулась вниз по руке, переплетая и сжимая пальцы ладоней, затем вернулась и, скользнув под ткань платья, легла на грудь, вызывая у обоих возбужденный вздох. Кёко, выгнувшись от наслаждения, прижалась спиной к Рену и обняла его левой рукой за шею, удостоившись тут же горячими поцелуями в шею и плечо. Платье, неудобно свисавшее с руки, сковывало движения, вызывая раздражение и желание избавиться от назойливой помехи. Видимо мысли обоих сошлись, поскольку в следующее мгновение парень перевернул девушку на спину и, страстно целуя в губы, потянул вторую бретель платья вниз, убирая мешающую ткань. Губы актера, покрывая поцелуями кожу любимой, неспешно стали перемещаться, минуя подбородок, к шее, вызывая у девушки сладкую истому во всем теле. Руки, заскользив вверх от жгутом собранного на талии платья, остановились на груди и нежно сжали ее в ладонях, вырывая из груди актрисы стон наслаждения. Кёко таяла в крепких и нежных объятьях Рена, забывая обо всем на свете. Стараясь насладиться каждым прикосновением любимого и передать ему свой собственный жар желания, она обняла и прижалась к нему, выгибаясь навстречу ласкам и требовательно сжимая между пальцев непослушные черные пряди волос. От ощущения нетерпеливости девушки, ее податливости ласкам и страстных требующих движений желание овладеть ею росло с неимоверной силой. Перевернувшись на спину, актер избавился от остававшейся на его теле одежды и вновь навис над любимой, любуясь страстным выражением ее лица. Ожидание для Кёко казалось вечностью, а желание нестерпимым. Осмелев в порыве страсти, она протянула руки к лицу парня, скользнула по щекам и, обняв ладонью мужской затылок, потянула к себе. - Рен, - прошептала она, почти склонив голову актера к своему лицу, - я хочу тебя… Улыбка Короля Ночи стала ответом на просьбу девушки, заставляя предвкушено облизнуть неожиданно пересохшие губы. Руки парня, не заставляя себя долго ждать, спустились к талии и стянули последнюю остававшуюся на актрисе ткань. Стройное изящное тело Кёко, принадлежащее только ему одному и готовое ответить на любую его смелую ласку, сводило Рена с ума. Губы вновь двинулись покрывать тело любимой жаркими поцелуями, а мужская рука скользнула вниз живота в горячее лоно девушки, лаская ее, заставляя напрячь мышцы ног и выгнуть спину. Последние мысли вылетели из головы актера и растворились в ощущениях близости и наслаждении. Пальцы сменило мужское достоинство, полностью заполняя собой жаркое влагалище актрисы. Тела влюбленных сплетались, даря друг другу неимоверное наслаждение. Бесчисленные поцелуи, тесные объятья, сладостные ласки и танцующий ритм движений, то затихающий, нежный и глубокий, то ускоряющийся, властный и приятный до дрожи во всем теле. Обоим казалось, что окружающий мир померк и растворился, уступив место наслаждению от всеобъемлющей любви. Жадность, с которой принимались ласки, граничила с сумасшествием и еще раз доказывала актерам их желание принадлежать лишь друг другу, стирая из памяти все разногласия. И, когда все чувства разом достигли максимального пика, в сознании не осталось ни единого сомнения, лишь безграничная нежность и покой. Застыв в объятиях друг друга и пытаясь выровнять сбившееся непослушное дыхание, Кёко и Рен смотрели друг другу в глаза и нежно улыбались. - Кажется, этот напряженный график работы нас немного утомил, - девичий голос игриво ласкал слух парня. - Надо что-то менять, - нежная улыбка любимого, казалось, таила в себе хитринку, заставляя Кёко еще раз прокрутить смысл фразы в голове. Однако расписанный на пару месяцев вперед для обоих график работы, четко висевший в памяти актрисы, говорил о невозможности отпуска и длительного уединенного общения. - Что предлагаешь? - неожиданно деловой тон девушки говорил о возникших в ее мыслях каверзных планов по устранению воображаемых противников. – Можем устроить диверсию. Кто у нас главный по раздаче гениальных и неповторимых проектов? Президент-сан! – кивнула сама себе актриса. – Как будем воздействовать? – озорное веселье во взгляде любимой передалось и парню, заставляя прикинуть, что бы могло безотказно подействовать на обсуждаемого персонажа. – Предлагаю подсунуть кричащую сплетню про какую-нибудь другую состоявшуюся парочку. Может он примется налаживать их звездную жизнь с таким же рвением, как он этим занимается с нашей? - в памяти всплыли нечаянно раскрывшиеся тайные встречи оставшихся участниц любимого отдела с представителями режиссёрско-постановочного отдела агентства. - Хм, думаю, это не решит проблему в корне, хотя позабавит и Такараду и нас, - рассудительно начал парень. - А если пригласить сюда твоих родителей? Они давно хотят посмотреть, как мы тут живем. И Такарада-сан сменит фронт действий, ведь твоя мама обещала ему устроить райскую жизнь, - воспоминания о недельной поездке в штаты слегка передернули Рена. Таких нравоучительных лекций по любому поводу он еще раз не переживет, хотя и забавно было наблюдать за нежной заботой своих родителей о будущей невестке и счастливую улыбку на лице любимой. - Это тяжелая артиллерия. Ее мы прибережем на крайний случай, - открестился актер. – А вот, если намекнуть, что его любимая актерская пара занята вопросами пополнения семейства, проекты сами собой рассосутся, - закончил он, глядя в округлившиеся карие глаза. Улыбка сошла с лица девушки, а серьезный взгляд намекал на недопустимость подобных шуток. - Ну-ну, и где же ты будешь брать «пополнение»? – иронично-укоризненно проворчала Кёко. Желание иметь детей от любимого мужчины, несомненно, было ее в сознании, но очередность жизненных этапов была четко установлена, и следующей на очереди значилась долгожданная свадьба, откладываемая чередой заманчиво-безотказных предложений от президента, казалось, наслаждающего таким положением дел. Еще бы, простить тайное признание и предложение руки и сердца своего любимчика, он так просто не желал, и поэтому, убедившись во взаимности чувств, мстительно оттягивал радостное событие. - В законном браке с любимой женой, - как ни в чем не бывало, ответил актер, целуя приоткрытые от удивления губы невесты. Озадаченный вид девушки умилял сознание и рождал волну нежности. - Подожди, - пытаясь избавиться от непонимания, тряхнула головой Кёко и уперлась руками в мужские плечи, - как это совместить с нашим плотным графиком на ближайшие месяцы? – уверенность стальных глаз надежно обнимала, успокаивая взбудораженные мысли актрисы и заставляя вопрос о детях отойти на второй план. - Ну, я тут подумал сыграть свадьбу в два этапа, - чистосердечно раскрыл планы актер. – Ты не сильно расстроишься, если первый этап будет проходить весьма скромно и тихо, и даже, наверно, тайно? – взяв в ладонь одну из застывших на своих плечах руку девушки, парень поднес ее к губам и поцеловал, не отводя взгляда от лица любимой. Удивление на девичьем лице сменила радостная улыбка, говорящая о понимании хозяйки сути замысла. Действительно, если преодолеть границу супружества, то смысл препятствовать влюбленным исчезнет, вот только не послужит ли это более серьезной обидой президента. - А если Такарада-сан разозлится? Он ведь такие планы строит грандиозные на церемонию бракосочетания. - Если и разозлится, то не сильно, скорее раздосадуется, - не обращая внимания на серьезный тон любимой, Рен захватил вторую ее ладошку, все еще покоившуюся на его другом плече, и также как и первую нежно поцеловал. – Мы на откуп ему отдадим второй этап свадьбы, роскошный и шумный, под стать его планам. Придется потерпеть немного, - сочувственный вздох актера и его мгновенно-расстроенный вид рассмешили девушку, вызвав очередную волну нежности. - И давно ты придумал это? – весело поинтересовалась Кёко. - Пока смотрел ток-шоу с твоим участием. Лицезрел глазеющего на тебя ведущего и решил, что всех твоих поклонников окончательно смогу отвадить, только если всецело завладею тобой во всех отношениях, - довольно подытожил парень, любуясь на румянец любимой, вызванный двусмысленным выражением. - По-моему, я и так всецело твоя, - опустив взгляд, прошептала девушка. - Моя, - блаженно подтвердил актер, поцеловал Кёко и стиснул ее в объятьях, наклоняясь к самому ушку, - вот и пусть все об этом знают, - прошептал он, целуя мочку уха и ощущая, как удовлетворенное недавно желание нарастает с новой силой. Почувствовав, что любимая тоже блаженно выгнулась от ласки, Рен решил не останавливаться и стал покрывать поцелуями шею и плечи девушки, спускаясь вниз, пока не добрался до ее груди. Поддев языком один напрягшийся сосок, и нежно сжимая в пальцах другой, он наслаждался возрастающим возбуждением девушки, жадно вслушиваясь в ее углубляющееся дыхание и тихие стоны. Руки Кёко, массируя кожу, прошлись по спине парня и поднялись к его волосам, пропуская через пальцы прохладные пряди. Тело вновь заныло, требуя повторения удовольствия, заставляя выгибаться навстречу рукам и губам любимого. Но на этот раз, кажется, парень торопиться не желал, медленно лаская каждый участок тела любимой. «Грудь, живот, бедро, голень…снова бедро… властное движение руками и я уже лежу на животе, ощущая его нежные прикосновения к своей спине, лопаткам, плечам, шее, наслаждаясь жаром его больших ладоней, таких надежных и ласковых. Хочу его тепла. Каждой клеточкой ощущать его присутствие, всем телом сразу...» И крепкое сильное мужское тело, повинуясь желанию девушки, отдает все тепло, что только может, стараясь довести ощущения любимой до блаженно-нереальных высот, заставляя поддаться наслаждению каждую частицу девичьего тела, попутно распаляя собственное желание. «Нет сил, больше терпеть, хочу прикоснуться к тебе, хочу обнимать и целовать тебя, так же как и ты сейчас меня». Уперевшись руками в поверхность кровати, Кёко перевернулась лицом к парню и толкнула его на кровать, не встретив никакого сопротивления. Казалось, актер не просто не против передачи инициативы, но даже приветствует такой порыв девушки, о чем свидетельствовала предвкушающая улыбка на его прекрасном лице. Довольно улыбнувшись открывшейся перспективе, Кёко начала целовать лицо любимого, вспоминая, то, что сама ощущала от такой нежной ласки. Повинуясь памяти, она двинулась по щеке к уху парня и осторожно очертила его контур языком, улыбнувшись услышанному вздоху и ощущению сжавшихся на своей талии мужских ладоней. Затем спустилась к шее, дразнясь, прикусила пару раз нежную кожу и поцеловала впадинку между ключицами. Широкие рельефные плечи притягивали взор, хотелось вжать в них ладони, что есть силы, и прильнуть к такой красивой и сильной любимой груди, сделать что угодно, чтобы почувствовать жар и силу, таившуюся внутри любимого. Добравшись до мужской груди, девушка проказливо улыбнулась и, коснувшись языком мужского соска, замерла на миг в ожидании, наблюдая за реакцией любимого. Скулы на лице Рена напряглись под напором страсти, а руки максимально вдавили тело девушки в свое. Кёко плюхнулась на живот любимого и тут же отвлеклась на упирающийся ей в живот мужской орган, стараясь приподняться, но, увидев горящий взгляд парня, довольно улыбнулась, возвращаясь к своему плану действий. «Твои ласки меня сводят с ума. Кёко ты волшебница, моя прекрасная и нежная фея». Осмелевшие прикосновения любимой доставляли все больше наслаждения не только телу, но и взгляду актера. То, как она смотрела, как все более уверенно двигалась, как сама замирала, затаив дыхание, после очередной ласки и, казалось, наслаждалась вместе с ним, переполнило желание, и, приподняв любимую за талию, Рен усадил ее в позу наездницы сверху, заполняя собой девичье лоно. На лице Кёко отобразилась смесь неожиданного наслаждения и удивления. Сидеть вот так на любимом, ощущая его внутри себя было необычно, ново и захватывающе-волнительно. Напрягая внутренние мышцы и пробуя сжать мужской член максимально сильно, она поняла, что это приятно не только ей, но и Рену. Мужские плечи напряглись, а ладони, став моментально влажными, прошлись по бедру девушки и, чуть сжавшись, легли на талию. - Привстань, - низкий от страсти голос вторил движениям рук актера, подчиняя себе движения девушки. Кёко подалась вверх, ощущая тугое движение внутри и зыбкое удовольствие, но в следующий момент мужские руки потянули ее вниз, даря не менее приятное наслаждение. Почувствовав власть над удовольствием любимого, Кёко оперлась ладошками о его грудь и повторила движения, устанавливая свой ритм. Еще и еще, поддаваясь усиливающемуся желанию, она все более страстно поднималась и опускалась навстречу наслаждению, выгибала спину и глубоко дышала, наблюдая за парнем. Вид любимой, двигающейся откровенно и страстно, завораживал. Взъерошенные локоны волос, частично прикрывая лицо, спадали на прикрытые глаза и приоткрытые припухшие от поцелуев губы, из которых периодически вырывался полу вздох – полу стон… Нежная тонкая шея… Прямые плечи… Подпрыгивающая от движений соблазнительная грудь, которую так хочется целовать и ласкать… Выгибающаяся спина, напряженная от желания и страсти… Упругая попка, которую так и хочется шлепнуть или сжать в ладонях… «Кёко, ты – богиня!» Когда скорости и глубины движений стало не хватать, Рен, чувствуя усталость девушки, начал двигаться навстречу ее движениям, вызывая у нее глухой стон. Напряжение в теле нарастало, несмотря на расслабленную позу и желание продлить удовольствие как можно дольше. Сказывалось выматывающее напряжение вечера. Актер остановил движения девушки и прижал ее за талию, как можно ближе, чем вызвал протестующий вздох. - Не хочу тебя сильно мучить, а то завтра ты не встанешь с кровати, - проникновенно улыбнулся Рен и приподнял Кёко, выходя из нее полностью. Недоумение, отразившееся на лице от этой фразы, вызвало смешок у парня. – А кто сказал, что все закончилось? Встав рядом с кроватью и потянув любимую, он повернул ее к себе спиной, обнял за талию и, наклонившись, прошептал нежно на ухо: - Встань на коленки, - и, дождавшись выполнения просьбы, добавил, - обопрись руками о кровать. Жаркое дыхание у самого уха не давало сознанию девушки очнуться от забытья, и, словно околдованная, Кёко подчинилась словам парня, ощутив животом мягкость и прохладу простыней на кровати. И только потом поняла смысл позы, ощутив твердое и горячее мужское достоинство в себе. Мысли покинули голову, возвращая сознание в мир ощущений. Обнимая девушку за бедра, Рен не переставая двигался, задыхаясь от наслаждения, пока не почувствовал, как сначала замерла в ожидании, а затем выгнулась от наслаждения любимая, туго сжимая мышцы влагалища, от чего ощущения стали ярче и сильнее. Замерев ненадолго, парень снова двинулся, стремительно, почти рывками, вдавливаясь в тело девушки и поднимаясь на вершину ощущений. Обессиленный мощным оргазмом, он подался вперед и придавил собой тело Кёко, пытаясь справиться со слабостью в собственном теле. Двигаться не хотелось совсем, и даже тяжесть от тела любимого приносила Кёко умиротворение. - Ты это имел в виду, когда говорил мне, что любовью можно заниматься по-разному? – поинтересовалась довольным голосом актриса. - Ммм? – невнятное мычание ясно говорило, что парень все еще пребывает в нирване. – Ну, можно и так сказать, - неопределенно добавил он и приподнялся, подтягивая за собой девушку и закидывая ее на кровать. - То есть? – протестов против своевольного распоряжения ее телом в такие моменты не осталось после первой же ночи, когда Кёко поняла, что это бесполезно. - И это тоже, - уточнил Рен, устраиваясь рядом с любимой. - А как еще можно? – по-детски удивилась актриса, видимо, начав перебирать в воображении всевозможные варианты, и заглянула в глаза парню. - Я тебе покажу обязательно, но только в другой раз, хорошо? – обнимая девушку, заверил Рен. - А то завтра мы оба не встанем с кровати. - Почему не встанем? - наивный вопрос вызвал улыбку на мужском лице. - Утомимся процессом примирения! А, может, ты все еще сердишься? – памятуя о просьбе простого поцелуя, наигранно вскинул бровь актер. Смущенно порозовев от дошедшего до сознания смысла слов парня, Кёко уткнулась в мужское плечо. - Нет, не сержусь, - прошептала она. – Но, если ты еще раз соблазнительно улыбнешься хотя бы одной девице… - театральная пауза заставила Рена мгновенно напрячься в ожидании приговора, - ты не отделаешься и всей «Камасутрой». Лица девушки не было видно, но по возросшей температуре ее щек, было понятно, что она сама в шоке от сказанного. - Договорились… Дружный смех разливался по пространству комнаты, забирая усталость молодых людей.